Когда солнце взойдет на севере

Через половину вура все было кончено. «Орфр», позволив инерции оттолкнуть себя за пределы помех, развернулся и вернулся в бой, чтобы обнаружить, что Тэлив оказался прав. Командир имперцев был криффовым гением. Он успел скопировать действия чиссов, концентрируя огонь на отдельных участках материнского корабля, но, самое важное, — он сам понял то, до чего догадался Тэлив, но использовал свое знание куда лучше. Причиной, по которой материнский корабль выглядел на радаре как оснащенный электронными технологиями, стали какие-то импульсы, с помощью которых он управлял истребителями, как одним целым. Возможно, импульсы были электромагнитными. Возможно, слабыми гравитационными. Возможно, какими-то еще, какие оказался способен уловить радар. Тэлив полагал, имперец тоже не понял, что именно из его потока заглушки сработало и забило сигналы, рассыпав четкость и слаженность атак. Что бы это ни было, сейчас оно уже не имело значения. Попытаться разобраться можно будет потом. Сейчас шаттл переносил Тэлива и Нсихара через усеянное обломками пространство. Мимо иллюминаторов проплывали куски искореженного металла, сжавшиеся, порой еще еле заметно дергавшиеся куски разорванных истребителей и тела мертвых. И чиссов, и других, темных существ, единственного представителя которых Тэлив раньше видел лишь на голограмме. Измученный, изодранный «Орфр», у которого в ходе последнего этапа ведения огня перегрелись обе носовые пушки, остался висеть на отдалении. Тэлив стоял за креслами пилотов и не отрывал взгляда от того, что сейчас дрейфовало в черной пустоте среди обломков материнского корабля. Среди мириад маленьких шариков выплеснувшейся в вакуум жидкости висел смявшийся, сложившийся купол, как у медуз, диаметром почти в длину самого «Орфра», и обмякшие щупальца, безжизненно растопыренные в разные стороны. Казалось, они застилают полкосмоса. Тэлив никогда бы не подумал, что что-то подобное может передавать команды от звездолета к звездолету. — Они открывают ангар, — оповестил первый пилот. Тэлив кивнул. Он и сам видел, как снимается защитный экран с одного из зевов под брюхом корабля. Невольно подумалось, что бы сказал этому командиру имперцев Траун. И насколько он был бы им более горд, чем самим Тэливом. Связь с людским кораблем так и не установили. То ли те зачем-то соблюдали радиомолчание, то ли у них сломались передатчики. В любом случае, этот сверхразрушитель, как про себя называл его Тэлив, оставался неясным игроком на чужом поле боя. И что люди захотят за свою помощь, тоже было неизвестно. Шаттл вошел в поистине поражающий своим масштабом ангар и по указанию офицера управления посадкой опустился на отведенную ему площадку. Тэлив уже стоял у аппарели и чувствовал, как напряжен Нсихар. — Ты можешь остаться, — негромко сказал он. — Я знаю, ты не любишь людей. Нсихар изогнул бровь. — Остаться и отпустить вас одного? Я потерплю людей, если это будет значить, что вы в безопасности. Аппарель плавно начала опрокидываться вниз, давая возможность сойти на палубу имперского корабля. Как только появился свет, Тэлив, стараясь выглядеть максимально незаинтересованным, вытянул шею и посмотрел в расширяющийся проем. За то время, пока они разворачивались и садились, в пустом ангаре появилась стандартная группа встречи из отряда штурмовиков, выстроившихся в две линии. Аппарель откинулась полностью, и Тэлив увидел ожидавшего их мужчину в темно-оливковой форме и с плашкой капитана на груди. Если человек и был удивлен узреть столь же человеческое лицо на шаттле чиссов, то виду он не подал. — Добро пожаловать на борт дредноута класса... — говоривший на Общем капитан произнес название так быстро, как будто ему было неловко, и уже куда четче добавил: — «Затмение». Тэлив оставил вопрос трактовки названия класса и все свои мысли о том, что именно версия «Палач» с наибольшей вероятностью является правильной, и наклонил голову, переходя на тот же скрипучий язык людей: — Я коммодор чисского Экспансионно-Оборонного флота Митт'эли'ванто. Это мой первый помощник, капитан Баден'сих'арт. Мы благодарим вас за помощь от лица всего чисского народа. — Я капитан Джакс Джерджеррод, — человек поклонился, — и я рад прийти на помощь союзникам. К сожалению, мне придется нарушить правила гостеприимства и попросить лишь коммодора следовать за мной. Мой командир желает говорить с вами наедине. Тэлив приподнял бровь: — У меня могут быть тайны от моего первого помощника? Джерджеррод поморщился и, по мнению Тэлива, совершенно искренне. Что вызвало куда больше вопросов, чем если бы он просто отыграл неудобство. — Мой командир желает встречи наедине, — повторил он. — Я прошу простить нас обоих, но поверить и поступить так, как мы вас просим. Тэлив повернул голову к Нсихару. — Остаешься на борту, — сообщил он. Нсихар лишь поджал губы и спорить не стал, а лишь молча исчез в недрах шаттла. Тэлив спустился по аппарели, и капитан развернулся, чтобы зашагать с ним плечом к плечу. Штурмовики сомкнули строй за их спинами, но разошлись в разные стороны, когда офицеры достигли турболифта. — Ваш командир любит загадки, как я вижу, — с усмешкой заметил Тэлив, переходя обратно на Общий. Джерджеррод бросил на него почти страдальческий взгляд, кивнул, но ничего не ответил. Турболифт закрыл за ними дверь и взметнулся вверх так стремительно, что Тэлив почувствовал, как у него закладывает уши. Для такой высокой скорости две смены направления прошли очень гладко, а потом лифт остановился и раскрыл пасть, выпуская офицеров наружу. — Единственная дверь в конце коридора, — оповестил капитан Джерджеррод. — Вам откроют, как только вы подойдете. Тэлив проследил взглядом свой будущий путь. Никаких иных дверей и никакой охраны. — Признаюсь, вы сумели меня заинтриговать, капитан, — сказал он и, кивнув человеку на прощание, пошел вперед. Как и было обещано, дверь отъехала в сторону, стоило к ней приблизиться. Внутри царил полумрак, но все внимание сразу пришлось на фигуру высокого человека в белой имперской форме гранд-адмирала, стоявшего спиной ко входу. Нет, не имперской. Схожей, но другой. А в самой фигуре Тэливу вдруг почудилось слишком много знакомого — настолько, что он помимо своей воли вздрогнул и прерывисто втянул в легкие воздух. — Здравствуй, — раздалось на слегка акцентированном чеуне; фигура обернулась, откладывая на стол датапад. И Тэлив встретился взглядом со светящимися глазами мертвеца. — Я не... я не верю, — хрипло, почти по слогам выдавил Тэлив. — Митт'рау'нуруодо мертв. Он погиб три года назад. Стоявший напротив улыбнулся и сделал это так знакомо, что Тэлив почувствовал, как у него сжимается горло, а сердце протяжно и остро стонет болью. Тогда чисс, носивший имя самого известного преступника Доминиона, произнес: — Я вижу, что солнце пока не взошло на севере, потому что ты еще не адмирал. Но ты очень близок. Тэлив замер, неверяще смотря на оживший призрак из своего прошлого, и смотрел до тех пор, пока не нашел в себе силы заговорить: — Ты действительно жив... — голос предательски и непозволительно для командира надломился, когда Тэлив сумел произнести давно похороненное имя: — ...Траун. Алые глаза блеснули в полумраке. — Эли. Так его звали прежде, и то имя умерло вместе с неуверенным в себе юнцом, едва вышедшим из-под опекунской заботы. Но сейчас, при двух слогах, произнесенных голосом, о котором он так часто мечтал, Тэлив почувствовал, как возвращается юнец. Он опустил голову. Прикрыл глаза, собирая волю в горсти. — Почему ты жив? — Это долгая история, — Траун указал на стул с высокой спинкой, стоявший перед столом. — Садись. — Я должен как можно скорее вернуться на борт, — покачал головой Тэлив. — Наш сигнал бедствия еще в бою поймали на ближайшей базе. Это было уже около вура назад, за нами скоро прилетят. Он поднял взгляд. — И я не уверен, что тебе стоит быть здесь, когда они придут. Траун выгнул бровь: — Отчего же? — Вот это, — Тэлив развел руками, обозначая корабль, — если ЧЭОФ способен это сохранить в тайне, то насчет фаланги дома Лоро я не уверен. Лоро сейчас крепко дружат с Чаф, а Чаф разорвут твоего брата и всех Митт следом на куски, если узнают, что ты не просто не в изгнании, но еще и привел на территорию Доминиона это оружие массового уничтожения. На упоминании брата что-то в строгих чертах лица Трауна неуловимо изменилось, но тут же исчезло. — Хорошо, — тихо сказал чисс. — Я обещаю, что Лоро не узнают о том, кто сегодня командовал «Затмением». И я уведу его отсюда, но тебе потребуется достоверная история о том, как именно ты победил корабль Чужаков в одиночку. Тэлив приподнял брови: — Ты всерьез считаешь, я припишу себе эту победу? Я скажу, что это была ударная группа имперских разрушителей. А на вопрос, что они делали здесь, отвечу, что позвал их сам. На переговоры и... — он задумался, — и на отработку маневров. Получив серьезные повреждения в бою, люди ушли обратно в рукав Ауо. Лоро не сильны в войне и политике, а с Чаф я увижусь еще очень нескоро. Синдик Митт'рас'сафис же не сможет ответить ни на какие вопросы, потому что его тут не было. За время патруля команда «Орфра» успеет даже сфабриковать все договоры о маневрах. Увидев, как заинтересованно сверкнули алые глаза на названии крейсера, Тэлив почувствовал, как с ним происходит то, чего не происходило уже много лет. Он залился краской. — Полагаю, это сработает, — вслух сказал Траун и обошел стол, чтобы остановиться буквально в паре шагов. — Полагаю также, что мне не послышалось... Тэлив сжал руки за спиной. Весь внутренний порядок за полминуты затрещал по швам так, будто не было многолетней работы над собой. Будто он не пытался стать похожим на того, кто стоял сейчас напротив. — ...и крейсер действительно назван в честь супруга Химеры из чисских легенд? Тэлив печально улыбнулся. Отрицать очевидное было бессмысленно. Еще мгновение он не двигался, бесполезно пытаясь привести себя в чувства, но осознание, что тот, кого он ждал, кого он успел похоронить, стоит здесь, живой, теплый и так близко, нарушая всю субординацию, какая между ними когда-то была... Он не додумал. Он шагнул вперед, ухватил Трауна за ворот белоснежного кителя и поцеловал. Напористо, без немых вопросов о том, можно ли или нельзя, но со всей болью, что жила внутри и рвалась наружу последние три года. Траун ответил тут же. Тэлив крепче прижался к его телу, скользя языком по горячей десне и дальше, глубже, чувствуя ответную жаркую упругость и влагу и сильнее наклоняя голову вбок. Ладони легли на чужие плечи, и ровно в тот момент, когда чисс позволил себе начать расслабляться, Тэлив отстранился и вытер рот тыльной стороной перчатки. Теперь, когда боль перестала давить на горло, он еще очень многое должен был успеть сказать. — Ты выслал меня в чужую страну, — самым ровным тоном, на какой он был способен, произнес Тэлив, — вот с этим. Ладонь опустилась в карман и извлекла на свет серый цилиндр. Тэлив держал его за самый край, как будто устройство могло ужалить или укусить, и поднял вверх, к своему лицу. — Я извлек все уроки, — продолжил он, — выучил все, что ты мне сказал. Услышал, как ты называешь меня единственным другом, и что дальше? Невеселая усмешка мелькнула по бледным губам и исчезла. — А дальше, через неделю в Доминионе, я открываю в этой штуке первый твой секрет. Что ты, оказывается, мною гордишься, что я, оказывается, лучший и едва ли не умнейший человек, которого ты когда-либо знал. Тэлив с размаху сунул цилиндр обратно в карман. — Вот только я не рядом. И слышать это все на записи — это не слышать это все из твоих уст. Лично ты мне высказать не пожелал ни похвалы, ни всех остальных секретов. Он снова стиснул зубы на мгновение, а затем глядя прямо в алые глаза продолжил: — Как ты, видите ли, смотрел на меня все эти годы. Как думал о том, что я еще слишком молод и мне рано принимать какое-либо решение. Что своими чувствами ты втянешь меня в еще большие проблемы, чем уже втянул. Но вместе с этим ты имел наглость, — последнее слово Тэлив будто выплюнул чиссу под ноги, чувствуя, как начинают дрожать пальцы от поднимавшихся в нем застарелой ярости пополам с бессилием, — ты имел наглость оставить мне девять записей о том, как ты мечтал меня коснуться, как хотел изучить мой рот, как желал взять меня, еще когда мы жили в одной комнате в Академии и я не был совершеннолетним. Тэлив остановился, чтобы перевести дыхание, и вдруг осознал, что его бьет озноб. — Но тебя нет. Не существует. Ты где-то в другом мире, куда мне больше не вернуться, и я не могу сказать тебе в ответ уже ничего. Но я должен слушать. И слушать. И слушать. Снова и снова слушать эти записи, думая о том, что могло бы быть, пойми я раньше, что на самом деле к тебе испытываю, о том, что я потерял и, возможно, уже никогда не обрету. Темный взгляд Тэлива впился в худое лицо напротив еще внимательнее. — И я решил, что буду ждать тебя, сколько бы ни потребовалось. А потом через два года Ар'алани приносит мне весть о том, что тебя больше нет. Ты умер. Убит собственным телохранителем, которого у тебя никогда не было, — Тэлив издал короткий смешок. — Но я все равно тебя ждал. Не верил, но ждал. Даже когда до нас дошли новости о смене режима и когда корабли Империи стали прибывать на границы нашего пространства. Я понимал, что это твои Обсерватории дали им путь сюда. Я три года помогал им в обход законов государства, которому теперь принадлежу, и в том числе потому, что это ты бы так хотел. Тэлив сделал глубокий вдох. — Я тебя ненавижу. Ты подчинил себе всю мою жизнь. Но... одновременно ты сделал меня тем, кем я бы никогда без тебя не стал. Все это время я отдавал тебе долг, даже мертвому, потому что не мог тебя отпустить. Не мог поверить в то, что уехал тогда, чтобы больше никогда тебя не увидеть. Ярость постепенно стихала, сменяясь прежней ноющей болью, и коммодор почти уронил голову на грудь. — Ты выпустил меня из-под своей тени, но этим дневником заставил меня остаться в ней навсегда. Наступила тишина. Тэлив старательно собирал в очередной раз разбившееся что-то внутри себя, уже сто раз склеенное и переклеенное за прошедшие пять лет. — Я бы хотел вернуться раньше, — сказал Траун. — Но не мог. — Почему? — отстраненно спросил Тэлив. Он все еще смотрел в пол. — К сожалению, мне пришлось покинуть флот раньше запланированного, а потому без данных Обсерватории, и их пришлось добывать, — ответил Траун. — Если кратко, то еще несколько лет я эвакуировал ценных людей, корабли, оборудование и информацию. Потом около полугода оставался в рукаве Ауо, пока не вышел на связь с Ар'алани. Она дала мне твои координаты. — Счастливое совпадение, — Тэлив поднял голову. — Минутой позже, и был бы мертв уже я. Говоря это, он совершенно не ожидал, что Траун еле уловимо, но все же заметно дрогнет. — Значит, — тихо отозвался чисс, — нам повезло. «Нет, нам не повезло, — подумал Тэлив. — Нам что угодно, но не повезло». — Зачем ты прибыл? — Я должен был показать тебе этот корабль и дать тебе знать, что я жив и что я здесь, — ответил Траун. — Теперь ты ведешь за собой мой народ. И ты по-прежнему единственный, кому я могу полностью довериться. Слова отозвались новым ноющим натяжением в груди. Тэлив моргнул и тяжело сглотнул. Он часто представлял себе их встречу — даже тогда, когда Трауна уже не стало. До его смерти Тэлив часто шепотом спрашивал у пустоты совета, нарекая ее его именем, после — лишь надеялся, что Траун одобрил бы его действия. — Я почти смирился с тем, что никогда не увижу тебя больше, — признался человек. — Знаешь, после того, как я узнал, что ты умер, мне сильно докучали мысли о вашей религии. В Империи не принято было открыто во что-то верить, да и я был слишком юн, но у чиссов я столь часто читал о жизни после смерти, что начал невольно задумываться. И пришел к выводу, что ваша вера мне нравится. Алые глаза Трауна блеснули, и он мягко изогнул бровь: — Ты мог бы выбрать религию куда более светлую. С богами, например. — Я больше не принадлежу людям, — просто ответил Тэлив, — и не нуждаюсь в покровительстве высших существ. Он печально улыбнулся и все же добавил: — Я все думал о том, найду ли я тебя после того, как умру здесь. Сегодня тоже думал. Особенно сегодня. В вашей религии свобода после смерти ограничена лишь силой твоего собственного сознания. Поэтому она мне нравится. Траун поднял руку, плавно стянув перчатку, а потом протянул ладонь и твердо поймал Тэлива за подбородок. — Я жив, — негромко произнес чисс, но в его голосе звякнул металл. — И я не собираюсь умирать. Оставь горечь в прошлом, Эли, и дай ему уйти. Тэлив не ответил. Ему нужно было собраться с мыслями и чувствами, чтобы понять, что делать дальше, а потому он шагнул вперед, совсем не по-офицерски прижал к себе Трауна и застыл, чувствуя его тепло через два кителя разом. Когда руки в белоснежных рукавах сомкнулись за его спиной, Тэлив зажмурился и уткнулся лицом в такое же белоснежное плечо. Сегодня вселенная как будто сжалилась над ним и подняла из безвестной могилы того, кого он не мог забыть. Далеко не сразу Тэлив понял, что плачет и сжимает в пальцах ткань гранд-адмиральского кителя, а когда понял, то не стал давить в себе боль и горечь. Он имел на них право. Сквозь мутную пелену в голове зазвонил коммуникатор. Будь Тэлив моложе — послал бы его к криффам и дал звонить дальше, но сейчас он стремительно вытер глаза тыльной стороной ладони, откашлялся и снял коммуникатор с пояса. — Коммодор Митт'эли'ванто слушает. — Говорит коммандер Лоро'ка'схет, глава спецгруппы фаланги дома Лоро. Мы получили сигнал бедствия, но не могли до вас добраться, связь не работала. Мы направляемся к вам, — звучал низкий голос. — Будем у вас через семьдесят единиц вура. Как вы, держитесь? — Мы в порядке, коммандер, битва окончена, — сообщил Тэлив. — Но мы не сдвинемся с места без вашей помощи и без некоторых запчастей, у нас повреждена система охлаждения гиперпривода. Я перенаправлю ваш вызов капитану технической службы. — Благодарю, коммодор, — отозвался Лоро'ка'схет. Тэлив вбил в коммуникатор код, и входящий вызов перешел в исходящий. Едва слышное потрескивание помех стихло. — Мне нужно лететь назад, — обреченно обронил Тэлив, убирая коммуникатор и встречаясь с Трауном взглядом. — Оставь мне данные для связи. Чисс едва заметно качнул головой: — Не смогу. Комм сломан еще с тех пор, как Джерджеррод эвакуировал «Затмение» посреди боя. Субсветовые работают только на разворот. Пока что у нас не хватает материалов, но мы найдем способ произвести починку как можно скорее. — Я добуду тебе материалы, — сказал Тэлив. Траун медленно моргнул: — Прости? — Я добуду тебе материалы, — повторил Тэлив. — Но это останется в тайне. — Ты снова хочешь обходить закон? В ответ человек пожал плечами. — Мне нечего терять, я четыре с половиной года вместе с остальными Митт и третью флота использую бреши в докрине о запрете превентивного удара. И все еще помогаю имперцам в Ауо. Одним нарушением больше, одним меньше — какая разница? — Что ж, я благодарю тебя, — тон Трауна снова стал мягким, а алые глаза, казалось, засветились чуть ярче, — и если когда-нибудь ты оступишься и будешь изгнан, я всегда буду рад видеть тебя в своих рядах. Тэлив издал сдавленный смешок и еще раз потер глаза. — Да, — выдохнул он. — Если когда-нибудь я оступлюсь и меня изгонят, я буду рад вновь служить рядом с тобой. Он протянул было руку, но потом оставил никому не нужные игры и вновь шагнул вперед. Обхватил лицо Трауна обеими ладонями, приподнялся на мысках и поцеловал в губы — долго и тоскливо, как будто расставался навсегда. — Спасибо, что вернулся, — шепнул Тэлив. — Ты дал мне надежду. Он отстранился и, не растягивая расставание, развернулся и вышел из помещения. Траун еще очень многое обязан был ему рассказать, и на этот раз Тэлив не собирался надолго терять его из виду.