Три
19 марта 2018 г., 18:53
Гилад, нехотя пожелав, чтобы оно заткнулось раз и навсегда, открыл глаза. Уставился в потолок. Не понял, почему не двигается и почему вокруг нет медиков.
Рядом с правым ухом вновь пронзительно и знакомо заверещал датапад.
Гилад медленно повернул голову, которая больше не болела, и приподнялся на локте. Экран горел заставкой будильника, а выше светились все те же дата и время — пять ноль-ноль.
Он коснулся экрана. Звук оборвался. Хроно над дверью тоже упрямо доказывало, что сейчас пять ноль-ноль.
Он не понимал. Если первый раз еще мог быть сном, то второй... Нет, нет, это не сон.
Гилад подорвался с постели, совершенно не понимая, что происходит, но собрался и вылетел за дверь буквально через пять минут.
Все тот же турболифт провез его мимо мостика сразу к палубе гранд-адмирала, и через пару секунд Гилад зажал кнопку вызова на панели рядом с дверью.
По ту сторону заверещал сигнал.
Адмирал открыл ему лично. Лицо его было спокойно, но взгляд прожигал насквозь.
— Кажется, я давно говорил о том, что не желаю... — начал он, но Гилад протиснулся мимо него и, обернувшись к проходу, рявкнул:
— А ты останешься снаружи!
Стоило больших сил не выхватить бластер и не выстрелить застывшему на пороге Рукху в лоб.
Дверь закрылась, на время оставляя Трауна в безопасности.
— Значит, так, сэр, — не дав ему ни секунды на то, чтобы выразить свое возмущение полностью, негромко заговорил Гилад. — Я понятия не имею, что происходит, но вы в опасности. Ваш телохранитель... — Он указал на дверь. — Ваш телохранитель намеревается вас убить.
Опять эта приподнятая иссиня-черная бровь.
— Отчего вы так решили, капитан?
— Какой долг ногри отдают Империи? — вопросом на вопрос требовательно ответил Гилад.
Выражение лица Трауна осталось непроницаемым, когда он сказал:
— Долг жизни.
Гилад испытал стойкое желание врезать по этой бледно-голубой щеке. Еще раз он по тому же сценарию не пойдет.
— Сэр, вы можете быть точнее? — попросил он, с трудом сумев не повысить голос. — Это важно.
Но Траун в ответ отвернулся и зашагал обратно к креслу.
— Капитан, впереди важ...
— Нет, сэр, — процедил Гилад. Он нагнал адмирала в несколько быстрых шагов и развернулся, преграждая ему путь.
Траун был на полголовы выше и смотрел так холодно, что в любой другой ситуации Гилад бы опустил взгляд и отошел в сторону.
— Я пытаюсь спасти вашу жизнь, — по слогам выговорил он. — А вместе с ней и всю Империю. В наших общих интересах, чтобы вы меня услышали.
Он ожидал, что перед таким натиском Траун отступит, но одного года оказалось совсем недостаточно, чтобы его узнать.
— Где ваши доказательства, капитан? — каждое негромко произнесенное слово будто стремилось вбить его в землю. — Я знаю, Рукх пугает вас и вы ему не доверяете, но это не повод пытаться избавиться от него. Особенно таким образом.
Гилад открыл рот, но закрыл вновь и только покачал головой.
— У меня нет доказательств, сэр, но я прошу вас...
— И кто будет меня защищать? — спросил Траун. — Вы?
От последнего слова Гилад отшатнулся. Оно было произнесено всего лишь на тон ниже, но сработало как пощечина.
Вся решимость и готовность противостоять адмиралу разом исчезли.
— Я полагал, что могу вам доверять, — еще тише произнес Траун. — Видимо, я ошибся. Отойдите и не заговаривайте со мной больше на данную тему, если хотите остаться капитаном этого корабля.
И Гилад отошел. Молча и опустив взгляд в пол. Он еще думал, что сказать, но доказательств действительно не было. Ни одного. Разве что идти поднимать архивы и искать историю, которую Траун не хочет ему рассказывать.
Гилад подумал бы, что адмирал что-то скрывает — что-то, связанное с этой историей, но тогда он тут же догадался бы о готовящемся предательстве. Нет, Траун просто не считал, что сейчас стоит тратить время на посторонние вещи.
— Нет, — четко выговорил Гилад и снова поднял глаза на адмирала. В них стояла боль, и он надеялся, что тот ее увидит. — Делайте, что хотите. Я не буду сдаваться.
С этими словами он развернулся и пошел к выходу.
До последнего он надеялся, что Траун его окликнет.
Но вслед ему звучала лишь звенящая тишина.
В помещении перед лифтом Гилад никого не увидел, но опять услышал шелест на грани слуха. Уже за закрытой дверью он вытащил комлинк и набрал капитана Тиерса.
— Это капитан Пеллеон, — ровно, совсем как Траун, произнес он. — Телохранитель гранд-адмирала — предатель. Он замышляет покушение. Убейте его.
На том конце связи повисла пауза, но затем Тиерс четко ответил:
— Есть, сэр.
***
Гилад пошел вместе с ними. Тиерс взял с собой всего пятерых, но с большим количеством в маленьком аванзале перед вторым мостиком было не развернуться. Скорее, они бы просто перестреляли друг друга.
Дверь турболифта раскрылась. Они заранее приглушили в нем свет, чтобы штурмовики не сияли белой броней.
Трое уже сидели на одном колене. Тиерс не отдал голосовой команды, но все шестеро одновременно вскинули бластерные винтовки и… не успели. Первый повалился на товарищей, заливая кровью броню. Из стыка пластоидных пластин на шее и груди торчала рукоять ножа.
Это сбило слаженность атаки. Гилад не успел отреагировать, когда на одного из стоящих штурмовиков налетела серая тень; он увидел только черные глаза ногри перед тем, как штурмовик повалился на него. Чей-то выстрел свистнул над головой, Гилад сбросил с себя обмякшее тело и понял, что не начавшаяся толком атака уже закончилась.
В проходе лежало третье тело. Трое оставшихся, включая Тиерса, вышли из лифта, но больше не стреляли и их не было видно.
Дверь на второй мостик оказалась открыта.
Гилад перешагнул через два тела, пересек аванзал и остановился рядом с Тиерсом и выжившими штурмовиками. Все трое в растерянности переводили взгляды друг с друга на него, а затем вперед.
Траун стоял шагах в пятнадцати, сложив руки за спиной, и смотрел на вошедших. Рукх, сжимавший в одной руке окровавленный нож, а в другой — отобранную винтовку, находился перед ним и выглядел так, будто был готов защищать своего господина до самого конца.
В прошлый раз Гилад бы ему поверил.
В этот раз он лишь с горечью подумал о том, что у Рукха, оказывается, всегда имелся свободный доступ к Трауну на мостик, в котором самому Гиладу было отказано.
— Капитан.
Адмирал говорил так тихо, что Гилад с трудом услышал его.
— Мне стоит расценивать происходящее как бунт?
Что-то сейчас было и в этих алых глазах, и в этом голосе.
Гиладу захотелось поверить в то, что это ответная горечь.
— Я пытаюсь спасти вас, — глухо сказал он. — Адмирал, я не предатель, я...
На слове «предатель» Рукх стремительно развернулся. Сверкнуло лезвие. Траун дрогнул и молча рухнул на колени.
Гилад выпустил заряд ногри в голову, но того на месте уже не было, зато еще один штурмовик повалился от выстрела, пришедшего сбоку. Что-то рявкнул Тиерс, отзвучали еще два выстрела, но было уже все равно.
Он снова проиграл.
Бластер с глухим лязганьем ударился об пол, а Гилад опустился на колени напротив своего командира. Тот поднял глаза совсем как в два предыдущих раза, но вместо принятия или недоумения на этот раз Гилад увидел что-то, больше похожее на непонимание и растерянность.
Выстрелы все еще продолжались, но капитан их не слышал.
По белому кителю снова растекалась кровь, и Траун все еще держал спину ровно, хоть и наклонившись вперед и вцепившись затянутыми в перчатки пальцами в собственные бриджи.
— Простите меня, сэр, — хрипло шепнул Гилад. — Я не могу. Не могу вас спасти.
Траун вдохнул воздух, как будто для ответа, но вместо слов на губах выступила кровь. Он сумел еще приоткрыть рот, прежде чем в последний раз вздрогнуть и завалиться на бок.
Гилад не успел поймать его.
Мир сомкнулся и ушел в темноту.
Что-то пронзительно заверещало над правым ухом.
