Нежданный сюрприз

      Тэхен всю ночь думал об этом, как все это могло произойти с ним. Воспринимать, а тем более верить в это было трудно. Как давно он таким был? С рождения? Почему это не случилось раньше, ведь они с Гуком уже как два года вместе. Все эти вопросы крутились в голове Тэхена, ответа он на них не находил. Если он такой с рождения, об этом кто-нибудь да узнал бы, должен был узнать. «Родители!» - вдруг осенило Тэхена, ведь первыми людьми, которые что-то узнают о своих детях, это родители. Энтузиазм Тэхена пропал сразу, как он сможет все объяснить родителям, какой реакции от них ждать он не знал. Он боялся их реакции, презрения в глазах, непонимания. Даже родители девушек не всегда принимают их, когда они беременеют вне брака. А тут он – парень. Притом, который залетел от другого парня. Какой абсурд!       От всех этих мыслей у Тэхена разболелась голова, пульсировало в висках, будто кто-то по голове ударил. Тихий час в больнице уже наступил давно, так что ему надо было заснуть, будят в больницах рано. Он заснул, но сон его был беспокойный, он просыпался вспоминая что-то, его будто выбрасывали во сне – взяли за шкирку и пинком швырнули из постели – так он проснулся за ночь 3-4 раза. Из-за беспокойного сна будет болеть голова, пересилив себя и закрывающиеся глаза, он думал о том, что будет делать дальше.       Чонгук сидел на траве в национальном парке, и думал обо всем, что произошло за день. Сказать, что день был насыщенный – ничего не сказать. Он будто находился в другом мире, и все это происходит не с ним. Он не верил в это, да и кто поверил бы. Это больше похоже на фантастику. Его посетила мысль, а что если об этом узнают фанаты, то есть о том, что он забеременел мало кто поверит, а вот то, что есть ребенок – это никто отрицать не будет. Потому что думать о том, чтобы отдавать кому-то ребенка никто не собирается, дети – это счастье, они должны расти с родителями. Дети – цветы, которые должны получать лучи любви, как от солнца; тепло и ласку, как вода для растений, чтобы расти здоровыми и крепкими, радовать родителей своим существованием.       Как такое могло быть? Чонгуку было очень трудно понять. Получается он станет отцом? Он не особо дружил с детьми, не то, что Тэхен, который просто обожал детей. До него только начало доходить, а ведь точно: ему придется смотреть за ребенком, играть с ним, учить его всяким примочкам – это произойдет, когда ребенок будет ходит и говорить, а ведь до этого ему придется кормить его, менять памперсы, смотреть в оба глаза, чтоб ненароком не упал и не ударился. Господи! Это же столько ответственности получается.       Чонгук подумал обо всем этом и у него голова закружилась, но с другой стороны, это только первый год, потом будет легче. Он о таком и мечтать не мог, а ведь где-то глубоко внутри он мечтал об этом, иметь ребенка именно от Тэхена. Этот ребенок, только их – его и Тэхена, частичка Тэхена и частичка его самого, и никого больше. Разве не это счастье? Как же ему повезло, другие могут только мечтать об этом!       Чонгук почувствовал, как что-то щекочет лицо, и, дотронувшись, он понял, что это слезы. Он не заметил, как он начал плакать, плакал он редко, но эти слезы были слезами счастья. Его настолько переполняло от этих чувств – радости, счастья, эйфории – что он просто заплакал.       Он не заметил, как появились первые лучи солнца, освещая землю своим сиянием; как птички запели свои песни, гоняясь друг за другом; и воздух был настолько чистым, что хотелось только вдыхать и вдыхать, не прекращая. И с новым днем Чонгук будто увидел мир совершенно по-другому, он увидел мир под другим углом, будто только что проснулся от столетнего сна. Новый день, новые события, лучшего и пожелать нельзя.       Решив, что нужно возвращаться, Гуки вышел из парка. Не спеша он побрел по тротуару, появились первые люди, вышедшие на пробежку. Странное чувство одолело его, так, что он коснулся рукой груди, он вспомнил Тэхена, а ведь вчера он просто сбежал. Хотелось к нему. Увидеть прямо сейчас, в эту самую секунду, почувствовать тепло. И он сорвался на бег. Странная, необъяснимая тоска одолела его, будто чей-то зов его приводит к этому месту, к Тэхену. Если он не последует этому зову оборвется какая-то невидимая ниточка, и он не будет больше этого чувствовать. Нельзя этому позволить. Он бежал, не замечая ничего: как быстро проносятся деревья, люди, все то, что окружало. Сердце забилось настолько сильно, что готово было выпрыгнуть, дыхание сорвалось, но мысль, что его ждут, подпитывало его, не позволяло не то что остановится и передохнуть, даже замедлить бег.       Вчера он дал слабинку, сбежал. Это уже предательство, оставлять близкого человека одного, когда вы почти каждую ночь страстно клялись быть всегда рядом, не словами, но клялись. Это сбитое дыхание, колющий бок, пульсация в висках, сведенные мышцы ног – плата за слабинку. Он должен окупиться перед собой, перед своей совестью. Пусть Тэхен не узнает, но он будет с этим жить, мыслью, что в трудную минуту он сбежал, оставил в одиночестве. Да, возможно, кто-то посчитает это пустяком, но перед своей совестью, что изощренно подкидывает и напоминает о каждом моменте жизни, он будет в долгу. Он должен окупиться. Хоть так, но должен.       До больницы он добежал быстро, передохнув у дверей, вошел. Только редкие пациенты встречались, которые не спеша шли на процедуры. Узнав в регистратуре номер комнаты, он размеренным шагом направился в сторону комнаты, в которой разместили Тэхена.       Медленно открыв дверь, он зашел внутрь. Тэхен лежал повернувшись спиной к двери, слушая какую-то песню в наушниках. Подойдя ближе, так, чтобы увидеть лицо Тэхена, Гуки увидел как тот еле шевелит губами, медленно качая головой. Он коснулся рукой плеча Тэ, привлекая внимания, тот повернувшись сразу ахнул, подскочил, попутно снимая наушники.       – Гуки, ты пришел! – Тэхен был взволнован, подскочив с кровати сразу кинулся в объятья.       – Тэ, прости меня, мне нужно было время… - ни о чем не хотелось больше говорить, просто молча стоять обнявшись, и чувствовать друг друга. Гуки наслаждался объятьями, он медленно вдыхал запах Тэхена, позволяя аромату впитываться в каждую пору. Он любил запах Тэхена, не душистого мыла, не ароматных с разными запахами гелей, а именно запах Тэхена. Родной, свойственный только ему, он больше ни у кого не почувствует такой запах, только у него одного он есть. Руки Чонгука были на талии Тэ, он медленно скользил ладонями по его спине, сжимая в кулак ткань одежды, прижимая еще ближе, будто пытаясь слиться с ним, оказаться единым целым.       Они оторвались друг от друга, смотря в глаза. Находя все нужные слова в глазах, не сотрясая воздух глупыми словами, просто понимая все через глаза, что говорят больше, чем любые, хоть миллионы слов. Гуки коснулся губ Тэхена, закрепляя все «сказанное». Это был целомудренный поцелуй, касание губ. Он коснулся губами рядом около рта, потом целуя щёку, нос, вторую щёку, в лоб, закрывая глаза при каждом поцелуе. Остановившись, протянул руки к его голове, держа за шею, запуская пальцы в волосы, теребя их между пальцев; глаза его блуждали по лицу Тэхена, будто ища кусочек, который пропустил. Тэхен, не отрывая своего взгляда смотрел на Гука, с улыбкой на лице, наслаждаясь лаской, чуть ли не мурлыкая. Гуки коснулся его скулы, на что Тэ чуть склонил голову в бок, открывая больше вида для поцелуев, чем и воспользовался тот, скользя губами по шее, оставляя мазки, невидимые следы. Тэхен был чувствителен, губы Гуки, его горячее дыхание, творили с ним странные вещи. Определенные участки его божественной шеи, были настолько чувствительны, что стоило провести по ним губами, как Тэ еле слышно стонал.       Гуки оторвался от его шеи, облизывая губы, вкус родного человека. Они сели на кровать, переводя дыхание. Первым успокоился Чонгук, он сразу же опустился перед Тэхеном, вопрос читался на его лице, не понимая, что тот пытается сделать. Гуки посмотрел вверх, смотря в глаза Тэ, положив свои руки тому на колени, как бы прося разрешения на действия.       – Можно я коснусь его… - недоговорив он потянул руки к животу Тэхена, медленно поднимая футболку, снова поднимая взгляд, следя за его реакцией, и вновь опуская взгляд на живот. Реакция была самая ожидаемая – Тэхен широко улыбался, он не мог объяснить переполняемые его ощущения. Он положил свои руки на руки Чонгука, тот сразу же поцеловал их, беря ладошки в свои. Он стал выцеловывать каждый участок живота Тэ, он начал сразу смеяться громко, то ли от щекочущих ощущений, то ли от радости.       – Что ты делаешь? – сквозь смех сказал Тэ.       – Как «что я делаю»? – это был скорее риторический вопрос, - я целую нашего мылаша! – продолжил он.       – Ты целуешь мой живот, и щекочишь меня, - все также сквозь смех проговорил Тэхен. Ему нравилось это ощущение, радостно-счастливое.       – Он же все чувствует, и мои поцелуи, и твою реакцию на все это. Особенно твою… - они все также смеясь и радостно хихикая, нежились друг с другом.       Вскоре они перестали и просто решили полежать на кушетке, в объятьях, иногда нарушая блаженную тишину парой-тройкой слов. Голова Тэхена покоилась на груди Гуки, слушая его спокойное сердцебиение и тихое дыхание, он чувствовал себя в безопасности. Даже если и будут разногласия, он понимал, что он не один, есть человек, которому он целиком и полностью подарил свое сердце, а тот отдал свое. И он, чтобы не случилось будет его хранить, и носить с собой всегда, всю жизнь. Пока будет биться его сердце и сердце, которое он хранит рядом со своим.