let me love you to my last breath

— Никогда не думал, что так закончу.—грустно усмехнувшись, парень повернулся лицом к ребёнку. Он был красивым. Добрые глаза, ярко выраженные скулы, припухлые губы, тёмно-карие глаза, в которых ничего не было. Не было того огонька, что успокаивал во время сильных гроз. Не было той искринки и задоринки. В них не было желания жить. Они были пусты. Увидев ребёнка, он слегка встрепенулся, было видно, он не ожидал здесь кого-нибудь увидеть. — Малыш Бэкки, иди спать. Уже поздно.—улыбнувшись, парень потрепал малыша по волосам и присев обнял— Я люблю тебя, помни, ладно? — Ты куда-то уезжаешь?—брат обнимал как в последний раз, и Бэкхёна это ужасно пугало. В уголках глаз уже начинали собираться слёзы.—Не надо! Останься со мной!—Бён вцепился в парня, сильно зажмурив глаза.—Не уходи.—в голосе слышалась мольба и отчаяние. — Иди спать. Уже поздно—все так же горько улыбнувшись, парень подозвал служанку рукой и что-то шепнул ей. — Господин, пойдёмте.—взяв Бэкхёна за руку, девушка повела его в сторону спальни.        Бёну хотелось плакать. Он не знал почему, но хотелось. «Мужчины не плачут» сжав свою маленькую ручку в кулак, продолжал сдерживать слёзы. Оказавшись в своей комнате и дождавшись, пока служанка уйдёт, Бэк приоткрыл дверь и сквозь маленькую щёлочку выглянул. На втором этаже никого не было кроме его брата. Он спокойно стоял у перил, смотря на этаж ниже где был главный зал, там тоже было пусто. Старший Бён стоял не двигавшись и словно завороженный смотрел вниз. Бэкхён уже думал закрыть дверь и лечь спать, как вдруг его брат залез на перила. Они были плоскими, так что стоял он спокойно и уверенно. Бён не мог пошевелиться. Было так страшно. Он не знал, что будет дальше. Неизвестность пугала больше всего. «Братик?»        Парень спрыгнул вниз. Зрачки расширились. Послышался глухой удар об пол. Бэкхён закричал. Распахнув дверь, он кинулся к лестнице. Перебирая маленькими ножками так быстро как только мог, он пытался добраться до первого этажа так быстро, насколько это было возможно. Брат лежал на мраморном полу. Его глаза были закрыты, но он улыбался? Он улыбался так, как в самые счастливые свои дни. Почему? Разве ему не больно от удара? Бэкхён не понимал этого. Вокруг парня начала растекаться красная жидкость. «К-кровь?»        Бёну было страшно. Он смотрел, как брат «тонет» в алой жидкости, но не мог ступить и шага, ноги как будто приросли к полу, стали частью дорогого камня. За спиной послышался звук открывающейся двери и «Что случилось господин?», а потом крик.        Бэкхён распахивает глаза. На щеке чувствуется что-то жидкое. «Слёзы?»        Хмыкнув, он быстро стирает её правой рукой и принимает сидячие положение. Он опять видит этот сон. Он снова снится ему. Он снова заставляет пережить те страшные чувства и эмоции.        Бэкхёну жарко. В комнате нечем дышать, воздух спёрт и его конкретно не хватает. Ему надо проветриться. Стянув с себя одеяло, он медленно встал и направился к окну. Не сильно одёрнув штору, Бён аккуратно залез на подоконник и открыл окно. Так-то лучше. Закусив губу, мальчик подставил своё лицо тёплым порывам ветра. Волосы начинают качаться в такт дуновениям, а до ушей доносится пение сверчков и звуки ударов? Открыв глаза, мальчик посмотрев вниз. «Опять?»        Окно выходило на задний двор, где обычно не было ничего интересного, где обычно проходили «казни». Отец Бэкхёна крупный бизнесмен, унаследовавший компанию по производству детских игрушек от своего отца. Товар ходовой и везде востребован, так что проблем с прибылью никогда не было. К отцу часто обращались с различными просьбами, чаще всего в долг. И тех, кто не возвращал деньги в срок, он предавал «казни». Она была либо в сугубо воспитательных целях, либо на следующее утро его семья узнавала о «несчастном» случае, что произошёл с ним. Это не всегда были должники, но и просто люди ,что были неугодны отцу. И сейчас внизу избивали кого-то из этих двух групп. Пятеро на одного, как нечестно. Но кого это волнует? От лица бедолаги почти ничего не осталось, так кровяно-мясная каша. Видно как один из них уже готовится к прыжку на живот несчастного, Бён уже много раз видел «казнь» и она всегда заканчивалась одинаково, но тут его остановила рука другого «палача». Лицо первого выражало недоумение, но после короткого тычка пальцев в сторону окна мальчика, все пятеро устремили свои взоры на него. «Нет, нет, нет, меня не должны заметить.»        Бэкхён мигом соскальзывает с подоконника, но было поздно, его уже увидели. А этого вполне достаточно, чтобы завтра получить выговор от отца и десять ударов по спине.

***

       Солнечные лучи не стесняясь, нагло лезли в глаза, мешая продолжать спать. И даже перевернувшись на другой бок, эффекта не было. Поддавшись, Бэкхён лениво разлепил глаза. Облизав, пересохшие после ночи, губы, он натянул ещё больше на себя одеяло. Хотелось поваляться, совершенно не хотелось не пить, не есть. «Завтрак!»        Сон как рукой сняло. Встрепенувшись, Бён начал мотать головой во все стороны в поиске часов. Найдя нужный предмет, он вскочил как ошпаренный и начал быстро заправлять кровать. «Если я опоздаю, мне конец.»        Наспех натянув на себя домашнюю одежду, Бэкхён пулей вылетел из комнаты. Не обращая ни на кого внимания, он нёсся к лестнице, чуть не сбив служанку Мэри с ног. Та что-то крича удаляющемуся от неё силуэту юнца, но поняв, что это бесполезно затихла, направляясь дальше по своим делам. Но тут же возникло следующее препятствие, кучка других служанок, что несли бельё на второй этаж. Они были как стена заграждающая парню путь. Он не мог ждать пока они пройдут но и не мог проскочить сквозь них. Или мог? Не то чтобы Бэкхён любил рисковать или был крутым паркурщиком, просто так у него хотя был шанс избежать выговора отца. Попытка не пытка, ведь так? Быстренько прикинув план своих действий, Бён пошёл в «наступление».        Отец с матерью уже сидели за столом. Мужчина читал свеженапечатанный выпуск газеты, попивая горячий кофе, запах от которого заполонил всю кухню. А женщина тихо сидела, доедая последние кусочки омлета. На его появление никто не обратил внимания, и он уже обрадовался, что «Пронесло!»        Как вдруг низкий голос отца заставил его сглотнуть. — По-моему я в прошлый раз ясно выразился. Никаких опозданий куда-либо. Какой это уже по счёту раз?        Бэкхёну нечего было сказать. Ведь любое сказанное им слово будет тут же использовано против него. — Я так понимаю ответа я не дождусь. Тогда я начну сначала, я буду повторять до тех пор пока ты не поймешь и не запомнишь это. Ты—наследник семьи Бён. Мы—одна из самых уважаемых семьи Кореи. И мы не можем себе опаздывать, даже на завтрак. Пунктуальность ценится везде. И твоя обязанность, как нашего сына, соблюдать её. Я надеюсь, это последний раз, когда ты не явился вовремя. Если это повторится, я буду вынужден применить силу, чтобы до тебя дошло. А сейчас садись есть, скоро придёт твой учитель музыки. — Да, отец.        Бэкхён уже давно смирился с этим. С абсолютным равнодушием родителей. За весь разговор, если его можно было так назвать, отец ни разу не посмотрел на него. Да что уж там, они ни разу не разговаривали как отец с сыном. Отец никогда не интересовался мнением сына, просто говорил, диктовал, что тому надо делать. И если раньше Бэкхён ещё пытался «растопить» его ледяное сердце, то сейчас он, он просто...        Мать также никогда не заботилась и не волновалась о нём. Его воспитание было посвящено многочисленным нянечкам и служанкам. Сколько он себя помнил, мать ни разу не поинтересовалась им, даже самого обычного «Как прошёл день в школе?» он никогда не слышал. Он рос один, сам по себе. Но один ли? Это сложно.        Раньше он ещё пытался их оправдать «Они просто требовательные. Если я буду их слушаться, то они обязательно полюбят меня.»        Но один весенний день полностью изменил его взгляды на слово родители. Это был один из вечеров, когда родители задерживались у семьи Чон, чтобы обсудить их дальнейшие планы на развитие бизнеса.        В такие дни в особняке не было той приемной тишины, были только радостные выкрики маленького Бэкхёна и смех его брата. Бэкбом дожидался, пока за родителями окончательно закроется дверь и только тогда, он бежал к комнате младшего и подхватывая его на руки, нёсся в свою комнату, чтобы там в далеке от всех, стать на четвереньки и усадить Бёна на спину, становясь его верной лошадкой. Бэкхён обожал Бэкбома. Любимый старший брат, что всегда был на его стороне, даже если он был не прав. Бэкбом был для него всем. Бэкбом был его героем. Готовый всем прийти на помощь, всегда добрый и отзывчивый, всегда родной. Он был единственным в этом доме, кому было не наплевать на Бэкхёна. Бэкбом научил его читать и писать, он всегда забирал младшего от противных служанок, чтобы заняться его воспитанием сам. Он всегда говорил, что «ложь—это плохо», что «кулаками ничего не решишь», и Бён запоминал его слова и удивлялся, почему няньки никогда не учили его подобному. Когда Бэкбому не удавалось перехватить младшего, они всегда заставляли его учить правила этикета и правильно кланяться при встрече. Бэкхён никогда не видел брата злым или рассерженным, только всегда улыбающимся и весёлым. Он просто держал всё в себе, и Бён понял это только тогда, когда было слишком поздно. Но в тот день такого не было. Бэкбом всё не заходил, радостно улыбаясь, в его комнату. А Бэкхён ждал, сидел, глупо уставившись на дверь, обнадёживая себя. «Он просто задержался в ванной, он сейчас придет. Его наверное задержала служанка, о чём-то спрашивая, сейчас-сейчас...»        Но он всё не приходил. Бён решил выйти и проверить, мало ли что. Бэкбом стоял рядом с лестницей и грустно улыбался, медленно шевеля губами, будто с кем-то разговаривая. Бэк незаметно подкрался к нему, ловя ушами — Никогда не думал, что так закончу...

***

       Его силой оттащили от тела, отправляя в комнату. Он слышал разгневанные крики отца и извинения слуг. Но он не слышал главного, звуки скорой помощи или наставления врача, он не слышал помощи. Через час все разошлись, из коридора не доносилось ни единого звука. Бэкхён пытался заснуть, но сон не шёл, шли только слёзы. Он плакал тихо, закрыв рот ладошкой, чтобы его никто не услышал. Немного придя в себя, Бён решил выйти в сад. Всегда, когда он грустил или было тяжело, он шёл туда. Сидел один на скамейке, пока его не находил Бэкбом и взяв на руки относил домой...        В доме было непривычно тихо, везде выключен свет, было такое чувство, что он в мгновение опустел, оставляя одного Бэкхёна в своих стенах. Стараясь как можно меньше шуметь, он выбрался в сад. Было уже давно за полночь, на улице было довольно прохладно,но это волновало Бёна меньше всего. Пока он искал знакомую скамеечку, за спиной послышались чьи-то голоса. Испугавшись, мальчик спрятался за ближайшие кусты, стараясь остаться незамеченным. Звуки доносились где-то ближе заднему двору, может, даже немного дальше. Бэкхён не знает, что стукнуло ему тогда в голову, но он пошёл на голоса. Осторожно, медленно, почти не делая шуму.        Он знал этих парней. Они были кем-то вроде носильщиков, и из-за своей неуклюжести часто попадали под горячую руку отцу, а Бэкбом тут же бросался их защищать. «Но что они тут делают? И что это рядом с ними на земле?.. Б-братик... »        Недалеко от парней лежал Бэкбом. Бэкхён уже хотел броситься им навстречу, как тут один из них достал пачку спичек из заднего кармана своих джинс, в то время, как другой начал чем-то поливать тело. «Что они делают? Они же не хотят...»        Бэкхён замер. В горле пересохло, а в голове крутилось только «Нет! Нет! Нет!».        В глазах ребёнка отразилось пламя зажженной спички, а потом и пламя... Из лёгких выбило последний воздух, Бён стал задыхаться. Жадно хватая ртом кислород, он не отводил взгляда от огня. Ноги уже не держали, больно упав на колени, мальчик чувствовал, как по щекам начали скатываться слёзы, оставляя после себя долгие, мокрые дорожки. Сколько это продолжалось трудно сказать, но достаточно, чтобы убить Бэкхёна морально. Он видел как некогда белая, идеальная кожа, приобретала тёмный оттенок и покрываясь волдырями. Порывы ветра доносили до мальчика противный запах. Запах каким в последний раз будет пахнуть его брат. Обычно он пах дорогим одеколоном, что добавлял мужественности в его образ. Языки пламени игрались друг с другом, образуя безумный танец, что стирал Бэкбома с лица земли. В секунду стало ещё хуже. Возможно он совсем рехнулся, и это просто плод его больного детского воображения, но...брат дёрнул рукой. Это было как контрольный выстрел в голову ребёнка. Безумно хотелось кричать, кричать о том чтобы немедленно это всё прекратили и помогли его брату, ведь он живой. Но Бэкхён не мог. Не мог, потому что тело совершенно не слушалось его. Не мог, потому что был трусом. Он боялся, что с ним сделают тоже самое, если узнают, что он видел всё...это. Он ненавидел себя за это, за его трусость. Ведь если бы он подал голос, то может этого бы не было. А может, лежал бы рядом с братом. Бэкхён никогда не чувствовал себя хуже. Такое чувство, что сердце вырвали из груди голыми руками, заставляя болезненно умирать, обливаясь кровью. «Отец убьёт их, если узнает! Зачем они это делают?! Брат, он же всегда был так добр к ним...»        И если бы Бэкхён знал ответ на свой вопрос, то никогда бы не пожелал узнать на него ответ, потому что... — Вы закончили?—голос отца заставляет неверяще, повернуть голову в его сторону. Он стоял к Бёну спиной и достаточно далеко, чтобы заметить его. Может это было и к лучшему. — Да, почти. Тело скоро закончит гореть. — Прекрасно. Как только всё потухнет, сразу же убирайтесь отсюда и идите в мой кабинет. Я отдам вам деньги за выполненную работу, а завтра не желаю видеть вас в своём доме. Надеюсь, я понятно объясняю и повторять не нужно.        Был ли ответ Бён уже не помнит, ему было не до этого. Слишком много всего случилось за последний час? Уши уже не слышали. Такое чувство, что из него достали всё, оставляя только оболочку, что сейчас глухо упала на землю. Бэкхён уже ничего не чувствовал. Ни камушков, что так остро впивались в его тело, ни боли в правой щеке, после удара, хотя потом останется синяк. Просто не было ни-че-го. Слёзы тихо стекали по детскому личику, мгновенно впитываясь в сухую землю. Сколько он так пролежал, неизвестно. Но когда Бён наконец-то встал, то рядом уже никого не было. Ноги ещё дрожали и немного подкашивались, понеслись к праху брата. От, ещё буквально утром, заразительно смеявшегося Бэкбома, не осталось ничего, кроме небольшой горстки пепла, что потихоньку разносилась по всей территории ветром. Всё ещё плача, Бэкхён стал засовывать себе в карманы пижамных штанов «брата». Когда они были полны, Бён снова упал на колени. Обняв себя за плечи, оставляя серые разводы от грязных рук на белой майке, зажмурившись, он закричал. Молча.        Как он добрался до комнаты, навсегда останется загадкой. Да и то, что было после наверное тоже. Единственное что навсегда отпечаталось в воспоминаниях было утро, утро следующего дня.        Бэкхён проснулся ближе к вечеру. Истощённый организм требовал много времени, чтобы потихоньку вернуться в прежнее состояние. В доме царила присущая ему суета. Служанки бегали из комнаты в комнату, наводя везде идеальный порядок, с нижнего этажа пахло свежеприготовленными блюдами. С лестницы открывался прекрасный вид на первый этаж, было видно как на кухне сидели родители и плакали? Отец придерживал мать рукой, пока та стирала платком слёзы со своего лица. Всем своим видом они показывали несчастье. За столом сидел ещё один человек, ранее незнакомый Бёну. Это был мужчина лет тридцати пяти в строгом чёрном костюме и идеально уложенными волосами, он говорил о чём-то с родителями паралельно делая какие-то пометки в блокноте. Его всегда учили, брат всегда учил, что подслушивать нехорошо. Но любопытство победило. Спрятавшись за углом, так, чтобы всё было слышно, он не верил своим ушам. — То есть, вы хотите сказать, что всё это время ваш сын Бён Бэкбом, был приёмным? — Д-да. Когда мы совершали одно из своих пожертвований в детские дома, мы увидели его. Он был тогда ещё грудничком и мы решили усыновить Бэкбома. — Он всегда был вспыльчивым и не принимал нас как родных. — Но когда я видел его, он был совершенно другим. — Ах это всего лишь образ. На людях он был таким, а дома... — Оу, вот как. Расскажите тогда поподробнее, что случилось несколько дней назад. — В тот день мы с ним сильно поругались, сложно сказать кто был из нас прав,а кто виноват. Но ясно было одно, в тот день он навсегда отказался от нас. Уходя из кабинета, он прокричал, что он уходит, что он ненавидит всех нас и, что обязательно сделает всё, чтобы причинить нам вред. И Бэкбом ушёл. Забрал все свои вещи и куда-то уехал. Мы приняли решение, что не будем его искать. Пускай он будет «свободен». — Да, конечно. Вы поступили абсолютно правильно. Он уже взрослый, двадцать два, как никак, сможет о себе позаботиться. Мне конечно очень неловко вас просить о таком, но можно фотографию для статьи?        Больше Бэкхён не слушал. С него достаточно. Достаточно, чтобы убить все чувства к родителям. Он слышал, как его кто-то окликал, но было уже всё равно. Он плакал. Снова.        Заперевшись в своей комнате, он рыдал. Бён не выходил оттуда где-то около недели, может больше. Слава богу, что он не отнёс ,те две бутылки с минеральной водой, тогда на кухню, они были его спасением.        Это сильно ударило по здоровью. Нервное потрясение, срыв и голод оставили свой отпечаток. Мальчик больше не мог набрать нужный вес. И всё оставшееся время он был всегда на килограммов восемь ниже нормы. Это забеспокоило всех. Но многочисленные врачи не могли ни помочь, ни выяснить у Бэкхёна возможную причину его состояния. Бён молчал, молчал как верный партизан, не говоря ни слова мужчинам и женщинам. Он боялся рассказать о всём...произошедшем. Хотя дело может совсем и не в страхе, он просто не хотел, не хотел, чтобы кто-то лез в жизнь их семьи, его жизнь. И беспомощно разводя руками они в очередной раз советовали есть побольше и сходить к детскому психологу. Но когда в Бэкхёна пытались запихнуть что-то после его нормальной порции, мальчика рвало. И они прекратили бороться.        Все в доме считали, что подобное случилось из-за столь неожиданного ухода Бэкбома. Что Бэкхёну это было сложно принять и т.п., и т.п. И все только сочувственно вздыхали, говоря какой бедный мальчик.        И так мальчик рос один. Один, лишённый всякой родительской любви и внимания. Один, наедине со своими страхами и переживания, со своими чувствами. Так прошли года. Шесть долгих лет, проведённых по принципу «школа,дом,дополнительные занятия.»        Свой тринадцатый день рождения он праздновал один. Один наедине с тортом со свечами, незадолго купленным служанкой по его просьбе. И Бэкхён снова сорвался. Снова провёл ночь, захлёбываясь слезами, под такую уже привычную тишину. А утром выходя из комнаты, споткнулся о красиво упакованную коробку, с запиской «С твоим двенадцатилетием, Бэкхён». О, как тогда смеялся Бён, так что даже рухнул на пол. Кое-как поднявшись на ноги, он взял свой «подарок» и выбросил со второго этажа. Честно, он ожидал там увидеть что-то дорогое, но ненужное. Планшет, новый ноутбук или т.п. Но коробка лишь глухо стукнулась о мраморный пол. «Мягкие игрушки что ли?»        Мысли о том, что ему за это хорошенько достанется посещали, но тут же затмевались смехом, что заставлял содрогаться в болевых спазмах живот.        И в тот день разбилась только одна вещь-его вера в лучшее. А так же было принято решение—бежать.

***

       И этот день настал. День, когда он обретёт свободу. План побега был составлен максимально расчётливо, чтобы при любом повороте событий он оставался в выигрыше. Конечно было пару моментов, что могли подставить побег под серьёзную угрозу, но...не будем о плохом. Ведь все эти полгода он же не зря провёл уча наизусть план особняка и засиживаясь до поздна, чертя очередной «маршрут».        Родители устраивают очередной приём, так что до Бёна особо дела никому не будет. С самого утра в доме царила напряжённая и суетливая обстановка. Бэкхён слышал, что этот вечер очень важен для родителей, так что их желание идеала, было не удивительно. Бэкхён хотел как можно быстрее покинуть этот дом. Всех и всё, он ненавидел почти одинаково, но можете не сомневаться, родители занимают уверенную первую позицию и не собираются её кому-то отдавать.        Единственно, что по настоящему любил Бён–был рояль. Антиквариальный рояль, который всегда сиял от яркого света люстр, на котором никогда не было ни пылинки. Во сколько его посадили за инструмент, Бён не помнит, но знает, что полюбил его с первых прикосновений к клавишам. Когда ему было плохо, он играл на нём. Когда ему было хорошо, он играл на нём. И даже тот учитель музыки был ему давно не нужен. Ежедневные многочасовые практики скоро дали свои плоды, и Бён часто играл на подобных вечерах, как сегодня, под восхищенные вздохи присутствующих. Музыка была,есть и будет единственным его увлечением, его страстью. Пальцы, уже не глядя, бегали по клавишам, заставляя Бэкхёна, блаженно закрывать глаза и растворяться в мелодии. Конечно помимо игры на инструменте, он был отдан и на вокал, но это было не то. Нет, Бён любил себе подпевать, заставляя служанок отвлекаться от своей работы, завороженно слушая его. Но «Если я и буду петь, то только под свою аккомпанизацию».        Но вернёмся к событиям долгожданного дня. За окном уже давно стемнело, заставляя особняк «сиять» на фоне тёмного поля и леса. В зале на первом этаже уже потихоньку начали собираться гости. А Бэкхён в своей комнате не может усидеть на месте. «Ещё чуть. Подожди пока отец не начнёт свою приветственную речь.»        И в очередной раз, встав с кровати, Бён опять залез в свой ,заранее сложенный, рюкзак «на первое время», чтобы в очередной раз убедиться, что там всё есть. «Вода, бельё, одежда и несколько яблок. Всё? Я ничего же не забыл?        Сердце стучало как бешеное, а ладони становились влажными каждые пять минут. «Спокойно. Всё хорошо. Я так долго этого ждал, что сейчас я просто не могу оплошать. Вдох, выдох, вдох...» — Господин, вы скоро? Все уже собрались.        Бён не ожидал, что кто-то так резко зайдёт в комнату. Дёрнувшись, он приложил руку к сердцу и повернулся к дворецкому. — Вы испугали меня. Вам стоило бы хотя бы постучать. — Простите, я не подумал. — А стоило бы, в любом случае передайте отцу, что я буду не скоро,у меня возникли кое-какие проблемы с животом. — Оу, да, конечно. Я предупрежу, не волнуйтесь.        Бэкхён провёл рукой по волосам, тем самым взъерошив их. Закусив губу, он подошёл к окну. «Свежий воздух успокаивает...Как-то не сильно помогает.»        Закрыв лицо руками, Бён прислушался к звукам с первого этажа. Раздался звон серебряной ложки о хрустальный бокал, а затем и голос отца. «Пора.»

***

       Как оказалось самостоятельная жизнь на улице— не самая простая вещь в мире. Но это было правильно.        Оказавшись на незнакомых улицах , мальчишка слегка растерялся. Решив осмотреться, он «поплыл» по течению из многочисленных людей. Но к концу дня появился вопрос о ночлеге. Это было уже сложнее. Бэкхён перебирал множество вариантов, где можно скоротать ночь, но в конечном итоге ничего лучше не нашёл, чем расположиться на дереве. И изо дня в день, он просыпался на одной и той же ветке, в одном и том же парке, под звуки справления нужды одной и той же собаки. Мило. И «глупая шавка» была бы главной его проблемой, если бы не забота о пропитании. Провизия, собранная им, довольно быстро закончилась, заставляя его засыпать под «песни» своего желудка. Бэкхёну безумно повезло, когда он нашёл ,забытую кем-то, пачку печенья на скамейке, недалеко от его «кровати».Тогда он радовался, как будто выиграл лотерею, уминая сладость за щеками. Но потом стало ещё хуже—жажда. От глупого печенья захотелось очень сильно пить, а в бутылке оставалось только несколько глотков, и то, это было на завтра. Ещё чуть позже вода окончательно закончилась. Теперь Бён был вынужден пить из городского фонтана.        Он не ел уже два дня. Желудок завязывался в узел, а вода с хлоркой явно не шла на пользу. «Ничего же страшного не случится, если я...»

***

       Бён раздражённо смотрел на полицейского, скрестив руки на груди. Который, в свою очередь, пытался выяснить хоть что-то о мальчишке. «Надо было бежать быстрее, чтобы они меня не догнали»        Бэкхён его уже давно не слушал, он всё равно ему ничего не скажет. Он никогда раньше не был в полицейских участках, но часто видел их в дорамах, что смотрели домработницы во время обеда. И в жизни он почти не отличался от увиденного на экране, только тебя отсюда не вытаскивает горячий красавчик с кучей бабла. «На этом моя песенка спета?»        Бэкхён ненавидел себя за собственную глупость. Как можно было так попасться, крадя черничный пирог? Всё же было нормально эту неделю, ну более менее. Шикнув, его взгляд зацепился за парня, примерно его возраста. Смешной такой, с кудряшками и оттопыренными ушами. — Ты меня вообще слушаешь?!—терпение мужчины подошло к концу. Сердито стукнув бумагами по столу, тем самым привлекая внимание Бёна, он закрыл глаза и начал всё по-новой.—Итак, ты понимаешь, что то, что ты сделал, называется кража. Это статья.        Но Бён снова ничего не ответил. Это было последней каплей. — Ладно. Молчи. Я даю тебе время подумать. Я скоро приду и если к моему приходу ,ты ничего для себя не уяснишь, то я пойду на крайние меры. Сбежать не получится, даже не пытайся.        И не получив никакой ответной реакции, бросив документы ,куда-то ушёл. «Надоел уже»        Делать особо нечего было, поэтому Бэкхён вернулся к наблюдения за кудрявым. Он выглядел совершенно расслабленным и говорил о чём-то с полицейским. В участке было слишком шумно, чтобы услышать о чём они говорят, поэтому парень решил читать по губам. Кудрявый всё время повторял одну и туже фразу, какие именно он говорил слова было совсем понятно, единственное что разобрал Бён было «говорить, брат, сейчас» Не очень информативно. Но выбирать особо не приходилось.        А сейчас, внимание Бёна привлекла сцена ,разворачивавшаяся прямо сейчас. В участок привели парня, лет двадцати, а за ним следом прошёл и ещё один, примерно того же возраста. Оба были немного потрёпанными, возможно подрались. Сначала беседа между ними и полицейским шла весь весьма спокойно, пока второй не сорвался. — Он украл мои часы! Почему вы не задерживаете его?! Вы знаете сколько они стоят?! —Молодой человек, присядьте пожалуйста. Пока рано что-либо утверждать. — Рано?! Почему вы не делаете свою работу?! Мне надоело всё это, хватит того, что вы привели меня сюда! Я звоню отцу, а дальше разбирайтесь сами.        Лицо этого вспыльчивого паренька было знакомым, Бэкхён видел его раньше, но где? «А не на приёме ли у семьи Кан, по случаю дня рождения кого-то из их семьи? Бинго. Это же младший сын семьи Кан. Он же сейчас вроде в университете учится? По-моему да. А он то тут какими судьбами? У нас тут сбор проблемных подростков что ли?»        И пустив смешок, закусил губу. В принципе, он понимает, что сейчас происходит. Второй паренёк одет намного беднее Кана и возможно как-то ему насолил. Кан всегда был подлым и мстительным. И очень часто заходил слишком далеко со своей «расправой». Прямо как и сейчас. Было видно невооружённым глазом, что второй тут ни причём, слишком наивное лицо и напуганный взгляд. Было видно, что и сам полицейский неплохо это понимает, но,что он может сделать? Господин Кан очень влиятельный человек и он крайне серьёзен в каких либо делах, а особенно в делах о защите чести семьи. У паренька не было шансов. С весомыми доказательствами или без, его осудят, сломав ему тем самым дальнейшую жизнь. Ему сильно повезёт если отделается простым штрафом и общественными работами. Но если Кан раскрутит дело сильнее, то он и в тюрьму загреметь может. Жалко парня, но кто что может сделать или помочь? Никто и никак. Ведь деньги правят миром. Но так-то Бёну не было до этого никакого дела. «Каждый сам за себя»        Сейчас ему было гораздо интереснее смотреть на кудрявого, что так бессовестно играл бровями перед своим «надзирателем», зная ,что ему ничего не будет. «Я тоже так хочу.»        В какой-то момент их взгляды пересеклись. И возможно это было бы очень романтично и мило, если бы кудрявый не начал снова свою «игру», при этом подмигнув Бёну. Улыбнувшись, он хотел ещё что-то показать, как неожиданно раздавшийся голос, заставил его встрепенуться. «А, это опять он. Не надоело ли ему? Почему меня так сложно отпустить? Пирог же сейчас в магазине. За что меня здесь держат? » — Итак, мы будем разговаривать? — Нет.        Было видно, как полицейский обрадовался. Мальчишка наконец сказал хоть слово, а это уже большое достижение. И даже возможно, что он сможет и дальше разговорить, но у Бёна были другие планы. — Хорошо. Помнишь номера своих родителей? Я попрошу их, чтобы они забрали тебя. «Ой, да кому ты врёшь» — Зачем им меня забирать? Я и сам уйти могу. «Пускай радуется пока может. Наш разговор всё равно окончится тем, что я опять скажу ''нет''.» — Ну это для того, чтобы я не волновался о том ,как ты доберешься до дома. — Оооооо. Тогда ладно.        Мужчина уже готов был крикнуть радостное «Да! Наконец-то!»,но... — Я не скажу вам их.        Он готов был уже выть. Но вместо этого ,просто начал биться головой о стол. «Наивный.» — Крысёныш. Хорошо, будь по твоему. Молчи. Но молчать ты уже будешь не здесь, а в обезьяннике. «Ну хоть там поем нормально.»

***

«А здесь даже мило. Вон цветочки растут, или это плесень? Неважно. Всяко лучше, чем ночевать на улице.»        В изоляторе он был один. За решёткой можно было видеть суетящихся стражей порядка. Кто-то действительно погружался с головой в работу, а кто-то просто делал вид «бурной» деятельности. И это было бы довольно смешно, если бы не так печально. Вообще ,за эту неделю Бэкхён ещё ни разу нормально не выспался, да что уж там, он ни разу не почувствовал комфорта, лежа на ветке дерева. Из-за этого, Бён смотрел на холодный пол и подушку, видимо её здесь кто-то забыл из прошлых посетителей, как на ложе богов. Не долго думая парень переместился в угол «комнаты» и максимально удобно расположившись на подушке, отправился в весёлое и беззаботное царство Морфея.        Но как следует насладиться сладким сном ему не дали, через минут пятнадцать в изолятор прибыл ещё один. В основном проснуться Бёна заставила ругань мужчины, а не упавшее рядом тело. «Кого там ещё принесло?»        Недовольно разлепив глаза, Бэкхён привстал в поисках «нарушителей» его сна. Но к своему удивлению, наткнулся лишь на кудрявую макушку. — Ну привет—парень сидел в соседнем углу и положив голову, улыбался. — А ты то тут какими судьбами? — Встречный вопрос.

***

— Оказывается ты у нас непризнанный художник. — А ты вор черничных пирогов. — Айщ, замолчи.        Бэкхён не любил, когда указывают на его недостатки или оплошности. А сейчас этот кудрявый парень делал именно это. И Бёну это не нравилось, но было легко. Было легко разговаривать, язвить и смеяться с его глупых шуток, что тот отпускал посреди разговора. — Слушай, а как тебя зовут? — Что? — Имя. Твоё имя. — Бён Бэкхён. — Пак Чанёль.

***

— Как долго ты собираешься тут сидеть? Когда тебя заберут отсюда? — Наверное никогда, меня некому забирать. Я совсем не против, сидеть здесь. Тут тепло, вкусно кормят, хоть и маловато свежего воздуха, но всяко лучше ,чем на улице. Тебя кстати тоже как-то не торопятся забирать, знаешь ли. Мы тут уже два дня сидим. — Заберут, не волнуйся, не в первой. Он просто пока занят, как только он освободится, я сразу же позвоню. — Отец? — Нет. Это...это сложно.—тихо рассмеявшись, Пак потрепал себя по волосам.—Ты жил на улице? — Ну в каком-то смысле да. Где-то около недели. — А до этого? — Неважно.

***

— Чанёль!—внезапно раздавшийся крик, заставил Бэкхёна, испуганно выронить кость. А вот парня напротив это совсем не удивило, даже наоборот ,радостно улыбнувшись, покинул «поле боя» и подошёл к решётке, за которую держался только прибежавший. — Почему ты позвонил так поздно?! Я мог бы забрать тебя раньше!—запыханный голос и его общее волнение говорило о том, что он сюда очень спешил. — Ты был в другом городе. — Плевать.—парень заметил как Чанёль повернулся к Бёну, и вскинув бровь, переместил свой взгляд на подростка—А это...        Но договорить ему не дал Пак. Дотянувшись до уха старшего, он стал ему что-то шептать. Было сложно понять о чём тот говорил.        От этой ситуации Бэкхёну стало немного неловко и откинув игру в угол, сам поспешил туда. Было как-то грустно, что Чанёля забирают, теперь он останется тут один. Но ничего страшного, он привык. — Офицер, я забираю их. «Их?»

***

       Скрестивши руки на груди, Пак максимально серьёзно смотрел на стража порядка, в то время как Бён продолжал сидеть в своём углу. — Глупый человек, просто дай Чунмену забрать нас.—Чанёль сказал это практически только одними губами, но этого было достаточно, чтобы Бён понял его. — Нас?—шёпотом спросил Бэкхён. — Не чахнуть же тебе тут вечно. — Как вы не можете понять, я не могу отпустить их без оформления! Каждый из них совершил правонарушение! Они обязаны понести за это хоть какое-то наказание! Это должно стать уроком, чтобы больше такого никогда не повторялось! Так что прошу предоставить их документы для оформления.—полицейскому это всё уже порядком надоело, но он не собирался сдаваться. — Вы же понимаете, что тем самым вы ломаете им жизнь? — Они должны были думать, прежде, чем делать.        Чунмен закусил губу. Дело плохо. Если документы Чанёля он ещё сможет дать, то о Бэкхёна и речи не шло. «Надеюсь я делаю это не зря, Чанёль»— Я заплачу. — Что?! Вы предлагаете мне взятку?! Это же...—но договорить ему не дали. Лицо мужчины искривилось в гримасе боли. Ему на ногу наступил второй страж порядка. — Согласны, согласны. Но учтите, что сумма будет не маленькая, ведь...—гадко улыбаясь, незнакомец жестикулировал руками, пытаясь заткнуть первого. — Двести пятьдесят тысяч вон.        Повисло ошеломлённое молчание. Потому что сумма была немаленькая, и как бы никто и не ожидал таких цифр.        Второй полицейский прокашлявшись, молча полез в карман за ключами от камеры. — Принимаем только наличными. «Деньги правят миром»

***

— Я верну свою часть, не волнуйтесь.—Честно говоря, Бэкхён даже не знал, радоваться ему или нет. Свобода, свободой, но всё же в изоляторе лучше, чем на улице. — Знаешь,—Ким повернулся лицом, он был слегка напряжён и волновался?—Тебе есть куда идти? — Что? — Дом? Друзья? Дальние родственники? — Нет, и никогда не было.—в принципе всё так и было. И Бэкхён совсем не врал.        Чунмен явно не ожидал такого ответа. «Как нет семьи? Он что, сбежал из..» Но ошеломлённое выражение лица, быстро сменилось серьёзным и уверенным, хоть и стало на тона два светлее. — Я могу тебе кое-что предложить. Но это всё очень серьёзно и если ты сейчас скажешь «да», то обратного пути не будет. — Что я получу и что потеряю? — Получишь бесплатное обучение, жильё и небезопасное будущее. Потеряешь, нормальное детство и нормальную жизнь. — Хуже уже не будет, так что я согласен. — В любом случае, я дам тебе бумаги, где будет полностью расписано моё предложение, на размышления у тебя день. Взвесь всё хорошо и тщательно, чтобы потом не жалел.

***

       Возле полицейского участка стояла машина Кима. И вежливо придержав дверцу рукой, он запустил мальчишек в свою иномарку. Внутри было не очень просторно, но сойдёт, конечно несравнимо с его лимузином, на котором личный водитель отвозил его в любое место, в зависимости от его желания и согласия отца.       За окном проносились многочисленные дома и улицы, не успевая уследить за каждым новым зданием, Бэкхён отвернулся от окна. Взгляд зацепился за напряжённого Чунмена, что непрерывно следил за дорогой, а потом медленно проскользил по салону и остановился на Паке, что скрестив руки на груди, задремал на своём плече. Сейчас он выглядел по другому, не так как эти четыре дня. Глаза немного подрагивали, а при наезде машиной на кочку, чуть носом о грудь не бился, но не просыпался, наверное очень устал. И Бён уже хотел вернуться к рассматриванию улиц, как тут Чанёль резко распахнул глаза и посмотрел на него.       Вздрогнув от неожиданности, он уставился на него в ответ. И они бы так и продолжали пронизывать друг друга взорами, пока Бён не подав голос, задал давно интересующий его вопрос. — Почему он согласился?—Бэкхён не хотел, чтобы Ким их услышал, поэтому вопрос задал шёпотом.       Чанёль понял, что имел ввиду сосед—Не знаю, спроси. У него бывают такие приступы доброты. — И как часто? — На моём счету это уже второй. — А первый? — Лет восемь назад. Подобрал бездомного мальчишку, что не ел неделю и жил на улице. Бэкхён сглотнул—А что с ним сейчас? — Сидит рядом с тобой.

***

Машина остановилась около многоэтажки, что находилась недалеко от того парка, где Бэкхён коротал свои ночи на протяжении недели. Интересное совпадение. Чунмен ,опять же ,вежливо придерживал дверь, пока парни вылазили. Чанёль умудрился зацепиться за порожек и смачно упасть на землю, больно стукнувшись коленом, но и Бэкхён недалеко ушёл, расхохотавшись от неудачи Пака, сам больно, что на глазах появились слёзы, стукнулся головой о крышу машину. И теперь смешно было Чанёлю, что валялся на земле смотрел ,как Бён ,чуть не плача, схватился за макушку и усиленно тёр ушибленное место. — Смеется тот, кто смеётся последним. — Замолчи, пока я не ударил тебя, придурок.       И вот, хромая и скуля ,мальчишки двигались по направлению к подъезду, оставляя Кима совсем одного у машины. Закрыв её, Чунмен вновь посмотрел в след удаляющимся силуэтам. Закрыв лицо руками, он начал ещё больше хмурить брови. Мыслей в голове было слишком много и двадцатидвухлетний Ким не справлялся. Не справлялся со своими обязанностями как наследника и как «брата». «Надеюсь всё будет хорошо и никто ни о чём не пожалеет.»

***

      Чунмен отвёл их в какую-то квартиру на седьмом этаже, в которой уже были разбросаны чьи-то вещи, а точнее Чанёля, это было понятно по его слегка смутившемуся лицу и красным кончикам оторепыреных ушей. По-быстрому Ким рассказал Бэкхёну ,что да как, и всунув в руки пачку бумаг, захлопнув дверь и кинув короткое «До завтра. Всем сладких снов», его и след простыл, только отголоски запаха дорогого парфюма могли сказать что он здесь был. Пак начал растеряно собирать вещи ,бегая из угла в угол, пока Бэкхён ,устало плюхнувшись на диван ,начал читать, что ж ему такое дали.       Как оказалось ,Ким Чунмен—сын одного из крупнейших поставщиков холодного оружия в страну. И его деятельность распространялась как и на различные законные и незаконные группировки, так и на корейскую армию ,и спецслужбы. И понимая, что оружие это конечно прибыльно, но в во-первых не всегда его сделки поощряются законом, а во-вторых ,не очень-то это устойчивый бизнес. Сегодня ты востребован, а завтра найдётся кто-то лучше, с более низкими ценами или лучшим качеством. А на ногах хотелось стоять «устойчиво», поэтому господин Ким решил податься в торгово-развлекательную индустрию. Связи были как и деньги, так что в скором времени, как говорится, «попёрло». И открыв несколько торговых центров, казино и детских комплексов, он не собирался останавливаться. Но молодым он будет не всегда, и в скором времени его сын, займёт место господина Кима. Но и Чунмен не дурак, знает, что одним вести всё это «хозяйство» будет нелегко, да и что там, нужен глаз да глаз. Ему нужны люди, которые будут верны ему, до конца своей жизни, и в которых будет уверен он сам. И они ему понадобятся сразу же, как он сядет в кресло своего отца, а не искать их годами и проводя в ними столько же времени, чтобы доверять им. Поэтому он решил «вырастить» их самостоятельно. Решил найти несколько подростков, которым некуда податься и обучить их всему что требуется для дальнейшей «работы».        И сейчас, что бы Бэкхёну стать частью этой «семьи», надо только расписаться внизу последнего листа.       И в принципе, даже не задумываясь он ставит свои инициалы. «Ну а что мне терять?»

***

      Чанёль—это что-то сумасшедшее и странное. Это Бён понял ещё после первой недели проведённой с ним, а сейчас уже полгода прошло и он даже не собирается отказываться от своих слов. Сейчас он может дурачиться как ребёнок, а буквально через минуту ,с самым серьёзным видом, ударить парня, что пытался обидеть Пака колкими фразочками о его ушах, а потом вернуться к рассказу о том, какие чипсы лучше. А может просто игнорировать Бёна целый день, совершенно забывая о его существовании. И поначалу Бэка это бесило, потому что «Какого чёрта он даже в мою сторону за сегодня не посмотрел», но потом он смирился. Их отношения всегда были на грани, сейчас они прям не разлей вода, а через час «—Я ненавижу тебя!», «—Я ненавижу тебя больше!». Но как бы там ни было, они привязались друг другу и теперь уже, что Бёну, что Паку было сложно представить их порознь. Но вернёмся к последнему.        Сегодня он обожает такие противные Бэкхёну огурцы, а завтра вместе с ним выкидывает их из окна, тут же прячась с ним под подоконник, ведь овощи кому-то больно стукнули по голове и сейчас этот кто-то, очень сильно напрягает свои голосовые связки, призывая негодников показаться. Однажды кем-то стал Чунмен. И держась за ушибленное место Ким ворвался в квартиру с криками «Вы что совсем с ума посходили?!» А Бён закрывал ладонью рот Пака, сидя под кроватью, чтобы тот ненароком не издал лишних звуков. Конечно тогда всё закончилось хорошо и уже через двадцать минут они все вместе избавлялись от ненавистных огурцов и громко смеясь, приподали к полу, чтобы остаться незамечанными. Весело, но всё им тогда попало. «Жертва» всё же вычислила своих обидчиков и после разъярённых криков, и стуков в дверь, кинула овощи прямо в лицо Чунмену, что собирался извиниться, тем самым оставляя на его прекрасном личике синеющий фингал. И сидя на кухне, Ким прижимал к себе два пакета со льдом, один к глазу, а второй к шишке на голове, плачась о том, как он завтра придёт на работу в таком виде ,и что скажет отец. А Чанёль с Бэкхёном только успокаивающе похлопывали его по спине.       Бэкхён никогда не был так счастлив ,как за эти последние полгода. В его жизни впервые появились друзья.Они заставляли его улыбаться, смеяться над глупыми шутками.       Бэкхён ещё никогда не был так окрылён, казалось, он мог сделать всё, лишь бы на плечо упала рука в перебинтованных пальцах от частой игры на гитаре ,и одобрительно кивнул бы старший, отвлекаясь от многочисленных бумаг.       Бэкхён даже словами не может описать насколько он благодарен Чунмену. Он подарил Бёну вторую жизнь, которая была наполнена не тёмными пятнами и чёрными полосами, где время от времени проскальзывали серые вкрапления, а только яркими моментами. Чунмен обеспечивал его, и от него должна была идти хоть какая-то отдача. Он же не просто так ,сидит на шее у Кима. И она была.        Каждый день ,кроме выходных, у них были занятия по обращению с оружием любого типа и рукопашному бою, у одного из друзей Чунмена, Чон Чонгука. Который после армии сильно заинтересовался оружием и боем. Многочисленные тренировки и дисциплина сделали его мастером своего дела. Чуть позже его потенциал заметил кто-то из предпринимателей и предложил стать его личным охранником. Чону особо деваться было некуда, и в назначенный день уже подписывал контракт. Потом, слава о нём поплыла дальше и дальше, увеличивая наплыв предложений. Через какое-то время Чонгук конкретно устал от этого и решил выйти на «пенсию», записавшись в тренера будущих охранников и холоднокровных убийц.И Чон может даже похвастаться, ведь многие известные деятели преступного мира Кореи ,вышли именно из под его крыла.       После таких «занятий», всё тело ужасно болело, и сил хватало только на то ,чтобы кое-как добраться домой и без сил упасть на диван, что так удобно стоял в гостиной. Но Чанёль так же не хотел добираться до спальни, и порой у них возникали настоящие споры, которые никогда не заканчивались дракой, так как они сил не было неукого . И чаще всего Бён просто ложился, на уже почти заснувшего Пака, его тихую ругань парень уже не слушал, засыпая в мягких ,взъерошенных волосах.       Чунмена радовали успехи ребят. Чанёль прекрасно управлялся с холодным оружием, а вот Бэкхён проявлял большой потенциал в рукопашных и не только боях. Физическая сила конечно хорошо, но и умственная не помешает, поэтому перед физическими нагрузками они исправно посещали школу. Так как у Бёна не было нужных документов для зачисления, Киму пришлось протянуть директору этого учебного заведения несколько крупных бумажек. — Учтите, что это только за один год .И если об этом кто-нибудь узнает, то мне конец. — Не волнуйтесь теперь это будет нашим маленьким секретом.

***

      За тот год, что провёл Бэкхён с Чанёлем многое изменилось. Хотя сложно сказать наверняка. Они стали более серьёзными, перестали смотреть на мир как на что-то хорошее и доброжелательное, хотя Бэк снял эти розовые очки ещё намного раньше. Вообще сложно сказать хоть что-то о Чанёле, он никогда не рассказывал Бёну о себе,своей семье и своём прошлом. И единственное, что они знали друг о друге, ограничивалось этим годом. Но и этого им было в принципе достаточно.       Пак мог кинуть в Бэка пледом, пока тот ёжился от холода на диване, борясь с ужасной ленью, со словами «Простудишься» . А Бён, мог встать рано утром ,готовя вкусный завтрак на двоих ,потому что «Заткнись и ешь. Такого больше не повторится.» Но он делал так часто, намного больше чем предполагал, и Чанёль не говорил «Тогда же был последний раз, не?» просто было приятно. Было приятно обоим, что о них заботятся. Забота проявлялась даже в самых мелких вещах,а о некоторых они даже не догадываются. Бэкхён навряд ли когда-нибудь узнает, что Чанёль поздно ночью «округлял» все углы в их квартире ,от острых краёв стола до стыков стен, потому что сонный Бэк часто больно бьётся о них, единственное ,что он знает это то ,что на утро мусорное ведро полно наждачной бумагой. И при «Опять? Чем ты ночью таким занимаешься?» Пак только раздражённо шикал в ответ. А Чанёль навряд ли когда-нибудь узнает, что Бён стащил его медицинскую карту, чтобы узнать о всех его аллергиях и непереносимостях , поэтому в квартите всегда было идеально чисто ,потому что «Я не хочу чтобы он умер от пыли, особенно здесь, да», а на столе никогда не появлялись молоко и мандарины, так как «Он не сможет тогда выносить мусор, да» Единственный кто знал об этом, был Чунмен, он молча протягивал новую партию наждачки/ карту Чанёлю/Бэкхёну, не задавая лишних вопросов. «Не маленькие, должны понимать, что делают, и чем это может закончиться».       Ещё одно из самых ярких и дорогих воспоминаний Бёна, был его пятнадцатый день рождения. Просыпаться совсем не хотелось, хотелось сегодня просто отлежаться, ни о чём не думая. У Бэкхёна остались не самые радужные воспоминания, так что праздновать хоть как-то совсем не хотелось. Про своё четырнадцатилетие он смолчал, смолчит и сегодня. Благо был выходной и ему никуда не надо. И в планы на сегодня входило только «Лежать». И Бён уже и перевернулся на правый бок, чтобы снова окунуться в беззаботное царство снов, как тут дверь с шумом распахивается, а на пороге стоит Чанёль, с самым своим серьёзным видом. — Чего тебе? Я спать хочу. — И как долго ты собирался молчать? — В смысле? — День рождения. — О нет. — О да. У меня большие планы, так что поднимай свой хорошенький зад и пошли.       Бэкхёну ничего не оставалось ,кроме как измученно застонать. «Ну почему? Всё же было так хорошо. Может он забудет если я спрячусь?» Мысль конечно идиотская и с самого начала была обречена на провал, но вариантов других не было. «Куда? Под кровать? Нет, найдёт. Шкаф? Определёно да.»       «Сколько можно его ждать? Чем он там таким занимается?» Бён не выходил из комнаты уже десять минут, и Чанёлю уже надоело стоять как дурак под дверью и ждать. И закрыв рукой глаза, чтобы ненароком не увидеть лишнего, зашёл, хотя если признаться он бы не отказался. Пак ожидал услышать крики и ругань «Извращенец! Стучаться не учили?!» и т.п. ,и т.п. Но их не было, в комнате было тихо, даже слишком. Как-то подозрительно. Медленно убрав ладонь с лица ,парень осмотрелся, пусто, никого не было. «Он не выходил отсюда. Он же не...» И подорвавшись, подбежал к окну. Было открыто. Сглотнув ,Пак высунулся и посмотрел вниз. И там пусто. Но этот пустой асфальт радовал намного больше, чем осиротелая комната. «Ну и где он?». Что-то скрипнуло. Чанёль максимально напряг свои уши-локаторы. Где-то в шкафу. «Попался.» «Чёрт. Глупая мебель.»       Пак любил неожиданность и играть на нервах. И именно это он делал прямо сейчас, а инструментом были нервы Бёна. Закусив губу, чтобы не рассмеяться, на цыпочках подкрался к шкафу. «Пусть думает, что я ушёл.» «Итак, он ушёл? Что-то его давно не слышно. Думаю можно выбираться. Утреннее желание сходить в туалет никто не отменял.»       Он уже хотел открыть дверцу, как вдруг её открыл кто-то другой. Бэкхён вскрикнул. С другой стороны стоял Чанёль. Одетый, в отличие от него. Короткая футболка, сдёрнутая только что с вешалки, мало что скрывает, знаете ли. В шкафу темно, но Бён может поспорить, что сейчас его лицу позавидует любой самый спелый помидор. — Пардон.       Дверца закрывается ,и он снова остаётся в полной темноте. Наспех надев эту недо-футболку ,Бэкхён пулей вылетает из предмета мебели и прыгает обратно в кровать, с головой прячась под одеялом. Через секунд десять уже становится нечем дышать и он бы с радостью вылез ,и вдохнул полной грудью, но он всё ещё чувствует взгляд Чанёля на себе, да и лицо до сих пор играет всеми оттенками красного. Так что Бён ещё немного подождёт, чтобы сказать что это из-за духоты. «Да, именно так.»        Кровать прогибается под чьим-то весом, при этом немного скрипя. И не нужно гадать кто этот таинственный незнакомец-это Чанёль. Осторожное прикосновение к спине, но этого достаточно ,чтобы всё тело покрылось толпами мурашек. «Здесь просто холодно, ничего сверхъестественного, да»        Одним прикосновением не ограничивается, и теперь уже рука Пака по-хозяйски гуляет вниз вверх по позвоночнику ,время от времени уходя куда-то в бок. — Я ничего не видел, не волнуйся. «Навряд ли он будет проверять»—Всё произошло слишком быстро, я просто не успел соорентироваться. Забудь этот маленький инцидент, ладно? — Уверен?—щёки и не собираются менять свою окраску, а наоборот разгораются с новой силой, но под одеялом стало слишком жарко, поэтому аккуратно стянув его хотя бы с головы ,Бэкхён старается не смотреть Паку в глаза ,а скорее в точку между бровей ,говорят так создаётся ощущение ,что собеседник смотрит прямо в ваши зеркала души и сейчас это единственное его спасение. — Абсолютно. — Ладно, поверю на слово. — С днём рождения. — С-спасибо.—Бэкхён не мог сдержать радостной улыбки. Сколько лет он не слышал таких слов? Искренних слов. Простое предложение, но так приятно. В душе разливается два чувства, счастья и сожаления, что смолчал в прошлый год. Улыбнувшись, Пак встал с кровати и жестом показал, что будет ждать снаружи и подмигнув прикрыл за собой дверь. «Это конец.»

***

      К чёрту ту поездку в диснейленд, сегодня лучший день в его жизни. И даже не пытайтесь его переубедить. Кто бы мог подумать, что в обычном парке развлечений может быть так весело? Хотя Бэкхён раньше и не был в «обычных парках развлечений», но Чанёль заставил их полюбить почти с первого взгляда. Сначала Бён всё ещё пытался остаться дома и забыть про «обычное 6 мая», сопротивлялся, но потом быстро вошёл во вкус ,и уже стоя в кассе покупал билеты на десять аттракционов вперёд. К слову, они прокатились на всех, что там были, начиная от детских каруселей, заканчивая американскими горками, настойчиво уверяя продавца ,что им уже есть восемнадцать и им можно прокатиться. А потом еле-еле передвигая ногами из-за усталости, им пришлось топать до самого дома, потому что все деньги они спустили в парке, но никто ни о чём не жалеет. Но и там не обошлось без сюрпризов. Во всей квартире был выключен свет и только что-то на кухне слабо горел отдавая на стены мягким оранжевым светом. «Огонь?»       Удивлённо ахнув ,Бён застыл на месте. Посреди стоял торт с пятнадцатью свечами и милой надписью «Happy Birthday». А за столом сидел Чунмен, облокатившись на правую руку и мирно сопя, видно он ждал ребят, но...не дождался. — Ничего, сейчас я разбужу его. — Не стоит. Пусть спит, оставим ему кусочек.       Кивнув в знак согласия ,Чанёль подошёл к столу и аккуратно взяв на руки торт, шёпотом начал петь. — С днём рожденья тебя, с днём рожденья тебя, с днём рождения Бэкхён.       Получилось конечно слегка фальшиво и мягко говоря не очень,но это не помешало Бёну пустить слезу. Никто никогда для него не делал подобного ,и даже Бэкбома он редко видел на своём празднике. Сложно описать все те чувства ,что сейчас полыхали внутри,но парень сдерживал себя из последних сил, чтобы не разрыдаться прямо тут, на глазах у Пака. Моментально убрав лишнюю воду с лица рукавом, Бэкхён посмотрел на слегка ошарашенное лицо Чанёля. Видно он ожидал радостную улыбку, а не рыдающего подростка. В его глазах читалось расстройство, облизнувшись ,он всё также продолжал шёпотом. — Тебе не понравилось? Я знаю ,пение не самая моя сильная сторона, но... — Это лучший день в моей жизни. О таком я даже мечтать не мог. Спасибо.       Бён чувствует, как по щекам начали катиться солёные слёзы, но не перестаёт счастливо улыбаться. Чанёль сейчас вообще ничего не понимает, осторожно поставив торт, он подходит к нему и несильно прижимая к себе, начинает успокаивающее поглаживать по спине. А Бэкхён в ответ упирается головой в грудь Пака, оставляя на его футболке мокрые следы от слёз. — Как насчёт загадать желание? А то если сейчас ты не задуешь свечи, мы будем есть торт с воском, а не с фруктами.—Пак тихо смеётся ,прижимая парня к себе.       Послышалось всхлипывающее «Мг» и отстранившись ,Бён повернулся лицом к почти догорающим свечам. Набрав побольше воздуха в легкие, он шумно дует, туша все восковые изделия разом. «Я хочу, чтобы так было всегда...»

***

      Чуть позже, Чанёль предложил посидеть на крыше и полюбоваться ночным городом, потому что он специально раздобыл ключи для этого. И Бён соглашается. И уже через минут десять ,они вместе сидят на краю здания, о чём-то болтая. Было довольно тепло, только временами прохладный ветерок обдувал лицо, заставляя поёжиться. — Это было так давно. Отец был заядлым игроком и пьяницей, не пропускающей ни одного бара. Мама сначала пыталась с ним хоть что-то сделать. Постоянно таскала по врачам, всяким бабкам. И вроде бы помогало. Он стал меньше пить. Мы даже сыграли вместе в футбол. Но в один день всё изменилось. За прошлые его выходки его уволили. Отец снова запил. Мать не выдержав ушла, пообещав скоро забрать меня. Вернулся не только алкоголь, но и азартные игры. Мы и так были по уши в долгах, а он решил ещё подлить масла в огонь. Отец снова проиграл кругленькую сумму, не выплатив прошлой. И это надоело владельцу казино, где он играл. В тот вечер мама как раз приехала за мной, как вдруг в дверь ворвались какие-то люди в чёрных костюмах. Сначала они о чём-то говорили с отцом, а потом мы услышали выстрел. Через минуту дуло было направлено и на нас. И они снова выстрелили. Мама закрыла меня собой, принимая удар. А я даже не мог пошевелиться. Просто смотрел как она умирает. Решив, что я один долго не протяну, они просто ушли. Я оставался дома на протяжении недели. Пока еда не закончилась, а от трупов не начало слишком сильно вонять. Я пошёл скитаться по улицам города. А уже потом Чунмен приютил меня. Я ужасно благодарен ему. И когда настанет моё время отплатить ему, я сделаю это с полна.       Кажется Бэкхён в тот момент перестал дышать. Всё что сейчас сказал Чанёль эхом отдавалось в его голове. Это казалось таким невозможным, таким бессердечным и таким паршивым, но таким реальным. Он перевёл взгляд на Пака, он выглядел таким спокойным и беззаботным, что сложно было поверить всё сейчас сказанное. Но тем не менее... Раз уж Чан приоткрыл завесу его прошлого, то и он скрывать не станет — Ты слышал когда-нибудь о семье Бён? — Ты о той, что живёт за городом и владеет...чем-то связанным с мягкими игрушками. — Да, отец занимается их производством, а потом продаёт различным магазинам и ещё чему-то подобному . — То есть, ты... — Сбежавший, будущий Мистер Бён. Мои родители мистер и миссис Бён. Они были так строги, всё время требовали идеала. За любой прокол или непослушание ,жестоко наказывали. Так прошло всё моё детство. И единственное, что было в нём каплей света, был мой брат, Бён Бэкбом. Он был старше меня на целых семнадцать лет. В двадцать пять он должен был занять место отца. Но к сожалению он не дожил. Не выдержал всего того что требовали от него, того что свалилось на него ,и что уже было свалено на него с рождения. Он совершил самоубийство. — Ты же не... — Я видел это. Видел ,как он прыгал вниз, видел как он испустил последний вздох. Родители были в ужасном бешенстве. И для общественности обернули всё в свою пользу. А брата сожгли, тем же вечером кстати. — Только не говори что... — Это я тоже видел.—смешок— Так я прожил до тринадцати лет, а потом что-то стукнуло в голову, и я решил бежать. И вот сейчас я тут.       Расстояния между ними практически не было ,и сейчас Бэкхёну ничего не мешало положить голову Паку на плечо, что в принципе он и сделал. Было так тепло и уютно, так бы и сидел всю оставшуюся жизнь в любимых дружеских объятиях Чанёля. Возвращаться совершенно не хотелось. Болтая ногами в воздухе ,Бён наблюдал за многочисленными людьми, что всё время куда-то шли и что-то делали. — Знаешь,.. когда мы вырастем я обещаю, что заберу тебя и увезу туда, где ты будешь счастлив и где у нас всё будет хорошо. — Обещаешь? — Обещаю.

***

      Всё было хорошо, да что там, всё было просто прекрасно. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается.        И этот день настал. Месяц после его дня рождения. Как говорится ,ничего не предвещало беды, просто совместная прогулка в парке, просто жажда и просто магазин. — Я сбегаю сам, просто подожди меня тут—Бэкхёну не так уж и часто выпадает возможность «поухаживать» за Паком и упускать её было глупой ошибкой. — Ладно, хорошо. Мне...—сдавшись, Чанёль уже хотел сделать «заказ», как тут его торопливо перебили- — Как обычно.—улыбка до ушей, это сейчас как раз про него. — Да. Спасибо.—навряд ли Бён слышал эти слова, ведь сейчас Ёль наблюдал быстро отдаляющийся от его силуэт.

***

      Сейчас лето, так что на улице было невыносимо жарко и прохладная газировка ,это именно ,то что им сейчас нужно. Благо в магазине был кондиционер и он хоть немного освежал. Они довольно часто здесь закупались и Бэкхёну не составило труда быстро найти нужный холодильник. Люди находившиеся в магазинах, в школе, просто рядом, никогда особо его не волновали.        Это и стало роковой ошибкой.        Кто-то схватил его за плечо и развернул к себе лицом. В глаза ударил яркий и холодный свет ламп,и только потом он увидел их. Люди отца. Но было слишком поздно. Зрачки настолько расширились от удивления, что казалось ,они сейчас вылезут за пределы радужки и затмят остальное глазноя яблоко, тем самым ослепляя Бэкхёна. «Бежать»       Кинув бутылки прямо в мужчин, он принялся бежать. Магазин был небольшой и все полки находились достаточно близко друг другу ,затрудняя парню движение. За спиной послышался грохот и звук разбившегося стекла, а потом чьи-то крепкие руки схватили со спины и прижали к себе. Бён кричал, брыкался, кусался, старался выбраться, просил о помощи, но никто не пришёл. Все только раззявив рот наблюдали за происходящим. И даже на улице никто не окликнул мужчин. И только тогда, когда его почти запихнули в машину послышался отчаянный крик Чанёля. — Бэкхён!

***

— Блудный сын вернулся. Позволь уж объяснить свою глупую выходку.        Руки за спиной туго связаны, не давая возможности двинуться, колени ломит от сильного удара об холодную плитку. Отец с матерью встречают прямо у входа, укоризненно смотря, но продолжаю сохранять своё непоколебимое спокойствие. Сейчас Бэкхён стоя на коленях выслушивает медленный и басистый голос мистера Бёна, что пытается хоть как-то обратить на себя внимание глупого мальчишки. Но Бэку всё равно конечный исход всех этих речей он уже давно знает, навряд ли они просто закроют на его побег глаза. — Как вижу ты не настроен слушать меня. И тем более признать свою ошибку. Но ничего, это исправимо.

***

      За эти четыре с половиной года ,много что изменилось. Бэкхён изменился. Больше нет того безрассудного мальчишки, остался лишь расчётливый Бэкхён ,сводивший всех с ума одним лишь своим холодным взглядом. Ему сложно сказать сколько ему досталось за побег, может только «Много, очень много. Из меня выбили всю дурь». Ему было плевать ,гордится ли им отец, но против его слова больше не шёл. Малейший укор в его сторону, будет моментально исправлен. Теперь Бён всегда ест ровно двадцать четыре ложки супа и после каждой шестой закусывает хлебом, выпивает два бокала шампанского и на приёмах кокетничает только с самыми богатыми наследниками. Единственное на что не повлиял отец ,была его внешность и на всех вечерах ,он один выделялся в своих непозволительно узких чёрных штанах, белой идеально выглаженной рубашке, спасибо старушке Ли, расстегнутой на первые пуговиц открывая вид на острые ключицы, с пятью серёжками с правом ухе, слегка подведёнными и оттенёнными тенями глазами и голубыми линзами. Бэкхён любил привлекать внимание, но больше чем внимание ему по душе приходить только чувство превосходства. Поэтому больше старался не пропускать подобных вечеров и что особенно льстило, никто даже пытаясь повторить его, не мог быть лучше него, чаще всего если и придёт на такое мероприятие какая-нибудь девица в коротком чёрном платье и с такими же подведёнными глазами ,то родители в тот же миг прилюдно обсмеют и отругают, заставив смыть весь этот «позор». А Бёну ничего не останется ,кроме как бросить на неё насмешливый взгляд. Общение с родителями сошло почти на ноль, скажут утром друг другу «доброе утро» и на светских вечерах, так для приличия ,перекинутся парочкой фраз.       Первый год после его поимки ,он пытался бунтовать, сопротивляться, повторять побег, но как итогом получал только больше. На третьем году он решил пересмотреть свои взгляды на жизнь и стать идеальным для родителей. А на четвёртом стал идеальным. Больше не было ругани за неправильное поведение и глупые выходки, наказаний, остались только лишь довольные взгляды отца и одобрительнвая улыбка матери. Они добились чего хотели. Пусть гордятся, пока могут. Бэкхён уже давно ждал того момента, когда компания перейдёт к нему и он спокойно сможет навести дуло пистолета к их головам и нажать на курок, а потом сказать что они куда-то уехали ,где они спокойно проведут старость. И всё было бы хорошо, если бы не одно обещание, что до сих пор терзало сердце «давай сбежим, вместе». И Бён готов в любой момент сорваться на этот голос, но его никто не зовёт, за эти пять лет он ни разу не слышал о Чанёле,только имя Чунмена несколько раз проскальзывало в разговорах родителей, не более того. Это угнетало. Он бы многое сейчас отдал только ,чтобы ещё раз увидеть лучезарную улыбку и оттопыренные уши. Говорят первая любовь так просто не уходит и не врут. Возможно это неправильно, но это чувство съедает изнутри. И каждый новый день проведённый без Пака это новая болезненная язва на теле Бэкхёна. Все эти почти пять лет пытки могут забыться в один момент, если Бён хотя бы на мгновение увидит его. Без разницы где как и с кем, он бы отдал без раздумья абсолютно бы всё ,что есть, лишь бы. Но ему никто не предлагал этой чудесной сделки. И все эти глупые вечера и приёмы, самолюбия всегда уходило на второй план, потому что «А вдруг он будет там?»       Но «вдруг» ни разу не случалось. И это так ломало.

***

      Спину ужасно ломит, а ноги готовы отвалиться в любой момент. Это обычное состояние после всех этих плясок. Ладно если бы его попросили два, ну три человека о танце, а так их считать замучишься. И как можно отказать, когда ты примерный джельтенмен. Держась за поясницу, Бэкхён медленно идёт к своей кровати, мечтая расслабиться и отдохнуть. В комнате стоит приятная свежесть и запах скошенной травы. «Я же закрывал окно.»       Хотя, плевать. Он хочет спать, а это самое главное. По крайней мере сейчас.       Сон никак не шёл. Бён уже смял всю постель пока переворачивался каждые пять минут на новый бок, но всё безрезультатно. «Свежий воздух поможет заснуть.»       Взъерошив волосы ,парень подошёл к настежь открытому окну и облокотившись закрыл глаза. Вообще было бы неплохо смыть макияж, но...как-нибудь потом. — Господин, я выкину это?        Дёрнувшись, Бэкхён осмотрелся по сторонам. В помещении стояла служанка ,державшая в руках какой-то смятый листок. Видимо он слишком расслабился раз не заметил её прихода. — Не стоит. Оставь его на столе.        И зачем? Это же просто какой-то мусор. Зачем он ему? Но... «Я не оставлял листков на столе.»        Бён хмурится и медленно разворачивает клочок бумаги.        Возможно он так и остался бы шокировано смотреть в одну точку, раскрыв рот, если бы не очередной стук в дверь. Моментально кладя листок в задний карман, Бён кидает громкое «Входите» и не может поверить прочитанному. Ноги слегка подкашиваются, поэтому смотреть в одну точку, он уже продолжает сидя на кровати. — Вы в порядке? — Да, да. Не забудьте закрыть за собой дверь.        Как только девушка ушла, он снова достаёт записку и перечитывает.        Чёрт, как долго он ждал этого. «Ну что, вот я и пришёл. Если твои планы не поменялись, то буду тебя ждать до полуночи за холмами, недалеко от трассы.

PCY»

to be continued...