Нежданный сюрприз

      Тэхен, проснувшись утром, чувствовал приятную негу во всем теле. Он потянулся всем телом, жмурясь, прошедшая ночь была самой лучшей. Во внутренней стороне бедра что-то неприятно тянуло, посмотрев, Тэ увидел засохшую сперму, он цокнул языком вспомнив Чонгука и его вчерашнюю страсть, но в обиде не был. Наоборот, было приятно думать об этом. Тэ встал с постели, надел боксеры и пошел в ванную смывать этот стыд, который вспоминать можешь только с красными от смущения щеками.       С этими тренировками и выступлениями три недели прошли незаметно. Тэхен поводов для ревности Гука не подавал, был более-менее сдержаннее. Однако, очередная встреча с актерами все испортило, а ведь ничего не предвещало беды. После просмотра некоторых видео, снятых после сериала, Чонгук понял к кому стоит его ревновать, а кому не особо. К кому стоит ревновать на первом месте у Гука был Минхо, уж слишком часто он обнимал Тэ; на втором месте был Чжихан, хоть он не слишком часто обнимал, но его взгляды говорили о многом; а на третьем месте был Хенсик, обнимашек от него не так много и взглядов тоже. И на самом безопасном месте в его списке был Сочжун, он то ли знал об их отношениях, то ли догадывался, но к Тэхену особо не лез, по крайней мере, больше положенного. Листая информацию про хваранов в интернете, Гуки увидел компрометирующее фото. И решил устроить взбучку Тэхену, когда тот вернется. Так он сидел, наверно, минуты 3 или больше, обдумывая все это, вышел из дум, услышав хлопок двери. Обернувшись в сторону двери он увидел Хосока, ждущего чего-то, похоже он о чем-то спрашивал.       --Хоби-хен, ты о чем-то спрашивал? Я просто не расслышал.       — Вижу. Я спрашивал: где Тэхен? Если он не с тобой, как обычно, тогда где он?       — Он пошли на встречу с хваранами. — При упоминании актеров, в глазах Гука появились искры, которыми можно было не только разжечь пламя, но и сжечь целый дом.       — Вау-вау, полегче. Что это еще за взгляд, а? Будто убивать готов. — прыснул от своих слов, Гуки и убийство? Нет, это милое существо не способно на убийство. Или все же…       — Гуки, что случилось между тобой и Тэхеном? — он ждал пока тот не ответил, видел, как ему трудно признаться в этом, поэтому терпеливо ждал.       --Ну… понимаешь, хен, я ревную Тэхена, — у Хосока от расширились глаза от удивления, — к хваранам. Чонгук опустил голову, будто в чем-то провинился, не хотелось показывать своего смущения, наверняка розовые щеки.       — Чонгук, послушай меня, ревновать любимого человека это нормально. Постарайся не переходить границы, много ревности утомляет — не того, кто испытывает эту ревность, а того, к кому она направлена. И ревность — это проявление любви. Я хоть в этом почти ничего и не понимаю, но я думаю, что это именно так.       — Да, ты прав и … — их разговор прервал Тэхен, который пришел как раз со встречи. Хоби понял, что он должен уйти, и понял он это по лицу Чонгука и ничего хорошего его лицо не предвещало.       — Я пойду, наверно. — Сказав лишь это Хосок вышел.       Тэхен бросив сумку на пол, сразу направился к шкафу, взяв оттуда широкие шорты и легкую футболку, переоделся. Тэ прислонил свою голову на плечо Гука, Ви был удивлён долгим молчанием младшего. Спросил его об этом:       --Гук, а чего ты молчишь?       — Да, так… думаю, как бы тебе все сказать, в голове просто каша. Так вот, я про твоих коллег по цеху, скажем так, которые очень сильно тебя любят. Посмотрел с кем тебя сводят фанаты. И случайно наткнулся на одно фото, где ты и Минхо. Да, лучше я покажу. — протянул Тэ телефон, на экране был Тэ и Минхо, и Минхо держал Тэхена за задницу. — Как ты мне это объяснишь? Какой-то левый парень трогает твои ягодицы…       --Гуки, просто он такой человек, я сказал ему, чтобы он больше так не делал. Тогда был концерт, много народу, не бросаться же мне на него. Он это сделал в шутку.       --Может быть, пусть они держаться подальше от тебя, тем более от твоей задницы. Это просто не выносимо. — Чонгук втянул воздух сквозь зубы, нужно успокоится. Сдержаться. Когда он впервые увидел эту фотку, из его груди будто весь воздух выкачали, как удар в солнечное сплетение, от которого выбивает весь воздух, и дышать трудно.       — А, что ты хочешь, чтобы я сделал? Я же не могу контролировать каждый момент… — видно было, что терпение Тэ было на исходе.       — Не будь таким, они такие, потому что ты им позволяешь, ты подпускаешь их слишком близко к себе. — Чон встал с кровати, говорил это повернувшись к Тэ лицом.       --Гуки ты все равно не понимаешь, я — это я. Каждый человек отличается друг от друга. И мне надоели твои выходки, ты постоянно ревнуешь, это надоедает. И мне это тоже надоело! — последнее предложение он выкрикнул.       — Ах, значит, тебе это надоело, мне тоже надоело то, что ты позволяешь обхаживать себя. Они это делают, потому ты им это позволяешь, — Гуки говорил это указывая на него, они кричали друг на друга. Тэхен открывал и закрывал рот, как рыба, он не мог выдавить из себя хоть что-то. Это ударило по самому больному. Сердце колотилось, голова будто раскалывается на две части. Тэ не хотел больше там оставаться, поэтому вылетел из комнаты. Ему нужно выйти, но почувствовав слабость в теле, он упал на диван в гостинной. Он был бледен, как полотно. И дышал глубоко и через раз. К нему подлетел Джин, который в это время сидел в гостинной, копался в телефоне. Быстро направившись на кухню, принес оттуда мокрое полотенце, положил на лоб Тэхену. Перед глазами пульсировали черные точки, все кружилось. Ви выпил стакан воды, принесенный Джином.       — Может, в скорую позвонить? — Джин кружил над Тэхеном, как пчелка над цветком.       — Не надо, наверно, я просто переволновался.       --Может, тогда Гука позвать?       --Нет! — слишком резко ответил Тэ, — мы с ним поссорились, не надо его звать.       — О, понятно. — Теперь все стало на свои места, понятно почему он так переволновался. Перенервничал.       Сегодня он будет спать в комнате Джина. Ничего не хочется, все потеряло для него интерес. На душе паршиво, а тело как-то приходит в норму. Плакать охота. Глаза сами наливаются соленой водой, он идет в ванную, чтобы поплакать там. Забежав в ванную, он закрывает дверь на замок. Он присел на крышку унитаза и дал волю слезам. Это обида, которая давит на грудь, хочется все разбить к чертовой матери, убежать далеко от этого мира, от жизни, всего, что связано с ним. Почему так трудно, слезы душат, будто веревка обвита вокруг шею, мешает дышать. Рыдания вырываются из груди с новой силой, хочет остановится, но не может. Истерика.       Вспоминается каждый момент, проведенный вместе. Неужели это конец? Неужели не будет больше этих невесомых касаний пальцами о кожу, рука на бедрах вовремя фансайнов, сводящие с ума поцелуи, эти полные любви и преданности глаза. Не хочется отпускать, принимать это за правду. Нет. Это на время, они просто устали. Люди, которые созданы друг для друга, не могут просто так разойтись, из-за какого-то пустяка. Они непременно помирятся. Просто тошно от всего, эти концерты, тренировки, выступления и все по кругу. Нужен отдых, расслабить нервы. Просто тош-но. Нет, Тэхену по-настоящему тошно, он еле успевает открыть крышку унитаза, как его начинает вырывать. Наверно, съел что-то не то. Его отпускает немного. Потом это повторяется.       Вымыв лицо ледяной водой, чтобы придти в себя. Ополоснув рот, он выходит из ванной. Как только выходит он натыкается на две пар глаз, Джин позвал Намджуна. Он видит беспокойство на лице лидера, видимо его лицо выглядит не очень. Голова все еще кружится. Кажется, он поспешил и вышел слишком быстро, потому что его начинает укачивать, ноги не держат. Глаза сами собой закрываются, против воли. Он проваливается в темноту, и падает на пол, но его вовремя успевает подхватить Джин и Намджун.