Сон

***

Уставшая, измотанная, какая-то невероятно опустошенная, она курила на балконе. Под балконом гомоном, так несвойственным поздней ночью, если не сказать, ранним утром этому городу, гудела-шумела толпа; чуть дальше, там, за пеленой весеннего зеленого марева едва распустившейся листвы резвилось море, шумом прибоя приветствуя новую долгожданную весну. — Устала? — мужская крепкая рука легла на плечо. — Хочешь кофе? — Шампанского хочу, — призналась она, — много-много.

***

Хлопнула пробка, почти в потолок ударила шипящая струя, заливая два тонких бокала, руки, манжеты форменной рубашки и кителя, часы, и снова манжеты рубашки и дорогого пиджака. Она неожиданно по-девчоночьи взвизгнула, отхлебнула пену, не позволяя напитку вырваться из бокала, смотря сквозь бегущие в бокале пузырьки на первые лучики солнца, придающие напитку какой-то абсолютно особый, неописуемый цвет. — За победу! — За нашу победу, — поправила она, и залпом выпила шампанское. Она со звоном поставила бокал на широкий подоконник, и, словно откликаясь на этот звон над городом поплыл перезвон часов, сменившийся старой знакомой мелодией. Люди переглянулись и рассмеялись. — Ну слава богу, отодубела, — довольно улыбнулся мужчина, допивая шампанское. — Что? — девушка поперхнулась сигаретным дымом — она как раз закурила. — То. Весь день напоминала мне Цереру мраморную. А сейчас в себя пришла. — Цереру-то почему, — снова удивилась девушка, — я как-то на роль колхозницы не согласна. — Ну не Пифией же Дельфийской тебя звать, — снова рассмеялся мужчина, наливая ей шампанское. — Да и потом, я точно знаю, кто за такое сравнение еще обидеться может. Мужики у нас, сама знаешь, иногда не в меру ревностные ревнители. — Это да, — согласилась она, делая маленький глоточек. Ей вдруг показалось, что она или пьяна, или спит, ибо вот прям сейчас, там, внизу, почему-то незаметно для все еще гуляющей толпы, на постаменте крутанулась бронзовая фигура, которая явно искала взглядом именно ее, а найдя, приветливо помахала ладошкой. — Так ты мне расскажешь, чего ты весь день замороженная была? — Да не замороженная, а опустошенная, — поправила она, — ведь когда слишком долго о чем-то мечтаешь, а потом получаешь это, то кажется, что все закончилось, что… — Я понял. — А потом вдруг все стало ясно, светло и… И правильно. Так, наверное. — Понимаю. Она хотела возразить, но потом поняла, что он на самом деле понимает, ибо испытал все тоже самое, причем не только сейчас, но и несколькими годами ранее, по крайней мере, так тогда казалось ей. — Ладно, надо попробовать поспать немного. Вчера был хлопотный день, сегодняшний будет легче, конечно, но не сильно. Отдыхай. Сладких снов! — Доброй ночи!