Два
19 марта 2018 г., 18:49
Империя капитана Гилада Пеллеона умерла за полминуты.
Истекла кровью в командном кресле. Потухла вместе с сиянием алых глаз.
Капитан Пеллеон смотрел в переборку невидящими глазами, пока корабельный врач обрабатывал багровый синяк на его горле, и не мог выйти из кататонического состояния. Не мог поверить в то, что случилось. Не мог заставить себя осознать, что гранд-адмирала Трауна больше нет.
— ...не должны... сообщаю, что... Я приказываю вам...
Вошла какая-то расплывчатая фигура, доложила вроде бы, что раму с исаламири отнесли в капитанскую каюту на случай возвращения К'баота, и исчезла.
Врач продолжал что-то говорить, но Гилад его не слышал. И разум, и чувства как будто застыли, отказываясь воспринимать ход времени.
Врач говорил и говорил, а слова все равно не доходили до его разума. Почувствовав, что его отпустили, он просто молча поднялся и вышел из медблока. Коридор плыл перед глазами, в памяти не откладывалось ни единого шага.
Как Гилад добрался до своей каюты, он не знал. Не обратил внимания. Вошел, опустился на край кровати, сцепил руки на коленях в замок — и наконец попытался выбраться из безвременья вокруг.
Но стоило лишь подвести себя к осознанию сегодняшнего дня, как сердце сжало такой тяжелой болью, что Гилад захрипел и прижал руку к груди. Боль росла и множилась, дробилась на куски вместе с осколками ребер; мелькнула мысль, что он умирает, и перспектива смерти показалась ему привлекательной.
Рукх. Траун. Траун. Почему он?
За что?
Империя, которая столь уверенно поднималась из пепла, рухнула. Сражение, обещавшее стать победным, — Траун обещал, что оно таким будет, — лишило их надежды.
Лишило Гилада всего, о чем он смел и не смел мечтать. За прошедший год он нередко думал о том, что было бы, если бы Траун когда-нибудь посмотрел на него не только как на подчиненного, но... уже поздно.
Уже ничего не будет.
Перед глазами вновь сформировалось окровавленное острие, торчащее из груди адмирала, и вернулся собственный ужас. Боль в сердце вспыхнула ярче, стало мучительно трудно дышать, и Гилад повалился на бок и уткнулся лицом в покрывало в попытке выждать, когда боль пройдет.
Он резко дернулся лишь тогда, когда пронзительно заверещал будильник на датападе.
— Заткнись, — хрипло шепнул Гилад.
Но будильник не послушался. Он продолжал надрывно кричать, как будто ему тоже было больно, и лишь проведя это сравнение, Гилад понял, что агония прошла.
Он сел. Посмотрел на датапад, не вспомнил, как клал его туда, нажал на «отмену». Взгляд случайно упал на время и дату, не зацепился, прошел дальше.
И вернулся. Гилад горько усмехнулся, взял сломавшееся устройство и уже хотел было откинуть его в сторону — в ремонт нести сейчас не было сил, — но, посмотрев на хроно над дверью каюты, замер.
Тот же проклятый день, который сейчас уже заканчивался. Только почему-то пять утра.
Время не имело свойства сходить с ума одновременно на нескольких хроно. Гилад нащупал на прикроватной тумбе комлинк и слепо набрал дежурного по блоку, в котором находилась в том числе его каюта.
— Капитан, — последовал незамедлительный ответ.
— Эн... — Гилад прокашлялся: голос был охрипшим, как со сна. — Энсин, который час? Хроно в каюте барахлит.
— Пять утра, сэр, — отрапортовал голос.
«Что за?..»
— А... — Гилад равнодушно подумал, что его сейчас упекут обратно в лазарет. — Спасибо, энсин. Перекиньте меня на мостик.
Короткое «есть, сэр!», пауза в комлинке, молодой голос. Кажется, Тшель.
— Капитан, сэр?
— Куда мы держим курс?
«Точно упекут. Я бы упек».
Еще одна пауза, в которую Гилад опять разучился чувствовать и ему стало все равно. Возможно, он просто поехал головой после боя.
— Э... к Билбринджи, сэр, — неуверенно сказал Тшель, но на Гилада это произвело эффект разорвавшейся бомбы — он резко сел в кровати и неожиданно для себя рявкнул:
— Не мямлить!
— К верфям Билбриджи, сэр! — четко выпалил Тшель.
Гилад упал обратно на кровать. Ему... приснился бой? Приснилась смерть Трауна?
Для проверки он крепко прихватил себя пальцами за кожу предплечья. Больно. Значит, не спит.
— Капитан?.. — неуверенно подал голос Тшель.
— Свободен, — решительно произнес Гилад, ударом пальца вырубил комлинк и уронил его на кровать.
Будильник. Билбринджи. Пять утра.
Значит, адмирал?..
Верить в такую мысль глупо и малодушно. Но Гилад подобрал комлинк. Увидел, как дрожат пальцы.
Вызвал Трауна.
— Капитан.
Гилад чуть не уронил комлинк обратно, но в итоге вцепился в него, как в последнюю надежду. Сердце глухо заколотилось внутри, с силой врезаясь в ребра.
— Капитан?
— Простите, сэр, связь барахлит, — на одном дыхании выдал Гилад и тут же, прежде чем успел подумать, проронил: — Я могу явиться на мостик пораньше?
Ему надо было убедиться, что он не спит, а все, что происходило раньше, — как раз являлось сном.
— Если считаете необходимым, — откликнулся Траун.
«Вы даже не представляете, насколько», — подумал Гилад, а вслух сказал лишь:
— Да, сэр.
Сеанс связи закончился. Гилад прокручивал сон у себя в голове с невероятной тщательностью, пока одевался, умывался и причесывал волосы. Рукх предал Трауна. В ответ на, по его словам, предательство. Какое предательство?
Бред какой-то. Но из головы все никак не вымарать алую кровь на белом кителе, собственный ледяной ужас и взрывы, взрывы, взрывы на верфях.
Из турболифта в конце коридора вышел щупленький энсин. Нервно отдал честь и заторопился дальше по коридору. Гилад настолько засмотрелся на него, что в кабину вошел спиной вперед.
Он встречался с этим энсином во сне. Когда шел на мостик. Только тогда он вышел раньше и они столкнулись, когда Гилад уже выходил из лифта на нужной ему палубе.
А чуть позже Гист разбил датапад на рабочем месте, и Тшель счел необходимым во всеуслышание объявить, что это дурной знак.
Гилад нажал на «отмену» и вдавил кнопку «мостик». Турболифт дернулся, но покорно проехал вверх еще одну палубу.
Гилад ступил на мостик под конец фразы Тшеля:
— ...знак. К несчастью это.
— Заткнись! — раздраженно прикрикнул на него лейтенант Бренн и тут же виновато отвел глаза, завидев капитана.
— Что за бардак? — Гилад не смог заставить себя вложить в голос нужную долю неодобрения. — Энсин Гист, разберитесь с осколками. Не вздумайте хватать их руками, для этого есть дроиды MSE. Лейтенант Тшель, прекратите вести себя, как суеверная зелозианка, потерявшаяся в ночи.
Весь мостик с трудом подавил смешок, а Тшель покорно склонил голову.
— Простите, сэр.
Но Гилад уже стремительным шагом уходил обратно к турболифту, позабыв пожелать команде удачи. Время, время идет, они выйдут к Билбринджи в шесть, потом будет поздно. В голове все время крутилась мысль о том, что это какое-то идиотское совпадение.
Тангрен. Повстанцы все еще могут напасть на Тангрен, а не на Билбринджи, и тогда...
«И что тогда? — хмуро подумал Гилад. — Если этот ногри и впрямь предатель, то разницы не будет».
Зачем он вообще выцепил эти два несчастных часа сна между уходом в гипер и сражением. Думал, это освежит мозги.
— Освежило, — с нескрываемым сарказмом сам себе сообщил Гилад.
Лифт остановился. Открылась дверь. Капитан вышел в полутемное помещение и заранее громко оповестил:
— Подкрадешься сзади — всажу заряд тебе в башку.
Из дальнего угла послышался приглушенный шелест, но Рукх не появился. Вряд ли воспринял угрозу всерьез, скорее просто понял, что не время для шуток. На самом деле Рукху ничего было противопоставить.
Гилад подавил эту мысль, почувствовав, как по спине пополз холодок, и вошел в помещение второго мостика.
— Адмирал?
Голограмм предметов искусства не было. В иллюминаторах тянулись светящиеся полосы гиперпространства.
— Капитан.
Кресло повернулось в сторону двери, и несколько секунд Гилад просто смотрел на чистую белоснежную форму, но видел расплывающееся по ней багровое пятно и вышедшее из центра груди острие ножа.
— Капитан? — иссиня-черная бровь поднялась вверх, и Гилад незаметно выдохнул: нет никакой крови, нож у Рукха, а Рукх за дверью, и Траун жив. Абсолютно точно и неоспоримо жив.
— Простите, адмирал, — четко произнес он. — Я пришел, чтобы задать вам вопрос.
Как сформулировать то, что он хотел сказать, и не показаться «суеверной зелозианкой, заблудившейся в ночи», Гилад понятия не имел. Алые глаза Трауна выжидающе мерцали в полумраке.
— Я... — Гилад оглянулся на дверь, как последний параноик. — Сэр, ваш телохранитель не здесь?
— Рукх.
Имя камнем упало в тишину.
Сначала ничего не происходило, а потом прямо у Гилада под боком возникла серая низкорослая фигура ногри. Он вздрогнул от неожиданности, несмотря на то, что готовился, и сглотнул готовое было сорваться бранное слово.
— Я бы хотел поговорить с вами наедине, сэр, — вместо этого сказал Гилад. — О... о личном.
На этот раз Траун поднял обе брови, и капитан почувствовал, что готов покраснеть от идиотизма ситуации. Но потом последовал взмах руки в сторону Рукха.
— Выйди.
Гилад подождал, пока за ногри не закроется дверь, смотря в пол и все еще думая, что именно следует сказать.
— Когда-то вы говорили, что ногри что-то замышляют, — наконец произнес он и поднял взгляд. — И сейчас я не... Вернее... Рукх. Вы уверены в нем? В его верности.
— Более чем, — спокойно ответил Траун.
Но Гилад не собирался так просто отступать.
— Но вы говорили, что они что-то замышляют, — упрямо повторил он. — Что с ними что-то не так.
— Я ошибался.
Траун отвечал так небрежно, будто ошибался каждый день своей жизни и в этом нет ничего удивительного.
— Мне казалось, будто они что-то скрывают, — продолжал гранд-адмирал, — но сейчас я уверен в них. Ногри в долгу перед Империей. И их народ таков, что будет честно его платить.
В долгу. Гилад вспомнил шелест на ухо, пока он задыхался у консоли. «Нас предали. Мы отомстили».
— В каком долгу, сэр? — спросил он.
— Это долгая история, капитан, — откликнулся Траун. — Я согласен рассказать вам ее после боя. Сейчас на это нет времени.
Гилад глянул на хроно. Еще полчаса до выхода из гипера. Еще пятнадцать минут до начала боевой готовности.
— Сэр, прошу меня простить за настойчивость, — ему самому было крайне неуютно спорить с адмиралом из-за химерных причин, — но я бы очень хотел ее услышать сейчас.
Когда Траун ответил, в его голосе звенел холод.
— Сейчас нас ждет важное сражение, капитан. Уроки истории могут подождать. Если вам нечем занять себя, проведайте команду на мостике.
Гилад проглотил желавшее было сорваться: «Сэр, но я думаю, что ваш телохранитель — предатель!». Да, Траун прав, а все произошедшее раньше — лишь череда глупых совпадений. Ногри ничем не показали, что им нельзя доверять. Надо просто больше спать.
А сейчас стоило бы занять себя вопросом, будет ли флот мятежников при Билбринджи.
***
Один из «Голанов-2» дымился и то и дело выплескивал в вакуум клубы огня, вырывавшиеся из отсеков, которые теряли герметизацию один за другим. Два корвета мятежников прошли с двух сторон от станции, накрывая и так умирающий «Голан» мощным бортовым огнем.
Гилад смотрел на начавшийся хаос и думал лишь о том, что во сне было так же.
Когда началась битва, он позабыл обо всем и полностью отдался выполнению и отдаче приказов. В бою он всегда оставлял позади любые иные проблемы и переживания и жил только настоящим моментом. Вернуться к каждодневным вещам можно было потом.
Но сейчас он стоял, молчал и ожидал лишь одного.
— Не волнуйтесь, капитан, — Траун заговорил как по заранее написанному сценарию. — Мы еще не побеждены. Отнюдь нет.
«Пиньк», — отозвалась консоль.
Гилад почувствовал, как палуба уходит у него из-под ног. Вот оно. То самое сообщение.
Он посмотрел на экран, чтобы увидеть заголовок.
— Что там? — спросил Траун, когда пауза слишком затянулась.
— Ничего особенного, — не оборачиваясь на командующего, выдавил Гилад. — Сообщение от звездолета ИСБ, оставшегося в системе Тангрен.
— Прикажите «Немезиде» развернуться носом в сторону подбитого «Голана» и двинуться вперед, — сказал Траун. — Передайте на дредноуты двадцать восемь и двадцать шесть, пусть прикрывают ей фланги. А затем прекратите лгать и прочтите сообщение.
Гилад сжал ладонь на консоли, хрипло передал по комлинку приказы капитанам названных кораблей и встал вполоборота к Трауну.
— Это с Вейленда, сэр, — сказал он. Ему даже не нужно было смотреть и читать, буквы из сна въелись в память.
Мелькнула мысль о том, что во сне никогда нельзя ничего прочитать так, чтобы в этом появился смысл, но Гиладу все равно пришлось договорить:
— ...гору атакуют мятежные силы, — ладонь сжалась на бластере на бедре, взгляд еще раз просканировал помещение, — вместе с группой ногри.
Ничего не произошло. Никакого движения рядом. Никакого удара по горлу. Гилад облегченно ослабил хватку на бластере и наконец взглянул на консоль: сон, это все же был сон, там написано что-то другое.
На экране квадратными буквами ауребеша горело: «Две различные группировки местного населения, повстанческие саботеры и группа ногри».
— Ногри? — эхом повторил гранд-адмирал.
Конец слова оборвался.
Гилад развернулся и выстрелил мгновенно, но заряд ушел в противоположную переборку. Он еще успел врезать по кнопке тревоги, прежде чем чужой вес повалил его на пол, и он с размаху ударился затылком о дюрасталь.
— Ты догадлив, — прошелестел у него над ухом голос Рукха. Слышно было даже через завывшую аварийку. — Но мы все равно отомстили за предательство.
Перед глазами поплыло. Гилад с трудом и рвано втянул воздух, выбитый из легких при падении, и слепо подставил локоть, пытаясь подняться. Не выходило: немолодое тело снова подвело его, как и в прошлый раз.
Зал кое-как перестал ходить ходуном.
Гилад встретился с Трауном взглядом.
На этот раз гранд-адмирал не улыбался. Он смотрел внимательно и абсолютно осознанно, но впервые в его глазах Гилад увидел недоумение.
Кровь растекалась по белоснежному кителю. Под белым светом ламп блестело острие ножа, вышедшее из груди.
— Адмирал, я... — слова еле слетели с губ. Гилад подавился кровью, собравшейся во рту, и едва не рухнул навзничь.
Кошмар сбылся. А он не смог его предотвратить.
Встать он тоже не смог. Оставалось лишь смотреть на то, как растекается кровь вокруг острия, — смотреть, не смея отвести взгляда, хотя в голове шумело и тошнота накатывала удушающими волнами.
И ровно в тот момент, когда дверь отъехала в сторону и появилась команда медиков, алые глаза адмирала погасли.
Что-то пронзительно зазвенело.
