Божьи коровки молчат

      Обычно после победы кто-нибудь из героев задерживался, чтобы поговорить с жертвой акумы и убедиться, что повторное заражение ей не грозит. Но сегодня Рена Руж и Квин Би покинули поле битвы сразу же после того, как освободили Эдит Ле Гофф от черной бабочки и соприкоснулись серьгами Удачи.       Они со всех ног бросились в здание, где все еще находились Кот Нуар и Маринетт, откуда стаями разлетались божьи коровки.       Запрыгнуть в буфет было быстрее через окно — именно поэтому ни одна не увидела в замешательстве спускающуюся по лестнице Натали Санкер.       Да и их Кот Нуар не заметил. Он сидел на полу, прижимая спящую Маринетт к себе, и повторял ее имя, отчаянно умоляя проснуться. Бесстрашный герой, всегда шутивший в сражениях с самым опасным врагом, сейчас был не похож сам на себя. Его руки тряслись, а в глазах застыли ужас и полное непонимание происходящего.       Лишь когда Рена Руж положила руку ему на плечо, Нуар вздрогнул и перевел на нее обеспокоенный взгляд.       — М-маринетт, — дрожащим голосом произнес Кот. — Она…       — Знаю, — спокойным тоном сказала Лиса. — Все в порядке, она просто устала, ей нужно поспать.       — Б-божьи к-коровки…       — С ней все хорошо, Кот, — повторила Рена. — Не волнуйся.       — П-правда? — неуверенно, но в то же время с искренней надеждой уточнил он, посмотрев на умиротворенное лицо спящей Принцессы.       — Правда, Блохастик, правда, — подтвердила Квин Би, — надо человеку поспать, зачем панику-то разводить? Или у тебя пунктик на тех, кто вздремнуть прилег? В таком случае сочувствую твоему квами.       — Я все объясню, но не здесь, — Рена присела на корточки рядом с Нуаром. — Надо отнести Маринетт домой, пока журналисты сюда не сбежались, — она протянула руки, чтобы самой понести подругу, но Кот ее не отдал.       — Я сам, — сказал он и поднялся, бережно держа Маринетт.       Сделав шаг, он слегка пошатнулся, аккуратнее перехватил драгоценную ношу и уже со следующим шагом твердо стоял на ногах. Кот нес ее осторожно, даже перепрыгивал с крыши на крышу так по-кошачьему тихо, что ничуть не мешал ее сну.       Такая необычайная серьезность была несвойственна взбалмошному герою. За всю дорогу до пекарни он не произнес ни слова. Даже взгляд потух.       Рена могла только представить, что Кот чувствовал сейчас и что будет чувствовать, когда узнает всю правду.       Она ни разу не видела, как Маринетт выпускает божьих коровок — сама в это время всегда была на поле боя. Но со слов подруги она хотя бы знала, как это происходит… что это происходит, и была бы морально готова, если бы вдруг все же стала свидетелем этого.       Кот же не знал — Маринетт запретила ему говорить, хотела уберечь от правды. И увиденное стало для него потрясением.       Черт возьми, лучше бы Рена нарушила свое обещание и выложила ему все начистую еще два года назад, в тот самый день, когда все узнала сама. Может, тогда она бы не чувствовала себя такой виноватой, глядя на то, каким пришибленным он выглядел сейчас?       Он аккуратно уложил Маринетт на кровать, поправил челку, упавшую ей на глаза, и развернулся к стоящим у окна героиням.       — Пойдем на балкон, — шепнул Нуар, — поговорим там, чтобы не разбудить.       — Спустимся вниз, — отведя взгляд в сторону, сказала Рена. — Снаружи нас могут увидеть, а ее родители сейчас в пекарне, мешать не будут. Да и если поднимутся… они знают.       

***

      — Почему вы мне ничего не сказали? — спросил Кот, потерев виски. Квин Би, бесцеремонно взяв с полки фотографию маленькой Маринетт, буркнула, что сама только недавно узнала, и небрежно поставила фото обратно.       Закатив глаза, Рена поправила фоторамку, стукнула по руке Пчелы, тянущейся за семейным снимком, и обратилась к Коту:       — Для начала уточним один момент. Ты ведь понял, что Маринетт была Ледибаг?       — Я давно это знал, — ответил Кот, а Квин Би удивленно присвистнула.       — Она просила молчать, — пояснила Рена и, скрестив руки на груди, задала вопрос, который волновал ее два долгих года: — А почему ты никогда не пытался выяснить, из-за чего Ледибаг покинула пост?       Кот тяжело вздохнул и запустил руку в собственные волосы.       — Это так важно? — спросил он, в ответ на что Лисица кивнула. Она прекрасно видела, что говорить об этом Нуар не хотел, но ей нужно было услышать правду. Особенно сейчас, когда Кот сказал, что ему давно известна личность Леди.       Черт возьми, раньше Нуар утверждал, что влюблен в Ледибаг. Когда она покинула пост, он не стал ее искать, а теперь выяснилось, что он знал, кем она была на самом деле. Получается, что ему вдруг стало безразлично, что Ледибаг не только сложила с себя полномочия, но и перестала говорить? Но тогда почему сегодня он о ней так беспокоился?       — Маринетт узнала, кто я, — отведя взгляд в сторону, признался Кот. — А перед этим я-без-маски сильно ее обидел.       — И?.. — поинтересовалась Квин Би, не улавливая связь между вопросом и ответом.       — Что «И»? — раздраженно переспросил Кот. — Она узнала, кто я, не захотела со мной больше работать и сложила с себя полномочия. К происходящему это не имеет никакого отношения, поэтому вернемся к тому, что случилось сегодня. Что… что с Маринетт?       Рена закусила губу. Нуар не пытался выяснить причину ухода Ледибаг по столь глупому, выдуманному им же самим поводу, но он все же волновался за нее. Ему не было все равно, и теперь — только теперь — она начала понимать, почему Маринетт не хотела, чтобы он узнал о том, что произошло на самом деле.       Черт возьми, ей было больно, обидно, досадно, ее распирало от злости и раздражения, когда два года назад Маринетт рассказала ей правду. Она чувствовала себя бессильной потому, что ничем не могла помочь, никак не могла предотвратить уже случившееся.       Даже представлять, что сейчас будет чувствовать Нуар после ее слов, она не хотела.       Переглянувшись с Квин Би, едва скрывающей свое любопытство (ведь причины немоты Маринетт она не знала), Рена Руж без лишних прелюдий тихо произнесла:       — Она отдала голос за твою жизнь.       

***

      Последний придурок, кретин, идиот — Кот готов был проклинать себя до бесконечности, но толка от этого не было никакого. Услышанное от Рены Руж с трудом укладывалось в голове, но на душе оседало осознанием собственной ничтожности.       Почему-то он почти не думал о том, что умер в тот раз по-настоящему. Почему-то единственной мыслью, приходившей в голову в связи с этим, было шутливое «с кем не бывает». А вот шутки про девять жизней почему-то хотелось забыть навсегда.       Их у него две. И вторая появилась только благодаря Маринетт.       Кот сел на софу в ее комнате и спрятал лицо в ладонях. Ему нужно было побыть в одиночестве, чтобы осмыслить услышанное, и никто — ни Рена Руж, ни Квин Би — не возражал, что это «в одиночестве» будет означать «рядом со спящей Принцессой».       Войдя сюда, он даже не взглянул на нее, — снедаемый чувством вины, он просто боялся посмотреть на любимую.       Два года он жил, даже не подозревая, что этим обязан ей.       Да, Рена пыталась утешить его, напомнив, что умер он, спасая Маринетт жизнь, и если бы погибла она, то воскресить ее у Кота бы не вышло, что голос и жизнь — неравнозначные понятия и что сама Маринетт ничуть не жалеет об этой сделке. Вот только легче от этого не становилось. И вряд ли стало бы, даже если бы Нуар узнал обо всем еще тогда.       Потому что он видел сегодня, как морщилась Маринетт, когда ее тело охватило свечение. Как дрожала она, когда треклятые насекомые вылетали из этого света. Как жмурилась, очищая чертову бабочку. Как упала без сил и уже третий час не могла проснуться.       И проходила она через такое раз за разом.       И ведь даже не сочла нужным рассказать ему об этом. Все держала в себе, делала вид, что ничего не случилось.       А хуже всего было то, что он в это поверил. Не нашел странным то, что всегда ответственная Ледибаг внезапно сложила с себя полномочия. Не усомнился в том, что Рена Руж и Квин Би сами восстанавливают разрушения. Не подумал, что говорить она перестала после того рокового сражения.       Акума его побери, он замечал только то, что хотел, что вписывалось в его идиотскую картину мира!       Он даже не знал, кого сейчас ненавидел больше: Бражника, из-за которого все произошло, или себя, даже не заметившего, что случилось.       Но в одном был уверен точно: теперь одолеть врага он желал с новой силой, ведь от победы сейчас зависела не только безопасность Парижа, но и жизнь любимой, чья душа была соединена с Камнями Чудес. Пусть Рена и сказала, что голос Маринетт не удастся вернуть, если злодеи не будут нападать на город, ей хотя бы не придется отдавать свои силы на его восстановление.       — Я сделаю все, чтобы ты жила спокойно, Принцесса, — прошептал Кот.       

***

      Натали неуверенно одернула юбку, поправила очки, нервно сглотнула, посмотрелась в зеркало, чтобы проверить, не выбилась ли из прически непослушная прядь, и, закусив губу, постучалась в дверь кабинета Габриеля Агреста.       Боже, как она надеялась, что сейчас он пересчитывает бабочек в своем злодейском логове и этот разговор можно будет отсрочить!       Увы, холодное «Входи» раздалось в ту же секунду. Глубоко вдохнув, она переступила порог.       — Что у тебя? — так же холодно, безэмоционально, бесчувственно. Словно говорил не человек и не о вопросах, чтоб их, касающихся жизни и смерти.       Впервые Натали хотелось соврать. Сказать, что ничего не видела или даже что видела все, но не было там ничего особенного.       Но она понимала, что Бражник, способный заглядывать в голову людям, легко распознает ее ложь, а сейчас перед ней сидел не Габриель Агрест, а главный злодей Франции, чьей правой рукой она была уже черт знает сколько.       Да и зашли они вдвоем уже слишком далеко.       — В Ледибаг она не превращалась, — подобно начальнику, безо всяких эмоций в голосе, сообщила Натали. — Но божьих коровок выпускала и акуму очистила именно она.       Губы Бражника искривились в жуткой ухмылке.       Натали почти почувствовала укол совести.       — Дальнейшие планы? — спросила она, впервые боясь услышать ответ.       — Такие же. Только к Камням Чудес теперь добавилась и девчонка.       — Но она ведь умрет, если провести ритуал! — сама не зная почему, выпалила Натали.       — Ты забыла, зачем мы хотим его провести?! — рявкнул Бражник, кулаком ударив по столу. — Или ты уже не хочешь возвращать к жизни Эмили? — он медленно поднялся, нависнув над столешницей. — Разве она не была… — он на секунду запнулся, уставившись перед собой невидящим взглядом. — Твоей лучшей подругой? Разве не считала тебя почти сестрой?       — Месье Агрест, эта девушка… ведь Адриан же любит ее… как же он?       — Я собираюсь вернуть ему мать, — отрезал Бражник. — Переживет.