Когда солнце взойдет на севере

Громада «Затмения» дрогнула один-единственный раз и исчезла в гиперпространстве с короткой вспышкой от двигателей. — Осторожнее, кому говорят! — рычал Баден'сих'арт. — Прорежешь об него костюм, перезаражаешь всю команду! В главном ангаре «Орфра» пятеро чиссов в защитных белых костюмах грузили в очередной вакуумный контейнер третье окоченевшее тело. Вернувшись с людского разрушителя, Нсихар отстранил от этого дела своего адъютанта и сам принялся руководить процессом, а Тэлив обошел крейсер от трюма до верхних ярусов, чтобы поговорить с латавшими дыры техниками. Сейчас он уже вернулся и, стоя в стороне во главе группы, которая пришла сменить работавших, разглядывал черные тела, больше похожие на обтянутые кожей скелеты, ощерившие зубы в предсмертной агонии, с уродливыми наростами органических имплантов. Конкретно у этого вместо левой руки имелась темно-багровая клешня, покрытая блестящими, окруженными сырым мясом волдырями, а из правой стороны шеи выходило и врастало в череп нечто, напоминавшее ногу арахнида. — Не заразные они, когда по-настоящему мертвые, — послышалось от стоявшего рядом чисса. — И когда без палок. Тэлив невольно скосил на него глаза — поворачивать головы в костюмах было почти невозможно. — Откуда такая информация? Их никто не трогал без костюмов, не считая тех, кто убил самого первого. И никто из них не выжил. Чисс вдруг вдавил кнопку своего шлема, откидывая вверх забрало, и развернулся всем телом к командиру. Глаза его странно блестели. — Почему вы так считаете, сэр? — Потому что иначе выжившие были бы представлены к награде, а... — Тэлив осекся. — Ты был там. В той команде. Я верно догадался? Чисс кивнул — и отвел взгляд. Тэлив хорошо знал этот паттерн: он был паттерном старой боли. Пусть погибли не все, но победа явно досталась тяжелой ценой. Тэлив промолчал: сейчас не место и не время говорить о прошлом. Но тот факт, что, как оказалось, имена героев Доминион предпочел забыть, тревожил границы сознания. *** Лишь через полсуток по стандарту Ксиллы Тэлив вернулся в ангар. Прибывший на борт коммандер фаланги Дома Лоро в разговоре постоянно лез в те сферы, на которые его деятельность не распространялась: пытался выяснить, для чего одному крейсеру ЧЭОФ понадобилось отрабатывать маневры с пятью людскими разрушителями, как именно они все сумели одолеть материнский корабль, что у пришельцев было за вооружение, можно ли посмотреть на тела и как и куда именно «Орфр» намеревается перевозить тело спрута. Все закончилось тем, что Тэлив, предварительно поблагодарив за отклик на сигнал бедствия и за доставку материалов, в очень мягкой и дипломатичной форме попросил представителей Лоро сделать то, что про себя выразил предельно кратко: свалить к ранкору в зад. И еще спустя пятьдесят единиц вура Лоро наконец улетели. В ангаре же возобновилась работа. Тэлив выловил из команды того чисса, с которым говорил, отправил вместо него другого и вышел в коридор. — Коммодор? — как только дверь в ангар закрылась, чисс поднял забрало. В ответ Тэлив совсем не по-коммодорски опустился на пол, привалился спиной к стене и снял тяжелый шлем. — Я бы хотел узнать твое имя и услышать ту историю, — сказал он и отставил шлем в сторону. — Если она не слишком тяжела. Чисс повел плечами. Немного помялся, но сел рядом. — Меня зовут Харс'аг, раньше я служил в одной из боевых групп на малом крейсере. — Харс'аг тоже стянул с головы шлем. — Однажды мы были в патруле, — совсем как сегодня, — когда из гипера на нас вышел странный маленький корабль. Это был один из их истребителей, как вы понимаете. Он отстреливался от нас, как бешеный, но не уходил, и наш коммандер приказал приготовить тракционный луч. Но не пытаться притянуть врага, а бить по нему до тех пор, пока он не пропустит первый удар. Харс'аг согнул одну ногу в колене, уложил на нее руку и устремил невидящий взгляд в противоположную стену. — Пилотов мы не выпускали, били с борта. Этот мерзавец успел снять с нас две турели, прежде чем что-то у него рвануло на борту и нас толкнуло непонятной волной. Тогда коммандер приказал затащить его на борт. Он видел что-то; я понятия не имею, что, но как-то он догадался, что именно тогда звездолет удастся удержать от самоуничтожения. Другие все взрывались, если корабль ЧЭОФ перетягивал их гравиполе, но думаю, вы это прекрасно знаете. Мы тоже перетянули, но в тот раз звездолет действительно не взорвался. И коммандер повел нас захватывать первого из их расы пленного. Тэлив внутренне поморщился. — Ваш коммандер надеялся сохранить его в живых? Харс'аг кивнул. — Но он взял с собой пятнадцать солдат. Тогда мы думали, что это позор — идти в таком количестве на одного загнанного в угол пилота. — Чисс печально улыбнулся. — Но коммандер и тут оказался прав. Он сказал нам, что поначалу пленный не сдастся и будет готов бороться до последнего, но нам нужно попробовать найти с ним общий язык. — Но он не пожелал вас слушать, — негромко произнес Тэлив. Харс'аг снова кивнул. — Я даже не знаю, мог ли он нас слышать, сэр, — сказал он. — Уши у них есть, но они ничего не понимают и не хотят понимать. Это как... как шторма над Шианом, их ничто не останавливает. Ни слово, ни оружие. Заряды чарриков его не брали, ножи тоже, а вот его посох... Чисс потер рукой глаза: он помнил тот день слишком хорошо. *** — Не стрелять без моего приказа, — голос коммандера отзвучал в шлемах каждого из солдат. Пятнадцать пар глаз смотрело на представителя расы, готовившейся к крупномасштабному вторжению, и никто не видел в нем существо, готовое к переговорам. Когда они пришли, Чужак уже покинул свой звездолет и теперь стоял перед ним, крепко сжимая в длинных узловатых пальцах деревянный посох с резным навершием в виде головы змея. Узкий череп, лицевые татуировки, сочившиеся мутными белыми каплями, изуродованная щека, из которой вилось что-то тонкое, живое и, казалось, лишь наполовину принадлежавшее существу — все это напоминало Харс'агу демона из легенд до Обледенения. — Посох заточен, возможно, навершие тоже скрывает в себе оружие наподобие чаррика, — прозвучал голос коммандера, и Саг глянул вниз, чтобы увидеть, какой узкий у посоха конец и как он впивается в пол. — Не подходите ближе. Саг замер, в молчаливом восхищении смотря на то, как командир выходит вперед один и сближается с неизвестным существом. Коммандер остановился в двадцати шагах, медленно снял с бедра чаррик и столь же медленно начал откладывать его в сторону. Посох Чужака вдруг изогнулся, как живой, и длинная темная струя выстрелила изо рта змея в плечевой доспех коммандера, сбивая его на палубу. Чиссы только вскидывали чаррики, когда Чужак перехватил посох и занес его наподобие копья. — Огонь! — с холодной злобой приказал голос первого помощника. Ангар взорвался неоново-голубым штормом, но каждое попадание оставило на черном одеянии иномирца лишь смутный след, а лицо тот успешно закрыл предплечьем. Кто-то бросился вперед, наперерез инородцу, но тот одним ударом посоха смел прочь двоих, развернулся и всадил заточенный конец третьему в грудь. Острие вышло из спины, дважды пробив доспех, который не пробивали лучшие из металлов, а Чужак разжал одну руку и ухватил четвертого за горло. Даже сквозь шлем Саг, оказавшийся сейчас позади поднимающегося на ноги коммандера, услышал, как захрустели ломаемые хрящи. — Назад, — коммандер преградил ему путь одной рукой, во второй сжимая чаррик. — Назад, не подходить близко. Цельтесь в лицо. Новый плазменный шторм по одному-единственному существу выглядел бы нелепо, если бы это существо не продолжило спокойно стоять на месте, сквозь пальцы оглядывая противников. А потом оно просто швырнуло посох в середину строя. Попавший под удар отреагировать не успел. Широко клацнула челюсть змея, острые зубы со скрежетом проломили металл выше лицевой панели. Тварь успела выдрать кусок и до того, как ее сорвали прочь, плюнула внутрь темной струей. Саг никогда раньше не слышал, чтобы кто-то так визжал. Звук ударил по ушам, а раненый чисс повалился на пол, прижимая обе ладони к лицу. Коммандер уже был там — сбивал тварь рукоятью чаррика на пол, а через его плечо кто-то стрелял по Чужаку. Их всех вдруг разом оказалось в ангаре одновременно слишком много и слишком мало. Оставшись безоружным, инородец и не подумал отступить — напротив, он вновь стремительно сократил дистанцию. Саг, невольно очутившийся в стороне, увидел лишь хаос. Кто-то еще упал, кого-то Чужак отбросил в сторону звездолета, но никто из оказавшихся в ближнем бою больше не стрелял, не желая попасть по своим. Потом блеснула вспышка, пришедшая оттуда, где Саг в последний раз видел коммандера и еще двоих, пытавшихся оттеснить ожившего змея от хозяина. Но заряд вошел в дальнюю стену. Саг задержал дыхание. Прицелился выше голов своих, дождался, пока Чужак повернется полубоком, чтобы парировать удар чьего-то ножа. Вдавил крючок. Этот заряд попал Чужаку в затылок и хоть и не прошел навылет, но толкнул его вперед. Нож взметнулся снова — и переломился у рукояти, едва впившись в шею. Чужак почти небрежно, но все же бесконечно быстро врезал ногой в колено еще одному чиссу, выбивая сустав в противоположную сторону. Руку нападавшего перехватила когтистая лапа и вывернула ее под таким углом, что Саг со своего места увидел, как кость раздирает мясо и как рвутся белесые сухожилия. — Назад! — зарычал голос коммандера внутри шлема. — Назад, отставить рукопашный! Откуда-то — Саг не увидел — выскользнул живой посох, направился к своему хозяину и обратился в твердое древко, едва коснувшись его руки. Между Чужаком и воинами на миг образовалась прореха. — Сейчас, Харс'аг. У Сага не было времени удивляться, что коммандер обратился лично к нему: он снова выстрелил инородцу в затылок. Тот повернул голову в его сторону, и посох в его ладони отклонился назад, готовясь плюнуть. Этого оказалось достаточно, чтобы один из чиссов вцепился в оказавшийся под рукой металлический контейнер и с размаху ударил им Чужака в другое плечо. Внимание того рассеялось. Снова началась стрельба. Чужак занес посох, явно готовясь к новому броску. Кто-то из чиссов буквально прыгнул вперед, всем весом обрушиваясь на посох, и вырвал его из хватки хозяина. Чужак пошатнулся вбок, и Саг, рванувшись вперед, всадил заряд ему под череп. Чужак зарычал, но новый заряд ударил его в висок. Саг вложил в свой последний и окончательный рывок всю инерцию. Он пригнулся, уходя от возможной траектории кулака, и ударил врага плечом под колено. Что-то хрустнуло. Руку продрало изнутри жидким пламенем. Саг успел откатиться из-под ног сослуживцев прежде, чем сознание замерцало, как сломанный экран компьютера. Он видел, как Чужака валят на палубу. Как кто-то вжимает дуло чаррика ему между глаз, пока кто-то еще удерживает одну из его рук. Как со стороны кто-то третий раз за разом стреляет ему в голову. Видел, как чисс, выбивший посох, бьет тварь головой о палубу, как получает удар острием в живот, но другой чисс перехватывает змея за хвост и всем весом тянет прочь, а первый срывает с головы шлем, чтобы впечатать крепкую серапфисовую панель в уже ощерившуюся морду. Видел изувеченные тела тех, кому повезло меньше оставшихся. Кто-то еще двигался и хрипел. Чужак издал жуткий, булькающий звук — и в том, что можно было бы назвать агонией, смел в сторону державшего его чисса. Тот рухнул рядом с Сагом и засипел, когда воздух оказался выбит из легких. Сознание замерцало еще чаще, прежде чем схлопнуться темнотой перед носом. *** Харс'аг опустил голову. Тэлив, не отрывавший от него взгляда во время рассказа, протянул руку и коснулся его плеча. Харс'аг молча кивнул, прикрыл глаза и тяжело выдохнул. — И сколько выжило? — опуская ладонь, спросил Тэлив. — Шестеро, — хрипло ответил Харс'аг. — Пятеро погибли на месте, еще трое скончались от травм. Один... Чисс потер глаза рукой. — Один — тот, на кого напал змей, — мучительно умирал в течение двух дней, и никто не смог его спасти. Я никогда... никогда не смогу этого забыть. Я до сих пор вижу его изрезанное лицо и залитые ядом глаза, которые больше не светились. Это потом мы узнали, что посох как-то способен менять свое тело и прорезать плоть, стоит за него взяться врагу. Если бы не броня... если бы не броня, никто бы не выжил. Теперь Тэлив окончательно понял, почему оружие мертвых Чужаков по протоколу запрещено заносить на борт. — Если бы не коммандер, который сумел размозжить твари голову, и не Сар'инрокини, которая помогла ему ее удержать, мы бы точно все полегли там, — продолжил Харс'аг. — Сар'инрокини лишилась обеих кистей рук. Там просто ничего не осталось: ни брони, ни кожи, только ошметки мяса и голые кости. Коммандер сломал локтевой сустав, несколько ребер и едва выжил после проникающего в тело. Ему повезло, что на хвосте не было яда. Повисло молчание, давившее на уши, и не нарушалось до тех пор, пока Тэлив не заговорил вновь: — Но Доминион принял вашу жертву. Единственные знания о строении Чужаков, которые у нас были до сегодняшнего дня, — от вас. Почему саму историю замалчивают? Харс'аг тоскливо приподнял уголки губ: — Потому что мы напали первыми. В первую секунду Тэлив просто уставился на подчиненного, а потом медленно выдавил: — И что? — Мы напали первыми, — повторил Харс'аг. — И нас судили. Команду крейсера расформировали. Нас перекинули на разные корабли. Это сейчас флот более-менее принял мысль о том, что порой надо нападать первыми, но тогда так думал лишь наш командир. Он начал открывать нам глаза. Картина в голове Тэлива сложилась за удар сердца. — Митт'рау'нуруодо, — сказал он. — Митт'рау'нуруодо был вашим командиром. — Да, — ответил Харс'аг. — И если нас судили, то Митт'рау'нуруодо был изгнан навсегда. Закон оказался непреклонен. Тогда Совет уверил меня, что принял правильное решение, что мы были чудовищно неправы, и я подчинился ему. Но чем больше времени проходит, тем сильнее я убеждаюсь в том, что это Совет совершил ошибку. Не Митт'рау'нуруодо. Совет. В его голосе зазвенел металл, и Харс'аг гордо вскинул подбородок, с вызовом смотря Тэливу в глаза. Он выглядел так, как будто готов был драться за верность своих слов. — Да, я из Правящей семьи, — согласился Тэлив. — Но я не стану судить тебя за то, что сомневаешься в решении Совета. Ты прав. И Митт'рау'нуруодо был прав. Взгляд Харс'ага угас, и он снова опустил плечи. — Благодарю тебя, — сказал Тэлив. — И приношу извинения за то, что причинил тебе боль. Сейчас ты свободен, но я бы хотел поговорить с тобой еще когда-нибудь. — Да, сэр. Харс'аг поднялся на ноги, отдал честь и, развернувшись, медленно пошел прочь. Тэлив посмотрел ему вслед, растянув губы в темной, невеселой усмешке. Доминион изгнал Трауна, но все эти годы пользовался теми знаниями, что он добыл. Люди назвали бы это лицемерием. Чиссы назвали бы это принятием принесенной обществу жертвы и справедливостью закона. И те, и другие были правы. Прекрасно понимая позицию чиссов, Тэлив впервые за годы, проведенные здесь, в душе принял вариант людей. Но теперь он солдат Домиона. И он поднялся на ноги, надел шлем и направился в ангар. Выполнять долг чисса так ревностно, как только сможет.