let me love you to my last breath

***

— Что ты думаешь об этом?—Бэкхён появляется в дверном проёме, привлекая всё внимание Пака к себе. У него это всегда хорошо получалось, но сегодня шёлковая рубашка с глубоким вырезом тоже неплохо справлялась. — Котёнок, мы не должны сегодня опоздать, иначе получим от Чунмена по первое число.—Бён стоит непозволительно близко, а Ёль непозволительно тихо шепчет в его ухо, заставляя где-то внизу чужого тела завязываться тугому узлу.       Чужое дыхание обжигает нежную ушную раковину, а парень лишь закусывает губу, пытаясь подавить толпы мурашек, так предательски появившиеся на его коже. — Ты сам меня провоцируешь...—переходя в ответный шёпот, парень утыкается носом в чужую шею, вдыхая терпкий аромат.       А Пак усмехнувшись невесомо целует в лоб и говорит тихое «Пойдём.»

***

      Сегодня состоится приём у семьи Ли и их «сомнительная компашка» под видом охранников Кима должна быть там. Ведь на таких вечерах уважаемые люди не только пьют и ведут светские беседы, но и заключают противозаконные сделки, знать о которых не должен никто.       В городе появились наркотики. В принципе они были всегда, но сейчас их можно найти почти на каждом углу. Это проблема забеспокоила не только Чунмена, но и ещё нескольких предпринимателей. И заключив «союз» они должны были избавиться от этой заразы.       Подозрение упало на нескольких лиц, занимающихся контрабандой в особо крупных размерах. Их бы давным-давно бы уже посадили за это, но при каждой «облаве» у них магическим образом появлялись все необходимые документы и сертификаты на товар. Хоть все и знали об их беззаконии, но упрятать за решётку никто не мог, попросту не было доказательств. Поэтому сегодня за ними должны были наблюдать Сехун и Кёнсу. А Чанёль с Бэкхёном будут следить за всем остальным залом. Пусть смысла особого в этом не было, так как всё указывало на контрабандистов, но всё равно лучше было перестраховаться.

***

      Было невероятно скучно. Медленная музыка и негромкие разговоры со всех сторон заставляли глаза сонно слипаться. И только время от времени чьи-то чужие «Здравствуйте» не позволяли Бэкхёну окунуться в царство Морфея. Чанёль был в другом конце зала, а Кёнсу с Сехуном ушли на второй этаж продолжая следить за контрабандистами. Выпить тоже не было, весь алкоголь и неалкоголь находился на стороне Ёля. Единственное что было рядом—это пирожные, густо обмазанные кремом с посыпкой. Но и их Бёну не хотелось, в основном не хотелось портить фигуру, ведь сбросить лишние килограммы для него будет большой проблемой, учитывая здоровье. «Я лучше воздержусь.»       К столу подходит какая-то дама и просит парня немного подвинуться, а Бэкхён рад бы подвинуться к самой двери и уйти отсюда как можно скорее. Но знает, что в таком случае Чунмен ужасно разозлиться, они и так с Чанёлем доставляют ему немало хлопот, не надо растраивать Чунмена.       Кстати о нём, Ким проводил время лучше всех. Окружённый толпой девушек, он мило улыбался, потихоньку отпивая из своего бокала с шампанским. Не то чтобы Бэк завидовал ему, просто он тоже не отказался бы выпить. «Как же несправедлив наш мир.»       Как на зло у него даже не было часов, чтобы посмотреть сколько ещё будут длиться его мучения. «Может сходить в туалет? Постоять, водички попить...»       Это тоже не вариант. Вдруг что-то случится? Не надо ему лишних проблем.       Взгляд цепляется за парня, что стоял в нескольких метрах и с интересом его рассматривал. Увидев, что он замечен, молодой человек лишь неловко улыбнулся и опустил взгляд. «Je veux rentrer à la maison.»*       И вновь устало вздыхая, Бэкхён проводит взглядом по залу. Всё как обычно. Дамы приглашают кавалеров, кавалеры приглашают дам, все о чём-то разговаривают. Вон один паренёк пытается впечатлить свою спутницу, жонглируя мандаринами, но что-то идёт не так и они рассыпаются по полу, в то время как девушка заливается хохотом. Весело. А там кто-то пытается осушить все бокалы, что только может видеть. Вон Чунмен тянется то в одну сторону, то в другую. А точнее он стоит меж двух девушек, что так яростно тянут парня на себя. Хоть Ким и похож на плюшевого медведя, но участи разорванной игрушки Бён ему не желает. И уже собираясь идти и выполнять роль телохранителя, он тут же осекается. «В принципе это он виноват в моих страданиях.» «Но я сам тогда подписал договор.» «Хотя с другой стороны не было бы Чунмена, не было бы и договора.» «Но...» «Минута и я иду.» «Полторы.» «Да. Идеально.»       Остаётся ещё секунд двадцать, но Бён уже подходит к «полю боя». Просто он уже и видит, и чувствует, что Ким может стать разорванной игрушкой в самом ближайшем будущем. «Парня надо спасать.»       Плевать, что Ким старше его на семь с лишним лет, в своих мыслях он может его называть как угодно.       Уходя от стола Бэкхён чувствовал себя крайне уверенно,но чем ближе он подходил к , тем больше его уверенность куда-то улетучивалась. Просто, а что ему делать-то? Бить же он их не будет? Ведь так? Да и навряд ли они будут его слушать. Или будут? Да чёрт знает этих женщин! Ну...прорвёмся! Ведь так? — Дамы, дамы! Что же вы делаете?       Бэкхён решает сначала попробовать поговорить, ну мало ли, вдруг получится.        Девушки не отпускают, но хотя бы перестают тянуть парня на себя. Уже неплохо. — Пустите, вы же его разорвёте! — Мы идём танцевать, отойди! — Нет! Это МЫ идём танцевать! «Опять всё по новой.»       Чунмен опять стал разрываться меж «двух огней». И немного подумав, немного—это ключевое слово, Бэкхён тоже начал тянуть Кима на себя, при этом говоря/крича:«Пустите! Он не игрушка! Отстаньте!»       Смешно со стороны, но не смешно участникам этого «представления». Ведь когда длинные и острые ноготки впивались в его руки, Бёну было совсем не до смеха. «Если они порвут мне рубашку, я здесь же их придушу.» «Poubelle le laisser partir!»**       Спасение пришло откуда не ждали, но очень вовремя, ибо Бэкхён услышал звук рвущейся ткани и в его голове этот звук разнёсся как:«TRIGGERED». И случилось бы непоправимое, если бы одну из девушек кто-то не поднял и не поставил в метре от него. А потом туда отправилась и вторая.       Как оказалось героем был Чанёль. И Бён бы с радостью высказал ему свои слова благодарности, если бы не женский визг, от которого барабанные перепонки так и наровили отказать. — Да как ты смеешь?! — Кто ты вообще такой, чтобы прикасаться ко мне?! — Ты вообще понимаешь кто мой отец?! ---       Чунмен мало того, что и так был немного пьян, а это трясня, только разлила алкоголь по его крови. Шатаясь и еле-еле стоя на ногах парень пытался понять, что,чёрт возьми, сейчас произошло. Ну и пытался как-то влиться в «разговор», этих балбесов действительно могут ждать неприятности, если он не внесёт свою лепту. «Ситуация сложная, но исправимая. Я сейчас просто...» — Ты вообще знаешь кто мой отец?! «Так. Нет. Не надо. Боже, Чанёль, пожалуйста, только не говори, что...» — Я. «ЧаНёЛь!» «ЧтО тЫ нАдЕлАл?» «ТiKaЙ з ГоРаДу» --- — Ч-что?       Девушка ошарашенно смотрела на Пака, хлопая ресницами. Мало того, что он трогал её, так и ещё сказал ей прямо в лицо «я твою маму...», ну... вы понимаете. «Так. Возможно мне не следовало это говорить.» — Чанёль...ты кажется перегнул палку. Ну так.., только если совсем чуть-чуть.       Бэкхён понимает, что у них осталось секунд пять до того, как у них начнутся проблемы, поэтому настойчиво тянет Ёля за край пиджака в прямо противоположную сторону от девушки. Парень не сильно понимает, что от него хочет Бён, но потом когда остаётся две секунды до «взрыва» до него наконец-то доходит.       Сначала медленные шажки назад, а потом срываясь на бег, они стремительно удалялись от женских воплей.       Через толпу они решают не бежать, как нибудь попробовать оббежать вокруг, по краю, чтобы привлечь меньше внимания к своим скромным особам. Девушка вроде бы не бежит за ними, ну и на этом спасибо. Но всё же на всякий случай парни забегут в туалет и минут десять там посидят, мало ли. ---       У Чунмена начинает дёргаться глаз. Это буквально худший поворот событий, который он только мог себе представить. Хотя не совсем. Мелькала в голове мысль, что Бэкхён кинется на шею бедняжки, ведь он тоже слышал звук рвущейся ткани. И он знает отношение Бёна и к своей одежде и к своему внешнему виду. Поэтому когда появился Чанёль, Ким увидел нимб над его головой и свет, что окутывал его с ног до головы. Но потом что-то пошло не так и нимб сменился на верёвку на шее, которую он бы с радостью затянул.       Но не время для мыслей о прошлом. Сейчас надо думать как спасать ягодицы этих оболтусов.       Будем использовать его главный козырь—обаяние.       Неловко прокашлявшись в рукав пиджака, парень подошёл поближе к девушке и аккуратно приобнял за талию. — Не обращай на них внимания. Дурачки они, некуда податься было, вот я и решил взять их к себе. Как говорится—сила есть—ума не надо. — Он... — Не волнуйся, они своё получат. Будут наказаны по всей строгости. — Я буду надеяться на это. Ну так что, может всё таки потанцуем? — Да, конечно.       И мягко улыбаясь, Чунмен уводит свою спутницу в центр зала, чтобы поддаться медленному ритму музыки и раствориться в танце. Но всё же замечает краем глаза, что от второй девушки не осталось ни следа... «Ушла наверное, не вечно же ей тут стоять...»

***

— Посидим ещё или пойдём? — Думаю надо идти, мы же тут не просто так.       Бэкхён не отвечает, только сильнее сжимает ладонь Пака и аккуратно тянет на себя дверную ручку.

***

— Сехун, мне это не нравится.       Кёнсу хмурится в очередной раз смотря сквозь узкую дырку в стене. Они следят за ними целый вечер и за всё это время мужчины не разу не дали повода приписать их к распространению наркотиков. Они просто разговаривали, просто пили, просто хорошо проводили время. Это было подозрительно. Даже слишком. Он видел их раньше, просто случайно обратил внимание. И их поведение совершенно отличалось от того что он видел сейчас. — Мне тоже. Прежде они никогда не были вместе так долго, обычно только перекинуться несколькими фразами и разойдутся, а сейчас будто приклеились друг к другу. Думаешь их кто-то предупредил? — Не думаю. Они были бы более осторожными что-ли. — Пойдём или ещё постоим? За всё это время они ни сделали ничего подозрительного, такое чувство, что это не их рук дело. — Согласен. Но других подозреваемых просто нет и быть не может. Никто больше на такое не осмелится. Давай постоим минут пять и пойдём, не думаю что мы пропустим что-нибудь важное.

***

— Вы точно уверены?       Чунмен не верит своим ушам. Как это не они? Ведь всё указывает на них: только они могли перевезти столько «порошка» через границу без всяких проблем. — Абсолютно. — За весь вечер не произошло ничего такого, что могло доказать их вину.       Сехун понимает как Киму сейчас будет тяжело. Ведь раз контрабандисты ни причём, значит придётся проверять абсолютно каждого, кто хоть что-то перевозит через границу. А таких людей как минимум не мало. Значит будет несладко не только ему, но и всей их «компашке». И как итогом они с Виви больше не будут видеться четырнадцать часов в сутки, а намного меньше. Это печалит. — Что же это такое получается...       Чунмен устало потирает переносицу и смотрит в сторону Кёнсу. До просто стоит и скрестив руки на груди, хмуро смотря в его сторону. Этот парень единственный, кто хоть как-то понимает его положение. Кто хоть немного представляет, что происходит и что им предстоит. И за это Ким действительно уважает его. «Чунмен да отпусти ты уже нас. Мы все домой хотим. Все дела на завтра. Ну давай же.»       Бэкхёну уже плакать хочется. Нет конечно он понимает, что это его работа и всё такое, но не сейчас же обсуждать что-то важное, когда голова совсем не варит.        Бён всегда считал это милым, но сейчас он просто безумно завидовал способности Чанёля спать с открытыми глазами. Кстати о Паке, он сейчас спокойно посапывал на плече парня, время от времени вздрагивая и просыпаясь на несколько секунд. О как же Бён завидовал ему, вы даже себе представить не можете. «Ну ничего, дома ты мне ответишь за это...»       Но не смотря на эти враждебные мысли, Бэкхён только сильнее прижимается к Чанёлю.

***

      Всё же это случилось, Чунмен отпустил их. — Ладно, хорошо. Думаю на сегодня всё. Я вижу, что вы устали, так что быстрее возвращайтесь домой, завтра будет тяжёлый день.       Сказав это, Ким скрылся за тяжёлой дверью, оставляя парней наедине.        Между ними повисло неловкое молчание. Никто не хотел уходить первым, тем самым показывая несерьёзное отношение к работе. Но в тоже время все давно стояли наготове, чтобы первыми стартануть к той дубовой двери. Бэкхён облизывает слегка обветрившиеся губы и переводит взгляд на Чанёля, который всё ещё посапывает на его плече. «Пора просыпаться.»       Бён слегка толкает парня локтем в бок, приводя его в чувства. Недовольно замычав, Пак всё же вернулся из страны грёз. Глаза болели, а шея затекла, после продолжительного нахождения в неудобной позе. Выпрямившись и смачно зевнув, Ёль посмотрел на остальных. Сехун одним глазом сидел в телефоне, а вторым следил за дверью, а До с Бэкхёном просто сверлили её взглядом. Прокашлявшись, для вида и привлечения внимания, он говорит довольно разумную вещь: — Ну что, пойдём уже? Все вместе.       В ответ слышится «да, да, конечно» и чужие шаги, спешащие домой. Чанёль снова смотрит на Бёна, который уже скрывался за дверью. Решив последовать его примеру, парень догоняет его и как бы невзначай переплетает их пальцы. Бэкхён не смотрит на него, просто сильнее сжимает чужую ладонь.

***

      В машине больше не воняет просроченным освежителем воздуха, и только невидимый шлейф из ванили заполнял весь салон. Парни расслабленно откидываются на сидения, ехать домой уже не было сил, но всё же Пак находит в себе силы сделать последний рывок до мягкой кровати. — Нужно ехать, пристёгивайся. — Я не могу, я слишком устал...       Чанёль усмехается и тянется в сторону Бёна, который в свою очередь неподвижно сидя-лежит и только наблюдает за действиями парня. Раздаётся короткий щелчок и вроде бы пора возвращаться на привычное место и заводить машину, но...что-то идёт не так и Бэкхён притягивает Ёля к себе и накрывает его губы своими. Вообще он думал, что Пак начнёт отвечать, хотя бы, ну если честно он думал/надеялся на кое-что другое, но что-то снова идёт не так. Бэкхён хмурится и с вопросом смотрит на парня, который отстранился от него и сел обратно на своё место. — Если продолжим, то до дома мы сегодня не доедем. Так что потерпи, котёнок.       Парня конечно это не сильно устраивает, поэтому он дует губки и раздражённо вздыхает, но всё же кидает короткое «ладно».

***

      Квартира встречает холодным молчанием, от которого мурашки бегут по коже, заставляя поёжиться и направиться в сторону спальни, где было открыто окно.        Бэкхёну нравилась свежесть, нравилось чувство холода на себе, а потом всем телом прижимаясь к Ёлю возвращать себе привычную температуру. Парень конечно всегда «жаловался», что Бён морозит его и себя, что в дальнейшем может привести к болезни, но всё же обнимал в ответ, зарываясь носом в чужие волосы. — Опять всю квартиру выхолодил.— Чанёль недовольно бурчит, закрывая окно. В комнате действительно прохладно и даже то, что сейчас лето не сильно спасает положение. «Бла-бла-бла» — Я первый в душ.       Бэкхён хочет возразить, ведь сегодня хотел первым пойти он. Но как только парень открыл рот, послышался звук закрывшейся двери. «Чёрт.»

***

      По телу пробегают тысячи мурашек от резкой перемены температур. И Бён жалеет, что так быстро вышел из ванны, не дождавшись, пока квартира полностью прогреется. Укутавшись посильнее в полотенце, парень идёт по тёмному коридору к единственному источнику света—к спальне. По пути он проверяет закрыта ли дверь и одним глазом смотрится в зеркало, чтобы удостовериться в своём довольно сексуальном внешнем виде. Тени и подводка с век смылись не до конца, так что томный (как только Чанёль появится в поле зрения) взгляд будет первым, что броситься в глаза. А дальше дело будет за ёлевской майкой, что больше парня раза в два, и нижним бельем, что так опетитно обягивает ягодицы.       Чанёль расслаблено лежит на кровати и лениво листает телевизионные каналы, сонно зевая время от времени. Поняв расклад вещей, Бён решает зайти с «другой» стороны. Кинув полотенце куда-то на стул, парень плюхнулся на кровать. Уголки губ Пака поднялись, а руки притянули Бэкхёна к себе. «Неплохое начало.»       На экране появляется какая-то программы про любовь и Бён тихо просит «оставь», сильнее обнимая чужое тело. Женщина на экране начала что-то рассказывать о взаимопонимании партнёров, акцентируя внимание на том, что очень важно то, насколько люди хорошо знают друг друга. И как бы Бэкхён не удивлялся— его заинтересовало это. Ему действительно стало интересно как люди могут понять друг друга. И он, кстати, хотел применить эти новые знания как можно быстрее. Просто он никогда не общался со сверстниками (кроме Пака), у него никогда не было друзей. И сейчас когда в его жизни появились Кёнсу и Сехун, Бён ужасно хочет подружиться, сблизиться или хотя бы наладить контакт. «Они классные.»(не такие как Пак, конечно, но всё же) — Как думаешь, ты хорошо меня знаешь? — Наизусть.       Чанёль отвечает сразу, почти не задумываясь. И через секунду нависает над Бэкхёном, предварительно поставив колено между его ног, чтобы наверняка. Парень не ожидал такой резкой смены обстановки, поэтому ему ничего не осталось кроме как изумлённо хлопать глазами, пока до него не дошло, к чему это всё идёт. — Знаю каждую родинку на твоём теле...        Чанёль шепчет, проводя носом по тонкой шеи Бэкхёна, вдыхая аромат любимого тела. Бён рвано выдыхает и закусывает губу, чтобы не застонать в голос прямо сейчас, ведь тугой узел внизу живота образовался ещё после первых касаний парня. — Я докажу тебе это...        Пак останавливается в районе ключиц и проведя языком по выпирающей косточке, вернулся обратно к лицу. — Одна над губой...        Чанёль заостряет всё своё внимание на чёрно-коричневой точечке и осторожно целует её. — Над скулой...        Бэкхён уже ничего не соображает. Просто смотрит затуманенным взглядом на парня и блаженно выдыхает при каждом новом касании. Тело обмякло в чужих сильных руках, позволяя делать с ним что угодно. — На носу... «Главное не забывать дышать.»        Это единственная мысль, что находится в голове у Бёна. Хотя нет, есть ещё парочка, но эта самая основная, ведь без неё не будет остальных. Чанёль улыбается, видя залившиеся румянцем щёки и приоткрытые губы, которые свидетельствовали, что он уже готов к любым манипуляциям с собой. — Ещё одна в ушке...        Пак проводит носом до того самого ушка и как бы невзначай кусает за мочку, а потом извиняясь целует его, не забывая про коричневое пятнышко.        Бэкхёну даже страшно представить сколько ударов в секунду отбивает его сердце, когда Чанёль целует новую родинку. Единственное, что радует (но в тоже время печалит), что у него их не так уж и много, в основном просто молочная кожа и Бён не получит аритмию(по этому поводу он не расстраивается). — Дальше шея...        В этот раз Пак прокладывает дорожку из мокрых поцелуев до заветной голубой «ленты», которая струиться по юному телу. Достигая «цели», парень сначала целует ту, что находится ближе к лицу. А потом опускается к той, что граничит с ключицами. — Одна прямо на косточке...        Кстати о ключицах, на одной из них, тоже таится заветное пятнышко. Аккуратно очерчивая кончиком носа новую территорию, Чанёль добирается и до него, всё так же нежно целуя.        Мурашки на теле Бэкхёна решили никуда больше не уходить, ибо возвращаться каждые три секунды было не комильфо. А сам Бэкхён задыхался от всех тех чувств, что переполняли его.        Это их не первый раз и даже не второй, но их каждое занятие будь то сексом, то любовью—было как в первый раз. Бён утопал в любви, когда Пак нежно брал его и сгорал в удовольствии, когда Пак брал его как в последний раз. — И на плечике...        Майка была в несколько раз больше парня, так что аккуратно стянуть её до заветного места не составило ему труда.        Бэкхён не обладал мышечной массой или лишними килограммами, так что касаясь очередной точечки, парень буквально чувствовал каждую его кость или сухожилие. И Чанёль уже давно пытался уговорить Бёна съесть лишний кусочек, но тот всегда отказывался, ссылаясь, что если поправиться, то не убирёт лишнюю массу из-за проблем со здоровьем. — Небольшое скопление в районе локтя...        Неважно толстый, худой—Чанёль в любом случае будет любить Бэкхёна. За что? За всё. Взять хотя бы его родинки. За его смех, за его глаза, искрящиеся счастьем, когда Чанёль целует его. За сонное выражение лица, когда он пытается приготовить завтрак, после «бурной» ночи. За надутые губки, когда Чанёль не собирается ехать в два часа ночи за виноградом (он всё же едет). За... всё. За всего Бэкхёна, который прямо сейчас так сладостно стонет от каждого нового поцелуя. — Ещё одна на груди...        Стянуть как в прошлый раз уже не получится, так что Пак просто задирает её, открывая зрелище не для лишних глаз.        Разгорячённое после душа тело буквально плавится в чужих умелых руках. Изнеженная кожа отзывается на каждое новое касание, доставляя Бэкхёну невообразимое удовольствие. — На запястье... — И на пальчике...        Бён уже не сдерживает себя и стонет, что есть мочи, когда Чанёль снова переключается на грудь. — В районе пупка...        Парень целует максимально нежно, стараясь не поцарапать нежный «фарфор» слегка обветренными губами. «Я больше так не могу.»        Бэкхён не может больше терпеть и как только Чанёль отрывается, чтобы «напасть» на новое пятнышко, он тянет его на себя, вовлекая во влажных поцелуй. Языки танцуют в пламени страсти, и ни один не уступает в «борьбе». Но всё же право «доминанта» уже крепко удержалось за Паком, не смотря что во «влажных играх» он частенько терпел поражение. Но сегодня парень и тут одержал вверх, когда сжал ягодицу Бёна и последний забыл про «бой», отдаваясь чужим рукам. Ничто не вечно, и кислород в лёгких тоже входит в эту категорию, поэтому парням всё надо оторваться друг от друга на небольшую «передышку». Сердце бьётся как бешеное, а грудь вздымается каждую секунду, в попытке захватить побольше жизненно необходимого газа. — У тебя ещё есть родинки, но мы к ним вернёмся позже... Сейчас меня интересуешь только ты...        Ёль шепчет в самое ухо, заставляя Бэкхёна развратно выдохнуть и облизнуть покрасневшие губы. Пак начинает снова прокладывать влажную дорожку из поцелуев к ключицам парня, попутно оставляя алеющие пятна, за которые ему ничего не будет. Ему нравится видеть Бёна в своих отметинах, нравится чувствовать Бёна своим. А что ещё больше нравится, что парень даже не пытается скрыть засосы на себе, а даже наоборот, выставляет их напоказ. Но Бэкхёну не нравится, что Чанёль всё ещё в майке. А ещё ему не нравится просто так снимать одежду. Бэкхён знает своё главное оружие в таких ситуациях—пальцы. Его тонкие и длинные пальцы, которым может позавидовать любая девушка.        Осторожно залезая под футболку Бён, как бы невзначай, проводит подушечками по напряжённым мышцам торса, заставляя Пака отвлечься от его шеи и сосредоточить всё своё внимание на нём. А ещё Бён любит дразнить. И игриво «пробегается» пальцами по чужим кубикам. Парень чувствует, как мышцы сжались, становясь более похожими на камень, ежели на обычную плоть. А ещё парень представляет как сжались мышцы и вены там. И от этих мыслей узел внизу живота затянулся с такой силой, что развязать его может только там. Чанёль выдыхает, тем самым возвращая Бёна «назад». — Ты так напрягся...        Бэкхён говорит шёпотом, чтобы Чанёль забыл о всём кроме него. Бён начинает водить ладонями по чужому телу, иногда задевая ноготками ключицы и соски, чтобы парень не расслаблялся. А когда понимает, что Пак «готов», аккуратно снимает ненужный элемент одежды, задевая подушечками некоторые участки кожи. Майка по изученной траектории летит куда-то на телевизор, закрывая той самой женщине глаза, чтоб на чужое не зарилась. «Не люблю когда смотрят.»        У Бэкхёна есть слабые места и Чанёль знает их так же хорошо, как и все родинки на его теле.(то есть идеально) Бэкхён просто обожает, когда Пак касается его поясницы и начинает нежно поглаживать. Что собственно он и начинает делать. Сначала тихое мурлыканье, а потом полноценные звуки наслаждения, показали, что Ёль на верном пути. Руки с поясницы переключаются на пухлые бёдра и несильно сжимают их. Языки вновь переплетаются во страстном танце, заставляя забыть про здравый рассудок. Поднимаясь чуть выше, ладони нащупывают резинку трусов и слегка оттянув, опускают, заставляя Бэкхёна недовольно замычать в поцелуй. И пока он отвлёкся на жгучую красную полосу, не заметил как чужие руки избавили его от такого ненужного сейчас нижнего белья. Чанёль снова утыкается в Бёнувскую шею, покусывая нежную кожу. Ему всегда нравилось как пахнет Бён, будь то парфюм или природный аромат, это в любом случае становилось любимым запахом Ёля. Но сейчас когда естественный запах перемешался с фруктовым гелем для душа, парень пах просто божественно. И Чанёль готов отдать всё на свете, лишь бы вот так утыкаться ему в шею и вдыхать «его». — Хочу тебя...        Чанёль всегда жил по принципу, раз сказал—значит сделал. И этот случай не исключение. Оторвавшись от чужих ключиц и огладив бёдра, Пак развёл Бэкхёновские ноги шире и удобно разместился между ними. Бён подхватив инициативу, не долго думая, стянул штаны вместе с бельём с партнёра (ну насколько это было возможно). У Чанёля стоял и судя по всему уже давно. «Не будем заставлять его мучаться больше.»        Бэкхён откидывается назад, чтобы Ёлю было удобнее входить и снова стонет, когда чувствует прикосновения к «проходу». Чанёль никуда не торопится, поэтому начинает растягивать парня, начиная с одно пальца вводя настолько, насколько это было возможно. Вскоре присоединяется и второй, продолжая мучать Бёна. — Чанёль, пожалуйста...        Бэкхён умоляет. Он больше не может терпеть. Эта сладостная пытка скоро сведёт его с ума. — Если чего-то хочешь, нужно попросить...        Чанёля всегда заводила эта тема с «папочкой» и чем-то подобным, но опробовать её решил только сейчас. — П-папочка, пожалуйста...        Либо Пак ему сейчас же вставляет, либо Бён сам прыгает на его член. Третьего не дано. Это действительно уже больше невозможно терпеть.        «Папочка» и сам уже на пределе, поэтому ещё раз целуя чужую шею, он входит в парня до основания.        Неприятные ощущения быстро сменяются на противоположные, когда Чанёль начинает набирать темп. А Бэкхён начинает брать самые высокие ноты. Чанёль двигается быстро, но в тоже время невероятно нежно, унося рассудок Бёна далеко за пределы нашей вселенной. Последнему в свою очередь надоело сжимать простынь до хруста костяшек и он решает тоже «отметиться» на теле партнёра. Уцепившись за чужие широкие плечи Бэкхён начинает покусывать шею, спешно усыпывая её красными пятнами. Парень хочет опуститься ниже, но в силу своего невысокого роста и позы, сделать это невозможно. Поэтому ему приходится довольствоваться только шеей, ключицами и плечами, извините, уже расцарапанными плечами.        Бэкхён начинает чувствовать, что скоро кончит, когда Чанёль усиливает темп, явно подходя к разрядке. С каждой секундой оргазм усиливается, как и толчки внутри него. — Т-только не в меня...        Бён скулит, чувствуя как член внутри него начинает пульсировать, готовясь к концу. Пак рычит в ответ. «И что это значит?»        Но Бэкхён не успевает додумать эту мысль, так как оргазм накрывает его с головой, заставляя закричать во весь голос блаженно кончая на кровать и обмякнуть в чужих руках. Чанёль ещё раз целует Бэкхёна, готовясь выйти из него и ещё раз испачкать кровать.        Но кто-то сверху явно думает иначе.        Громкая музыка раздаётся в комнате. И дёрнувшись от неожиданности Чанёль всё же не исполняет просьбу Бёна, изливаясь в него. — Чёрт, и кому я нужен в такое время?        Пак недовольно шипит, всё же выходя и ловя на себе неодобрительный взгляд Бэкхёна, добирается до телефона. — Это Сехун. «Это дебил.» — Шли его к чёрту. — А если это что-то важное? — В час ночи? Сомневаюсь. — Чего тебе?        Чанёль всё же поднимает трубку ,но как он её поднял, так он её и бросил, со словами «найди кого-нибудь получше и спокойной ночи.»        Лицо Бэкхёна явно не выражает счастье. — Прости.        Чанёль приобнимает его, кладя голову к себе на плечо, на исцарапанное плечо. На что Бён устало вздыхает, но обнимает Пака в ответ. — Позвони ему тоже где-нибудь в разгар секса, чтобы пиписька от неожиданности упала.        Чанёль смеётся, сильнее прижимаясь к парню. — Хорошо. Как скажешь. — Люблю тебя.        Бэкхён говорит тихо и куда-то в плечо, но это не мешает Чанёлю услышать его. Немного отстраняя его от себя, Пак осторожно целует Бёна в лоб и шепчет. — Я тебя тоже.

to be continued...