10 причин отказаться

Каждый родитель хочет гордиться своим ребенком. Каждому кажется, что все дети как дети, а его — особенный, уникальный, с фантастическими талантами. Пожалуй, в благополучных семьях не бывает родителей, которые бы не желали своему ребенку добра, не мечтали, чтобы тот достиг большего, чем они сами. Так почему родители не понимают своих детей? Ведь все идет к тому, чтобы родителям и детям было как можно лучше друг с другом? Или на самом деле понимающие, внимательные к детям родители — редкость? Иногда, мне казалось, что взрослый не способен понять ребенка, даже несмотря на то, что когда-то давно мы все были детьми. Наблюдая за взаимоотношения детей и взрослых возникает один вопрос: почему взрослые не могут быть более снисходительными? Ведь вы были детьми, а дети еще взрослыми не были. Вспомните, как вы сами придумывали себе воображаемого друга и как ваши близкие утверждали, что на самом деле никакого «Саймона» нет. Как просили не доводить вас прямо к классной комнате, ведь вы стеснялись своих родителей, или как во время игры «пол — это лава» сшибали мамину любимую вазу. Конечно же классика — пытались сделать маме приятное — умудренная и только вам понятная картинка, которую вы нарисовали с помощью маминой дорогой косметики, а украсили декором вырезки из папиного (оказывается очень нужного) журнала. Но, вместо радостных глаз мамы и ее довольной улыбки, в лучшем случае вы получали укорительный взгляд, а в худшем — затрещину от отца. Хотя открытка была довольно красивая. В некоторых случаях эта оплеуха отбивает творческий потенциал у ребенка. — Лиззи, — шепчет мне мама на ухо, попутно стягивая с меня одеяло и перебирая мои волосы. — дорогая, пора вставать. — Зачем? — сонно бурчу я, натягивая одеяло на голову. — Нас ждут великие дела! — Великие для нас, но крошечные для вселенной. — Мы можем опоздать. — мама хохочет, продолжая стягивать с меня одеяло. — И куда же? — уже более заинтересованнее. — Я тебя повезу в одно очень интересное место.

***

Автомобиль остановился возле небольшого здания, я выглянула из окна, рассматривая пейзаж. Простое, когда-то белое здание. Сейчас же на нём красовались нарисованные персонажи из моих любимых мультиков, а рядом красовалась огромная детская площадка с маленькой песочницей посередине, которую окружали качели на любой вкус. — Эм, это садик? — с тревогой в голосе спрашиваю я. — Да, детка. Тебе нравится? — Мне было 3 года, и на этом закончилось моё детство. — пафосно подытожила я. — О Боже, Лиззи, мы же это уже обсуждали. Ты пообещала ходить в садик взамен на велосипед. — Но… — Лиззи, детка, я понимаю, ты будешь по мне скучать. Поверь, я тоже скучаю, но мне нужно идти на работу. — Дело не в этом, — тихо бурчу я, хватая мистера Пиклза (мой плюшевый пёсель), и сползаю с сидения. — Так-то лучше. — Софи победно улыбается. На входе в здание нас встретила девушка среднего роста и среднего телосложения. Её волосы были не сильно светлыми и не сильно тёмными. Под стать её волосам было смуглое лицо, черты которого стираются из памяти, стоит вам отвернуться. Однако, что-то меня в ней привлекло, так что я не могла оторвать от неё взгляд. Идеал — подходящее слово, чтобы описать эту девушку. Всё в ней было идеально, начиная от туго завязанных волос на затылке, и заканчивая отполированных до блеска лакированных туфель. — Доброе утро, миссис Софи. — вежливо, но с неким холодом поздоровалась она. — Это, я полагаю, ваша дочь. Как твоё имя, малышка? — девушка садится на корточки, чтобы её лицо было напротив моего. — Лиззель. — Я Дженни. Думаю, мы найдём с тобой общий язык. — Удачи тебе, детка. — Софи меня обнимает, и уже чуть тише добавляет: — пообещай мне вести себя хорошо. — Да, мама. Софи садится в свой серый старый автомобиль и уезжает. Дженни тем временем скептически осматривает меня, а затем поправляет слегка наклонившийся на бок бант. "Идеалистка", — проносится у меня в голове. — Пойдем, — она не грубо, однако крепко берет меня за руку и проводит в здание. — Это садик. Здесь ты будешь находиться, пока родители на работе. У нас есть особое расписание. Со временем, я думаю, ты привыкнешь. Начнем с того, что ты переобуешься. Где твоя сменная обувь? Я молча снимаю рюкзак в форме зайца и показываю Дженни. — Отлично, переобувайся, — с сомнением посмотрев на мои тапочки с завязками: — Ты сможешь их завязать сама? Тихо фыркнув, я завязала шнурки и победно посмотрела на девушку. — Молодец. — Уголки её губ немного дернулись. — Сейчас, я думаю, тебе будет лучше поиграть и познакомиться с ребятами. Открыв дверь, Идеалистка завела меня в комнату, наполненную детьми. Помимо детей в комнате присутствовала девушка, которая, казалось, не справлялась со своими обязанностями. — Элисон, почему так шумно? От голоса Дженни все успокоились и встали «по струнке». Не только дети, но и Элисон вытянулась в полный рост, убирая с раскрасневшейся щеки рыжеватую прядь своими полненькими пальчиками. — О, Дженни, они меня совсем не слушаются! Сейчас по расписанию развивающие игры, но они совершенно не хотят сидеть на месте. — Ясно, — с некоторым превосходством хмыкает Идеалистка. — Дети, помните, что я вам говорила? — Всё должно идти в своё время. — слегка корявым хором пропели дети. — А сейчас время чего? — Занятий. – Рассаживайтесь в круг, но для начала уберите игрушки. Потому что? — У каждой вещи есть свой домик. — таким же хором пропели дети. Ничего себе она их выдрессировала, они мне больше напоминают цирковых обезьянок, чем детей. — А теперь рассаживаемся в круг. Сегодня у нас непростой день, к нам в гости приехал далекий житель жаркой Африки, и согласился побыть с нами целый день. Давайте угадаем, кто это. Он царь зверей, у него грозный вид, громкий рык, пушистая грива, но у его жены острижены волосы. Ещё он старший брат домашней кошки. Как думаете, кто это? — Это лев! Да, лев! — радостно запрыгали дети. — Правильно, — Дженни вытянула из коробки игрушечного львенка. — Но он же иглусечный! — печально протянула девочка, сидящая рядом со мной. — Он просто заколдованный. О мой Бог, мне кажется, я не выдержу в этом месте. Послушание и «сюсюканье» всегда были моими слабыми сторонами. Если из-за Дженни царила атмосфера строгого порядка, которую, казалось, можно было пощупать руками, то, когда приходила Элисон, порядок сменялся расхлябанностью. Дети, казалось, больше любили строгую Дженни, чем излишне мягкую Элисон. Последней они просто пользовались, чего и следовало ожидать: чем лучше ты относишься к детям, чем больше ты им позволяешь, тем быстрее они садятся тебе на шею. Пару раз я даже видела, как, когда дети себя особенно буйно вели, на глазах у Булочки (я так прозвала Элисон, из-за её пухленькой фигуры и мягкого характера) наворачивались слёзы мне её было искренне жаль. Втянуться в атмосферу садика было весьма просто. В первые несколько дней я была во всеобщем центре внимания: со мной хотели играть почти все дети, мне предлагали свои игрушки, и даже предлагали поиграть за зданием, что было категорически запрещено. С течением времени про меня начали забывать, но с некоторыми детьми у меня получилось найти общий язык. Среди них была слишком умная для своего возраста маленькая азиатка Хелен, и слегка заикающийся парень Боб, который привлек меня своим добросердечием. С Хелен я начала общаться после того, как она поведала мне занимательную теорию насчет того, почему Дженни все слушаются. Уж не знаю, кто ей подобное рассказал, но я была поражена. Когда на часах было время игр, я устроилась с кубиком-рубиком за столом в дальнем углу комнаты. За этим же столом сидела Хелен с книгой сказок. До этого мы с ней не общались, можно даже сказать, что она демонстративно меня игнорировала. — Хочес-с-с сказать, что ты сможес-с-сь собрать эту штуку? — она жестом показала на кубик. — Думаю, что да. — пожимаю плечами и вспоминаю движения рук. Как же я любила собирать кубик рубика в прошлой жизни! У меня даже была коллекция из них: кубики разных размеров и форм. Настроение моментально испортилось. — Ты его собрала! — восторженно воскликнула девочка. — у меня никогда не получалось.. — чуть грустнее добавила Хелен. — Это довольно просто, — пожимаю плечами. — А можес-с-с меня научить? — Ну-у-у-у, эм.. я попытаюсь. — А взамен я тебе расскажу секрет Дженни. Её все бояться потому, что её боится один человек. Знаес-с-сь, как в эксперименте с бананом и обезьяной. Клетка, а в ней пять обезьян. Под потолком подвязана связка бананов. Под ней лестница. Проголодавс-с-сись, одна из обезьян подошла к лестнице за бананом. Как только она дотрагивается до лестницы, открывается кран и ВСЕХ обезьян обливают очень холодной водой. Проходит немного времени, и другая обезьяна пытается достать банан. Та же ледяная вода. Третья обезьяна пытается достать банан, но остальные хватают ее, не желая холодного душа. А теперь убери одну обезьяну из клетки и замени ее новой обезьяной. Она сразу же, заметив бананы, пытается их достать. К своему ужасу, она видит злые морды остальных обезьян, атакующих ее. После третьей попытки она поняла, что достать банан ей не удастся. Теперь убери из клетки еще одну из первоначальных пяти обезьян и запусти туда новенькую. Как только она попыталась достать банан, все обезьяны дружно атаковали ее, в том числе и та, которую заменили первой (да еще с энтузиазмом). И так, постепенно заменяя всех обезьян, мы приходим к ситуации, когда в клетке окажутся пять обезьян, которых водой вообще не поливали, но они не позволят никому достать банан. Точно так и Дженни — она нам нечего не сделала, но из-за слухов, которые ходят вокруг неё, её все бояться. — Каких слухов? — Ты не знаес-с-сь? Говорят, что мисс Дженни ведьма. Был один парень, который отказывался слус-с-ать её. Через пару дней он пропал, и пошли слухи, что она его превратила в солдатика, который появился в день его пропажи. Так же было с ес-с-е одной девочкой, только она сломала ногу и долгое время лежала в больнице. Все это знают и бояться её, поэтому такая тис-с-ина. Хоть те дети, которые рассказывали эти истории, уже давно пос-сли в школу, сами слухи об этом витают до сих пор, и все бояться мисс Дженни. — Хочешь сказать, это не правда? — Нет конечно, это чус-с-с-ь. И все же, мы как эти обезьяны. — Ты такая умная! — искренне восхитилась я. — Конечно, я холо-с-с-о развита. Мама говорит, что я буду недолго в этом садике, потому что меня определят в специальный, и в с-с-сколу я пойду для одаренных детей. — гордо задрав нос, произнесла Хелен. — таких, как я, мало. Я особенная. Слишком высокомерная. Иногда из-за этого мне хотелось дать ей в нос, но её высокомерие было оправданно, ведь таких умных детей я ещё не встречала. Даже я не могла похвастаться такой смекалкой. Но в одном я, всё же, её превосходила — кубик, который она так и не научилась собирать, что её сильно расстраивало. Я, в свою очередь, в любой удобный момент стремилась показать своё превосходство. Боб был полной противоположностью Хелен: слегка глуповат, неуклюж, но с большим и добрым сердцем. Милый Боб, который рыдал над разбившейся ласточкой и пытался забрать домой котенка, которого выкинули на улицу. Боб, которого часто ругали, за то, что он прятал завтраки, которые нам давали, чтобы накормить очередного бездомного животного. Сколько бы над ним не бились, он не мог посчитать до десяти и назвать первые три буквы алфавита. Он существенно отставал от нас в плане развития, пробыл с нами до момента выпуска, а потом его отправили в интернат. Дженни всеми силами добивалась от матери Боба, чтобы его изначально перевели в специализированное учреждение, на что женщина кричала, что её сын не отсталый, а просто медлительный. Боб часто рассказывал о домашних ссорах, и о том, что отец хочет перевести его в другое место, но мать категорически против. Бедный Боб, мне было его искренне жаль.. он не понимал своего отличия от других, не понимал, за что над ним часто смеялись и называли дураком. Возможно, именно поэтому я очень сильно привязалась к нему.