Любопытный Лисёнок

Арису Вот он — второй курс. За незабываемое лето ты успел не только ещё раз свозить меня в столицу, потаскать на охоту и в путешествие по континенту, но ещё и устроить экзамен сразу по всему, что я умею и знаю. Выяснил, что из второго курса я не знаю вообще практически ничего и теперь заставил ходить на все занятия. На пробу это всё оказалось скучнейшей затеей, и если чужие лекции я коротал болтовнёй с Фобосом и незаметными заклинаниями более высоких ступеней, то на твоих всё, что получалось делать — писать что попало в карманный блокнотик, маскируя это под усердную запись твоих изречений, потому что ты непременно сажал меня и Фобоса на первые ряды, при этом в разные края аудитории. Бука! Сижу и чуть ли уже не засыпаю от твоего заунывного голоса. Ты, что-ли, специально над учениками так издеваешься? Но вот ты уходишь в другой конец аудитории и я могу более спокойно чиркать текст в своём блокнотике. Честно, Дарк? Твои лекции слишком скучны. Ты специально говоришь так монотонно, заставляя всех засыпать? А вот со мной ты гораздо более эмоционален. А вообще, от твоих лекций я начинаю фантазировать. И ты догадаешься, в каком ключе. Я никогда не говорил об этом… Да и не знаю, осмелюсь ли вообще попросить когда-нибудь вслух. Мне так нравится, когда ты жесток! Когда ты можешь управлять моей формой. Моим желанием. Да всем! Но ты упорно не хочешь быть резким со мной. А я так хочу! На пару вечеров, не более. Но я хочу провести их в той самой комнате. Я хочу, чтобы ты, не спрашивая меня, затащил туда, заковал моё тело в цепи. Заставил бояться… Затащил бы, да отхлестал. До слёз и сорванного голоса. Заставил бы молить о пощаде… Или о том, чтобы ты дал мне, наконец, излиться… (да, мне действительно пришлась по нраву та игрушка, не дающая кончить!) Или использовал бы на мне то, что я видел у тебя в шкафу. А ещё мне страсть как понравился тот вибрирующий шарик, который стоял на витрине того закрытого магазина (досадно, что он был закрыт! Мы же так и не встретили на пути ничего подобного!). Или доведи меня до предела, а потом заставь биться в агонии от твоих ласк! А ещё… Ещё мне нравятся твои руки. Так приятно ощущать твои ладони на лице, вылизывать их, проникая языком под перчатки… Так приятно чувствовать пальцы на шее, в волосах… Во рту… Да везде! Да, кажется, я написал сборник моих фетишей… А не так уж и плохо вышло, на самом деле! — Что пишите, Форальберг? — громом с небес задаёшь вопрос и резким движением отбираешь блокнот. Прячешь его в карман мантии — фух, хотя бы не сейчас будешь читать! А я даже и не заметил, как ты подошёл. — После пар зайдите ко мне в аудиторию, — произносишь тоном, не терпящим возражений, и неоднозначно, но незаметно для других, проводишь пальцами по моей руке, оглаживая. А уголок твоих губ дёрнулся, в хищной усмешке. Глазами ведь сожрёшь, не иначе!

***

— Дарк? — заглядываю в аудиторию и несмело захожу, спускаясь к тебе. А во взгляде твоём мечутся демонические искорки. — Н-неужели… Прочитал? — виновато опускаю глаза в пол и неуверенно переминаюсь с ноги на ногу, заливаясь румянцем стеснения. Даркнес — А мне и читать в общем-то и не пришлось. Так, перелистнул пару страниц. Кто-то слишком громко думает! — и нервно выдыхаю через нос, быстро подходя к тебе, хватая за подбородок. Тяну вверх и с силой сминаю губы, углубляя поцелуй. Но всё же, беря себя в руки, отстраняюсь. — Ты и вправду хочешь всего нафантазированного? Или это лишь игра твоего воображения и взбесившихся гормонов? А сам стою и прикидываю, что мне будет, если отпущу студентов с потоковой лекции. Ну да ладно. Сейчас только первая неделя. Ещё всё успеют. Да и явно не втянулись ещё в учёбу… «Фобос! " «А, да… Даркнес, это вы? А то я с этой мысленной общительностью…» «Ещё не освоился?» «Признаться да. Эдриан, конечно меня летом пытался тренировать, но…» «Ясно. Передай группам, что б к следующему уроку прочли три главы и приходили на практическую. Непонятные и сложные моменты я уже после объясню. А на сегодня весь поток может быть свободен.» «Ого. Спасибо.» «Это не мне надо говорить…» «Ари, ты извращенец, но спасибо за свободную вторую половину дня!» — слышим мы оба, мысли пёсика. — А ты у нас извращенец? А я и не подозревал, — наигранно ухмыляюсь и сгребаю тебя в охапку. — А то, что я на протяжении всего нашего времени шалил вопреки всему и пытался тебя раздраконить, тебе ни о чём не говорит? — немного обиженный невнимательностью, ударяешь несильно меня коленом в пах. Так и замираешь с поднятой ногой, ожидая дальнейших действий. Рычу и перехватываю твоё колено, хватая тебя за здоровое плечо, и резко заваливаю на первую парту. — Вот доходяга ж! Шуток не понимаешь? Я сейчас не в том состоянии! — рычу на тебя, но на самом деля внутренне спокоен. Интересно, почуешь ли ты подвох или же нет? Будешь ли пытаться довести меня до настоящего бешенства? А сам прикидываю, как ты отреагируешь на новые игрушки. Вроде в лиса ты неделю не превращался, если не больше, так что с этим проблем быть недолжно. — Не понимаю! — не особо сопротивляешься, но всё же игриво пихаешь свободной ногой в живот. — Да ну, ты не злой. Потому что… что? Потому, что лю-убишь, — опять начинаешь, а я меняюсь в лице, но ты всё продолжаешь: — Любишь! Я прав? Прав, я знаю. Ну давай, скажи мне это! «Если уж не физически, то словами-то я точно смогу тебя довести.» Поджимаю губы и понимаю. Одно из двух. Либо я на тебя наору и всё испорчу, либо размажу об парту. В принципе, итог одинаковый. С силой бью коленом в несчастное дерево и под тобой расходятся трещины. Вот что угодно, но только не эта телега, которую ты закатываешь мне вновь и вновь! Бесит то как! — Лисёнок! Я тебе сейчас в рот кольцо вставлю и заставлю болтливым языком своим работать в нужном направлении! — хватаю тебя за одежду и перемещаюсь в нижний зал, швыряя в воду. Собственно никакой необходимости в этом не было, я просто испугался тебя ненароком огреть. А так и ты взбодришься после душной аудитории и я чуть успокоюсь. — Уууу! В воду! В одежде! — причитаешь, когда, наконец, с фырчаньем выбираешься обратно из купальни, потягиваясь. Я стою рядом и читаю в твоей голове пошлые мысли, заставляющие тебя улыбнуться и сесть, как зверя, заглядывая снизу вверх в мои глаза. — А идея с кольцом не так уж и плоха… Хе-хе. — Да? Тогда не смей вставать с коленей и ползи за мной, — приказываю, чуть улыбаясь. Благо я уже немного взял себя в руки и могу трезво оценивать ситуацию. Фырчишь и позволяешь себе преобразовать уши и хвост, который тут же намокает от остывшей и теперь не совсем приятно липнущей к телу одежды. «Ты идёшь, а мне приходиться сдирать колени об кафель. Ну ничего, залижу…» — вновь слишком громко думаешь ты. Оборачиваюсь, хмыкая из-за твоей медлительности и сжигаю одежду. Цепь вокруг левого запястья из узора вновь становиться вполне себе массивны металлическим предметом и её конец цепляется за ошейник. Один рывок и ты разлёгся на полу. — А быстрее лапками двигать надо было. И не вздумай превращаться в зверя, а не то вставлю что-нибудь прямо тебе под хвост в лисьей шкуре. На это лишь наигранно вздыхаешь, всё ещё оставаясь лежать, и осматриваешь локоть. Тоже содрал… Поднимаешь на меня наглый взгляд. — А зубьев моих не боишься? — любопытствуешь, дёрнув хвостом и ушами. — Не боюсь, — и не сильно дёргаю за цепь, но ты не то что бы не сдвигаешься с места, напротив даже не делаешь ни малейших попыток привстать и двинуться дальше. Лежишь и хитро улыбаешься. Ну всё, ты хотел меня довести — считай что выиграл главный приз. Достал! Дёргаю ещё раз, а ты лишь продолжаешь нагло сверкать своей лисьей улыбочкой. Взрыкиваю, накручиваю одним движением руки цепь за твои запястья и грудь, просто волоча за собой. Ох и синяков я тебе так наделаю! Но ты сам виноват. Арису Железные звенья неприятно вдавливаются в кожу, оставляя следы. А на боку выступает кровь, заставляя тихо заскулить. Но вот ты открыл эту дверь. И рывком забросил меня в комнату, запирая её. Я наконец-то могу кое как принять сидячее положение, что и делаю, начиная вылизывать кровь с колен, пока ты что-то там колдуешь с дверью и ходишь по комнате. Даркнес Освещение наколдовал, дверь прикрыл. Отлично. Достаю из шкафчика смазки и на всякий случай возбудители. Ибо то что ты хотел с собой сделать, чёртов мазохист, без дополнительной стимуляции отобьёт напрочь всё желание. Или тебе это не грозит? Но на всякий случай, беру один шарик и стакан воды, присаживаясь перед тобой. Стакан зависает в воздухе и освободившейся рукой я зажимаю тебе нос, от чего ты тут же не понимающе открываешь рот и я запихиваю в него шарик, заливая тут же водой. Чтобы не захлебнуться, послушно проглатываешь всё, что в тебя я влил и, когда убираю руку от лисьего носа, отчаянно отплёвываешься. — И что? И зачем вообще! Я и так не против! — вскакиваешь опять на четвереньки и обиженно прижимаешь уши. Сдаётся мне, не было бы цепи, сдавливающей мелкое тело и мешающей двигаться — так бы и напрыгнул! — Ты может не против, а вот твоё тело в какой-то момент может выдать полный список несогласия, — разматываю цепь вокруг тебя и вновь она лишь на ошейнике. Переношу своё кресло и усаживаюсь в него, дёргая за цепь. — Подползи, — не верю, что я делаю это с тобой, а не с Даром, но… Ты ведь сам хотел. А это меньшее, что я могу с тобой сделать. А там уж посмотрим, захочешь ли ты испытать на себе весь список того, обычно что я вытворял с моими партнёрами или нет. Ведь я так до этого и не осмеливался отыгрываться на тебе всерьёз. Я именно что лишь играл с тобой. Что-то не позволяло большего, останавливая меня. Да и сейчас тихонько повизгивает где-то в подсознании. Но я не злюсь, я спокоен, а значит смогу всё рассчитать и не довести тебя до комы, как бывало с другими милейшими созданиями. Почему-то вы ужасно хрупкие! Хотя, ты кажется сильнее прочих. Урчишь и игриво смотришь на меня. Дёргаю цепь снова, на этот раз сильнее, и ты подползаешь, кладя голову меж моих разведённых ног. Вижу по глазам — тебе нравится эта игра, но тем не менее, правила созданы для того, чтобы их нарушать. Поэтому заманчиво облизываешься, преданно глядя мне в глаза, но, кажется, задумываешь что-то своё. Улыбаюсь краешком рта и кладу руку тебе на голову, приближая в плотную к ширинке. Пуговицу и ремень я уже и сам расстегнул магией, что бы тебе не пришлось возиться. — Не используй руки. Ослушаешься…- и в моей свободной ладони возникает короткий нож и я им покручиваю. — И вот это оставит след на твоём плече иле горле. В зависимости, что первое подвернется. Ты же непроизвольно дёргаешься немного в сторону от опасно блеснувшего лезвия. — В смысле… Без рук. Я не уме-ею, — прищуриваешься и искоса наблюдаешь за моей рукой, держащей нож, принюхиваясь. — Это же… Горный металл. Он же оставит неизлечимые шрамы. Да и где ты его достал?! — как бы ты ни любил оружие, а горного металла побаиваешься. «Всё таки же пришлось испытать его пару раз на себе… Да и оборотней всегда забивали именно такими ножами», — слышу твои опасения. — Скажем так, подарок от одного нерадивого охотника. А тебе я настоятельно рекомендую постараться. Так и быть, для тебя сделаю поблажку в три предупреждения, хотя обычно я пускаю его сразу в ход, как мне только что не нравиться. Вспомни маленький шрам под челюстью Дара. Он меня тогда укусил. Больше мне не пришлось использовать этот нож с ним. Ибо после этого он и научился брать глубоко в глотку и не кусаться. Так что давай, а то засчитаю промедление за первый штрафной, — и поглаживаю тебя по щеке, вновь притянув за цепь. Делать нечего, сам напросился, выдыхаешь с рыком, но всё же стягиваешь зубами ткань трусов. Проходишься языком по возбуждённой плоти и почти сразу же берёшь до самого горла, раздражённо дёргая ушами. Но вновь испытывать это ужасное жжение на своём теле ты определённо не хочешь, вот и стараешься. — Хороший малыш, вот так и продолжай. Смотри только не подавись, — и несмотря на мой нежный голос, я резко притягиваю твою голову к своему паху, зажимая и не давая отстраняться, смотря в твои глаза и ища ответа, не передумал ли ты ещё? Злобненько смотришь и немного мотаешь головой, чувствуя плоть в горле, чуть его сжимая. Но, кажется, уже привык, и рвотного рефлекса нет. Но начинаешь задыхаться, от того, что я вжал тебя в свой пах и носом. Глупышка. Усмехаюсь и чуть оттягиваю тебя за волосы, давая вдохнуть. И, хватанув немного воздуха, ты вновь двигаешь головой, уже самостоятельно, задавая темп. А стимулятор начал действовать, заставляя обхватить себя рукой и начать двигать ей в такт движениям головы. Подпираю рукой щёку и немного презрительно смотрю на тебя. — Один, — облизываю губы, поворачивая нож в руке. «Но ты же про себя говорил!» — закашливаешься, от чего приходится отпрянуть, выпуская орган изо рта, чтобы отдышаться. — Нечестно! — Я говорил про ослушаться. А кто себя разрешал трогать? Разве был такой приказ, Арису? Нет, не было. То-то и оно. Продолжай, пока я не засчитал это как два, — и вновь накручиваю цепь на руку, тяня к себе. — Но и не запрещал ты себя трогать, — бурчишь, но цепи сопротивляться не получается и тебе приходится вновь приступить к коленопреклонённому делу. «А если укусить?». — слышу твою крамольную мысль, а ты расслабляешься и чуть задеваешь меня заострившимися клыками. В ответ слышишь мой шипящий рык и я хватаю тебя за волосы, отстраняю и бью по лицу, так что ты улетаешь в пол. — Это не два, лишь потому что ты чертовски в этом не опытен, — говорю это, но сам понимаю, что не совсем ты и агнец. Но я действительно не хочу использовать этот нож. Я лишь достал его, что бы тебя припугнуть. Жалобно вскрикиваешь, но, отдышавшись, вновь возвращаешься в своё положение. Но уже не берешь в рот, а вылизываешь, чуть натягивая нежную кожицу, спускаясь вниз и поигрывая яичками. Так хотя бы не кусаешь, а случайные касания клыков выглядят так, будто ты заигрываешь со мной. Откидываюсь на спинку и расслабляюсь. Теперь я уверен, что ты ничего не начудишь. Это скорее дразнит, чем приносит волны удовольствия, но так и быть, пока можешь посидеть и поиграть. Но в скором времени мне надоедает бездействовать и я притягиваю здоровенный графин с маслом, у которого на удивление почти нет запаха. — Встань на колени и прогнись в спине. И да, убери хвост, — и я накреняю графин, начиная поливать тебе спину. А уже оттуда потоки скатываться на ягодицы и твою промежность. На это лишь вздыхаешь и вновь преобразовываешь хвост в позвоночник, но не останавливаешь и не перечишь. — И что это? — немного повиливаешь бёдрами, пытаясь понять, потому что натянутой цепью не даю повернуться. — Это всего лишь масло. Но оно не должно тебя волновать. А вот это — другое дело, — и мне в руку прилетает толстый, сантиметров двадцать в длину футляр. Раскручиваю его на середине и что-то падает тебе на спину, изворачиваться и ползёт к твоей дырочке, начиная протискиваться внутрь. — Не переживай, оно не живое. Ну, точнее не совсем. Слышал когда-нибудь про вещи, в которые пересаживали души насекомых и животных? Так вот, это одна из них. Так сказать, приятных ощущений. А ты давай не отвлекайся и работай язычком. И возьми головку в ротик. Эта штука тебя не укусит. От новой волны ощущений вздрагиваешь и чуть вскрикиваешь. Я же, не дав времени тебе как-то среагировать, хватаю вновь за волосы, запустив руку в уже отросшую шевелюру, развернув, и резко толкаюсь в твой рот. А тебе и не остаётся ничего, кроме как послушаться и продолжить работать языком. Но «эта странная штуковина» достигает через несколько минут своего места назначения и принимается слабо вибрировать. А потому стоны ты уже сдержать не можешь и приходится стонать через заткнутый мною рот. Моська краснеет и ты выглядишь чертовски соблазнительно. Рукой задаю темп, то ускоряясь, то давая тебе отдышаться. А вибрация всё нарастает. И вот, она, кажется, достигает своей предельной мощности, а ты — своего пика, изливаясь. Но всё-таки тебе удаётся не сомкнуть зубы, и, о чудо! — не упасть с колен. Надеешься, хоть за это я тебя не оштрафую… Но резкое натяжение цепи тебе подсказало, что под «ослушаться» попадало и это. — Два, — с призрением говорю я. — Кажется, ты не совсем понял. Ты можешь делать лишь то, что я тебе разрешу. А заливать мне штаны своим семенем я уж точно не приказывал. Поднимаю руку над тобой и игрушка медленно выскальзывает. Очищаю и убираю её обратно в футляр. А ты всё ещё сидишь с заткнутым ртом и стараешься не дёргаться. Ослабляю натяжение цепи и позволяю отстраниться. — Можешь выпустить. Ари, если ты настолько непонятливый, то после того, как я дойду до четырёх, вся твоя кожа будет испещрена шрамами. Поэтому выбирай, продолжим так, или я, так и быть досчитываю до пяти и выпарываю тебя плетью. От неё ты хотя бы быстро восстановишься. И заметь — другим я такого выбора не предоставлял, — и тяну тебя наверх, магией стягивая с себя полностью одежду с низу, оставаясь лишь в разогнутой рубашке. Нож я откладываю немного в сторону, но так, чтобы мог в любой момент до него дотянуться. А в свободную руку мне летит уже новый футляр, но я не спешу его раскручивать, даю тебе знак и жду пока ты устроишься у меня на бёдрах и твоего ответа. Виновато усаживаешься на одну из моих разведённых ног, свесив руки и зажав их между бёдер. Да и уши прижал. — А нечего так сразу в меня всё пихать. Второе, — тихо бурчишь, чуть отвернувшись в сторону, чтобы я не видел этого игривого блеска в глазах. Ага! Как же! Поди его не приметь! Провожу рукой по твоей спине, заставляя выпрямиться и ты снова задеваешь руками свой возбуждённый орган, содрогаясь всем телом и поскуливая. Надавливаю на твою поясницу, вынуждая придвигаться ко мне ближе. — Встань коленями на кресло и медленно введи его в себя, не прикрываясь руками, чтобы я всё видел. И смотреть мне в глаза. Понял, Лисёнок? — ухмыляюсь и жду пока ты выполнишь мой приказ, встряхивая футляром, а ты слышишь странное бульканье в нём, которое постепенно становится меньше и под конец ты слышишь, как что-то перекатывается внутри, со шлепками ударяясь о колбу. А графин висевший в воздухе вновь плавно подлетает к нам и его содержимое вновь льётся тебе на поясницу и мой орган. С тихим стоном выполняешь, садясь почти до упора. Похоже, тебе хочется тут же начать двигаться, но, вспомнив, к чему это приведёт, закусываешь губу, убирая руки назад, чтобы ненароком не дотронуться до себя. А вот посмотреть в глаза, кажется, самое сложное. Молящего покорного взгляда никак не получается, и ты взираешь игриво и дерзко. Хмыкаю и криво улыбаюсь. Натягиваю цепь и, подхватив тебя под подбородок, не сильно прикусываю шею, отстраняясь. — Чуть поведи бёдрами и сделав круговое движение — замри. А сам на пробу ещё раз встряхиваю футляр и раскручиваю его. На твой живот постепенно стекает желеобразная масса. Немного собирается в лазурный клубок и чуть задержавшись на месте, перетекает на твой лобок и обхватывает основание члена в кольцо. — Не дёргайся! — отдаю приказ, на всякий случай приправив его магией. А желеобразная субстанция начинает формировать тонкие жгуты, опутывая твой ствол на манер сети и, стремясь к головке, прокатывается, то сжимаясь, то растопляясь вновь. Тихо поскуливаешь, стараясь не двигать руками. Но всё равно пришлось опереться ими на мои колени, чтобы не упасть. «Твою ж магию… Не собираюсь я тебя так легко слушаться!» Фыркаешь и резко припадаешь к губам, чуть прикусывая их и запуская пальцы в волосы и не понимаешь то ли я не успел среагировать на такую дерзость, то ли не хотел. Я же наслаждаюсь тем, как ты сминаешь мои губы и тихо промурлыкиваю в поцелуй: — Три. А полупрозрачные лазоревые жгуты резко стягивают тебя, поглощают головку целиком и протискиваются в твою уретру, начиная вползать в орган. — А я предупреждал, чтобы ты не дёргался. Взвизгиваешь и, не удержавшись, рукой сдираешь непонятную склизкую вещь, отбрасывая её на пол. — А буду! Что за мания пихать в меня непонятные вещи?! — Возмущаешься, но поддерживая вид мальчика-недотроги. — Четыре! — злобно рычу я и резко подбрасываю бёдра, но тут же замираю. — Идиот. Веду рукой и изымаю последние остатки субстанции. — Ты хоть знаешь как это сложно добыть?! Если б не трогал, то эта штука принесла тебе не с чем не сравнимое удовольствие, — магией поднимаю практически вновь преобразовавшееся вещество в воду и убираю в место хранения, черканув на футляре ногтем крестик. Сейчас мне не до того, что б разбираться с испорченным веществом. Тут же в руку мне летят два ремешка и я молниеносно стягиваю их на основании и под головкой твоего органа, резко, до боли сдвинув твою кожицу фиксируя её в таком положении, и начинаю злобно в тебя вбиваться, схватив чуть выше выпирающих тазовых косточек. Арису От резких движений взвываю, а в глазах темнеет. Приходится вцепиться в твои плечи когтями, роняя голову туда же. Возбуждение нарастает, но ремешки не дают излиться, и, уже изнемогая, я тянусь к ним, чтобы ослабить… Но ты резко останавливаешься и перехватываешь руку. — Пять, — скорее чувствую всем телом, нежели слышу, но от этого ничего не меняется. Даркнес Резко поворачиваю тебя, прямо так, и прокручиваю на себе, не выходя. Хватаю за ошейник, чуть придушив и нагибаю вперёд мордой между моих разведённых коленей. Не падаешь лишь благодаря ошейнику. А я вонзаюсь зубами тебе в бок и под рёбра, делая новую метку. Выпрямляюсь, продолжаю удерживать за ошейник, а ты стараешься ухватиться за мои колени руками, что бы не задыхаться. Только делаешь глоток воздуха, и хочешь что-то сказать, как на твою спину обрушивается сильный удар плети, разрывая кожу. Взвизгиваешь и дёргаешься, загребая руками воздух, пытаясь достать до пола. Он, по крайней мере, ближе… Но я встряхиваю тебя, заставляя хрипеть и вновь на твою спину обрушивается удар. С третьим ударом зверь таки чуть прорывается наружу, хлестая меня хвостом. С четвёртым спина покрывается шерстью, которая тут же пропитывается кровью, а задние ноги преобразовываются в лапы, но пока что только до скакательного сустава. Ещё одно резкое движение и ты оказываешься на полу, скрывая повреждённую спину под креслом. «Спрятался бы весь, но ты крепко вцепился в ошейник и настойчиво тянешь назад.» Отбрасываю прочь плеть. — Вот же спрыгнул! — тяну за ошейник вверх и вновь сажу на свои ноги спиной ко мне и придерживаю рукой под живот. Как же сладко пахнет! И веду языком по спине, собирая алые капли. — Шерсть а ну живо убрал! Я не собираюсь ею потом отплёвываться, — а своим органом потираюсь о твои ягодицы. Арису Мотаю головой и отгоняю звериную сущность подальше внутрь тела. И прикрикиваю, чтобы сильно не высовывался, а ровно столько, сколько надо. Кольцо-то я опять где-то позабыл в нашей комнате… Ты чуть ослабляешь хватку и цепь. А не следовало этого делать… Резко дёргаюсь, на этот раз, кажется, совсем не контролируя свои силы. И ошейник рвётся, выпуская меня из своего плена. Совсем износился, что-ли? А я отпрыгиваю на пару метров от тебя и дико смотрю прямо в твои глаза. Плевать на чувства! Не приручишь! Хвост заходится в яростных метаниях, уши прижимаются к голове так, что их почти не видно, когда ты, кажется, выйдя из шока, начал шевелиться. Даркнес — Куда скаканул! И как порвал то?! Мне ж Кэтэрс мозг вынесет! — подскакиваю с кресла и хватаю тебя, встряхивая, прижимая к себе. Не обращаю внимания, на то что ты дерёшь мне когтями грудь, и смотрю тебе в глаза, оглушительно рыча. А перед тобой в воздухе повисает кольцо. — Сам или мне вновь это сделать? Может ещё и на колено предложишь встать? — недовольно рычу я, а ты слабо отпинываешься задними лапами. Вот и начинай играть с тобой по всем правилам. — Не сделаешь, скручу хлыст на твоей шее! — Вставай! Сам предложил, твоя идея! — огрызаешься, но моё тело драть перестаёшь. — Свадебную церемонию ещё устрой! Со всеми правилами и платьем невесты на мне! — уже словесно выпускаешь пар, и, успокоившись, вылизываешь, заживляя, всё, что разодрал когтями на мне. По крайней мере там, где можешь дотянуться. — Нет, малыш, свадьба — это явно лишнее. Мы же всех так шокируем окончательно и бесповоротно. Но если ты хочешь одеть для меня платье, то пожалуйста. В следующую поездку в столицу — закажу у той портнихи, специально на тебя. Покручу, облапаю всего и сниму мерки самолично, — и разжимаю хватку, чувствуя, что ты сейчас уже не удерёшь. Вроде на груди ты почти всё зализал, а ноги и сами почти зажили. Усмехаюсь и всё же встаю на одно колено, перемещаясь на пол, а сзади в воздухе уже повис хлыст, подстраховывая меня на тот случай, если ты что-то учудишь. Арису Чувствую, как мордашку мою заливает предательский румянец. — И ты… Правда сделал это для меня? — смущённо переминаюсь с ноги на ногу, протягиваю тебе нежную лапку. А на лицо выползает счастливая улыбка и слёзы. И что, что по всюду кровь, при чём моя? Ты надеваешь кольцо как было и резко притягиваешь меня к себе, утыкаясь в меня носом. — Ты так не хочешь быть жестоким со мной? — Я не знаю, Лисёнок. Просто, кажется, уже не могу. Я с удовольствием вытворяю с тобой разнообразные вещи, но… — и ты поднимаешь лицо, смотря в мои глаза, — Но я боюсь за тебя. Боюсь сделать слишком больно. Боюсь сломать. Ты мне очень дорог. — Хе, сказал. Хоть что-то, но сказал, — усмехаюсь и тыкаю сразу с обеих сторон пальцами в твои щёки, чуть массируя их. Фырчу от таких милостей и, аккуратно запустив пальцы в твои волосы, наклоняюсь, за поцелуем, тихо шепча в него: — Я тоже тебя люблю. Даркнес — Я этого не говорил, — но отвечаю на поцелуй и обнимаю тебя за талию, притягивая к себе. — Может ну эту комнату, малыш? А сам спускаю руки ниже и снимаю с тебя ремешки, утягивая на пол, и начиная ласкать тебя руками. — Тебе решать, — томно урчишь, поддаваясь моим рукам. — А спину-то залечишь хоть? Или мне так и пачкать всё вокруг кровью? — и игриво помахиваешь хвостом, с которого во все стороны летят алые брызги из ещё незаживших ран. Аккуратно укладываю тебя на живот и до вылизываю незалеченные раны, которые сам же и нанёс. Кожа срастается, но я не хочу видеть на тебе шрамов и поэтому не останавливаюсь и вылизываю даже после того, как кровь перестаёт струиться по такой красивой спине. Спускаюсь к копчику, где шерсть, и всё же поборов себя, вылизываю и тут. — Но вот сложно убрать этот подшёрсток? Я ж потом отплёвываться буду, — а моя рука уже на твоём органе и неспешно совершает плавные движения. — Прости-и, — чуть выгибаешься и хвост «задвигается» обратно в тело. А от плавных движений рук тебе хочется взвыть и начать толкаться бёдрами. Знаешь, что на этот раз ничего непонятного происходить не будет и можно просто отдаться во власть моих рук. «Надо же, а я думал, что моему телу нравится боль!» Раны вылизаны, но я не отстраняюсь от тебя. Свободной рукой оглаживаю твои ягодицы и продолжаю ласкать затянувшуюся кожу на спине и плечах языком и губами. Вдыхаю твой сладкий аромат и слегка трусь о бёдра. Плавно отвожу ягодицу и наколдовываю смазку, осторожно входя в тебя. Уже сам со стоном поддаёшься навстречу, пытаясь задавать темп, но я сдерживаю, наслаждаясь твоими протяжными стонами. Помнится, ты упоминал про «довести ласками до изнеможения»… А тебе определённо нравится, как отзывается на мои ласки твоё тело. Стараюсь не двигаться слишком быстро, ведь ты так потрясающе извиваешься в моих руках. Хочется продлить эти ощущения как можно дольше, но… Но я сам уже скоро буду на гране. Поэтому всё же ускоряюсь, целуя твою шею, и начинаю двигать рукой быстрее. Ничего, у нас впереди ещё целый вечер и ночь. И кто знает, может ты сам не захочешь ещё очень долго отставать от меня. Слышу протяжный стон, который куда громче и возмутительней предыдущих, и изгибаюсь, всё же резко толкаясь в тебя. Арису Кажется, уже всё. Ты излился, заполняя меня полностью, но я не хочу, чтобы ты выходил. А ты и не собираешься, кажется. Но я уже устал, да и действие афродизиака уже сошло на нет. — Может, наверх? Если ты и можешь долго и несколько раз, то я в этом не такой способный… — урчу, вытягивая руки вперёд и потягиваясь. Даркнес — Я сам хотел это предложить, Лисёнок. Но у меня всего один вопрос, — и я посмеиваюсь, кусая тебя за кончик ушка. — Может ты всё же расслабишь мышцы и мы выйдем отсюда? Или ты предлагаешь так и понести тебя на руках, не расстыковавшись? А сам опускаю тебя полностью на пол, ощущая, как всё твоё тело обмякло, и сам касаюсь грудью твоей горячей спины. — Нам бы ещё в душ, — задумчиво тяну я и прикидываю, брать ли что-нибудь из игрушек, да и те же шарики с афродизиаком, оглаживая твои бока и ноги. Вздыхаешь и расслабляешься, чуть подавшись вперёд и садясь. Несмело смотришь на меня: — А можно… Ошейник? В нём уютно. — Ошейник? — и оглядываюсь вокруг. А вот и он, лежит себе всеми брошенный и поломанный на полу подле кресла. Сажусь сам, облокотившись о стену спиной и притягиваю тебя к себе на ноги, что сложил в позе лотоса. Чуть потираюсь бёдрами, а ты откидываешься головой на моё плечо и смотришь, как я пытаюсь что-то наколдовать и починить дорогущую вещь. Но у меня ничего не получается. Злюсь и складываю её в шкатулку, вздыхая. — Тут нужна сноровка, а я редко таким занимаюсь. Ладно застёжка, но там трещина прямо по центру. У меня конечно есть немного другой вариант, но боюсь ты с таким ходить не будешь, — протягиваю руку вперёд и с дальней полки к нам летит обычный кожаный ошейник с металлическими, декоративными шипами. Верчу его перед тобой и вопросительно смотрю. — Есть, конечно, ещё одна вещица, но я хотел её подарить тебе на Конец Года. Да и она на верху. — А чего не буду? Мне нравится, — тянешь руки, чтобы пощупать шипы. И, задумавшись, ставишь несложное условие: — Но только я всегда рядом с тобой буду. На столе. И фырчишь, мол, последнее — шутка. — На коленях моих сидеть будешь, — смеюсь я и застёгиваю ошейник на твоей шее, целуя тебя в щёку. — А тот я отдам Старику — пусть чинит. Встаю, подхватывая тебя на руки и выхожу из комнаты, а за мной парит мантия и несколько завёрнутых в неё предметов. — А не желаешь искупать? Или сразу наверх, да в горячую ванну? — и чуть подкидываю тебя на руках так, что б ты скрестил ноги на моей спине. — Не. Зачем? Я чистый, — и утыкаешься, фырча, в моё плечо. — Чистый он, — ворчу, встаю в бассейн до колен и обливаю нас потоком тёплой воды, согревая её, отмывая следы былого удовольствия у тебя с живота. — Перемещение! — вокруг нас закручивается круг рун из воды и с глухим плеском обрушивается на паркет моей комнаты. — Зараза, — тихо шиплю я и оглядываю свои подмоченные угодья. Насмешливо фырчишь и спрыгиваешь с моих рук. «Кровать не намокла и хорошо — можно согреть начавшие ныть голеностопы…» Заползаешь на кровать, блаженно урча, и зарываешься в одеяло. И уже из-под него с любопытством наблюдаешь, высунув мордашку. Заклятьем просушиваю пол и развернув намокшую ткань, убираю припасённые предметы в шкаф, кроме ремешков и одной игрушки, да колбы с шариками. Подхожу к ложу и демонстративно выкладываю это на тумбочку, практически перед твоим носом. — Не волнуйся, малыш, сразу я его в твой орган не введу. Да и много шариков тебе вредно. Так что двигайся. Я хочу прилечь, — сажусь на кровать, сдвигаю тебя, опускаюсь сам и тяну тебя на торс. Но ты и сам доверчиво заползаешь на меня, ложась на живот и разводя ноги в стороны. Чувствуешь вновь моё нарастающее возбуждение и трёшься о орган промежностью. — А я и не боюсь, — практически мурлычешь, приходясь по груди языком и чуть прикусывая сосок. Улыбаюсь и запускаю руки в твои волосы, притягивая за них и ища сладкие губы, приходясь дорожками поцелуев по лицу. А ты и сам отвечаешь мне. Спускаю руки ниже, проводя по твоим плечам, спине, талии, пояснице. Оглаживаю твои ягодицы и прижимаю плотнее к себе, поводя бёдрами. Пофыркиваешь в поцелуй чуть повиливая бёдрами, подстраиваясь так, чтобы я мог войти, когда захочу. — А что у нас в программе на этот раз? — чуть прищурившись, дразнишь, потираясь о мой член таким манящим колечком мышц. — А в «меню» на сегодня у нас лакомый Лисёнок под соусом цветка и в собственном соку из стонов. Но если ты про то, что на тумбочке, то я ещё размышляю, — а сам трусь о твоё колечко. — Сможешь на меня сесть или всё же не будем рисковать и ты наколдуешь увлажнение? Целую тебя под челюсть и трусь лицом, а сам поглядываю на тумбочку, раздумывая, сможешь ли ты перенести игрушку без дополнительного шарика чистейшего возбуждения. Арису — Фррр-у, мне нравится, — выпрямляюсь, садясь, и закрываю один глаз, чуть наклонив голову вбок и немного оттопырив нижнюю губу, раздумывая. Но тело не очень заинтересованно в тебе, поэтому завожу руку назад, касаясь сначала себя, чувствуя приятный холодок смазки, а потом придерживая твой орган, направляя его в себя. Чуть постанываю, когда только проникаешь в меня и замираю. Кажется, мышцы уже сжались и теперь я чувствую тебя гораздо острее. Даркнес -Ммм… хороший малыш, — чуть поддаюсь бёдрами вперёд, чувствуя, как ты садишься на меня полностью и замираю. Скашиваю взгляд на твою промежность, а ты так до конца и не возбудился. Одной рукой оглаживаю твой член, а с другой — зубами стаскиваю перчатку, нашёптывая заклинания. Но вот перчатка немного отложена в сторону и я протягиваю дрожащую кисть к твоему лицу, оглаживая губы. — Не волнуйся, я пока двигаться не буду. Если ты займёшься моими пальцами, то на ближайшие пару минут меня ничто кроме них не будет интересовать. Коротко киваешь и утыкаешься носом в мою ладонь, чуть фырча. Но тут же нежно проходишься по ней горячим языком, заходя на пальцы. Ловко подцепляешь кончик среднего пальца и, обдав его горячим дыханием, чуть прикусываешь, но тут же позволяешь мне проникнуть вторым пальцем и развести челюсти. Собственно, открываешь-то рот ты сам, я лишь лёгкими движениями показываю, чего хочу. Два пальца входят тебе в рот, а от твоего горячего дыхания по моему телу прокатывается волна удовольствия в кипе с мурашками и я возбуждённо выдыхаю, но сдерживаю себя и не шевелю тазом. Пальцы входят чуть глубже и я ловлю между ними твой ловкий язычок, но удержать конечно мне его не удаётся, и ты перемещаешь его на ещё не изученные фаланги. Но вот в какой-то момент ты отстраняешься и берёшь лишь одними губами мой указующий перст и с громким чмоком его выпускаешь, ведя уже вновь языком со внутренней стороны ладони. От этого я откидываю голову назад и выдыхаю через сжатые зубы и чуть сильней сжимаю другой рукой твой орган. От резкого движения, предостерегающе прикусываешь кожу между пальцами, но тут же отпускаешь и зализываешь, снимая боль. И снова переходишь на пальцы посасывая их и будто высасывая из рук боль, понемногу из каждого пальца. «Может, поможет? Хотя я совсем не умею управлять энергией..» — мелькает мысль в твоей голове. Меня же от твоих действий подбрасывает словно от лёгких колющих зарядов магии. — Лисёнок! Да что ж ты делаешь?! — едва могу проговорить я и перестаю двигать рукой. Не удерживаюсь и немного поддаюсь бёдрами вверх. А руку уже мелко потряхивает. Заклинания сходят на нет, но я упорно не тянусь к перчатке. Эти ощущения слишком странные. На грани боли и блаженства. Но я так долго точно не смогу. Арису — Мн-х, — недовольно простанываю, но пальцы не отпускаю. Всё-таки если уж делать, то до конца. Челюсть немного сводит, как будто я на себя перетянул боль, но это всё на столько незначительно, да и у тебя такое удивлённое лицо, что я и не думаю останавливаться, продолжая играть с твоими пальцами, то покусывая, то посасывая, то нежно вылизывая ладонь. Даркнес А в голове от твоих действий мутиться и в какой-то момент я шиплю, осознав, что заклятья спали. Но руку не пробивает резкая боль как это бывает обычно. Нет, она находит волнами, а ты словно её отгоняешь. — Не могу… Не могу больше… хах… перчатка… — и я чуть стучу по твоему бедру другой рукой. Киваешь и ловко подцепляешь перчатку лапкой, все ещё вылизывая кисть, пока пытаешься сообразить, как побыстрее её на меня надеть. Резко выдыхаешь, остановившись. И тут же нацепляешь перчатку на её законное место и быстро произносишь заклинание активации. — Ты как? — несмело спрашиваешь, склонившись надо мной и обеспокоенно сверкая глазами. — Не знаю, — честно признаюсь я. — Это было слишком странно. Меня словно заклинанием каким атаковали. Но не сразу, а издевательски медленно. Что ты учидил на этот раз? А сам постепенно прихожу в себя и понимаю, что завёлся не на шутку. — Я хочу начать двигаться, ты как? Вытерпишь меня так или всё же вначале сделать мною задуманное? — и я вновь веду рукой по твоему члену. — Давай… Задуманное. А что там? — любопытно тянешься к лежащим на комоде вещицам, соскальзывая с меня. — Но это же опять те игрушки. Ты будешь нежным? — Я постараюсь. И куда ты с меня слез? Вернись и сядь как был, — приказываю тебе, но в моём голосе нет холодной, отстранённой жёсткости и поэтому фраза звучит скорее, как просьба. Ты вновь плавно опускаешься на меня, чуть постанывая и замираешь. Разминаю руки и чуть прихожу в себя. Магией подзываю стакан с водой и растворяю в нём один шарик, поднося к твоему рту. — Выпей, но лишь ¾. Остальное мне ещё понадобится. Киваешь и аккуратно берешь стакан обеими руками и выпиваешь дозволенное количество раствора. Он горячит и отдаёт возбуждением с каждым глотком, заставляя залиться румянцем и чуть поёрзать, закусив губу, когда я отобрал йомкость с жидкостью и отставил его в сторону. Хочешь начать двигаться, но я сделал ещё не всё, что хотел, поэтому — терпеливо ждёшь. — Ну-у же, не тяни… Я же хороший мальчик? — Очень хороший. Сейчас. У меня немного руки дрожат, — делаю глубокий вдох и выдох, чуть успокаиваясь, сосредотачиваясь. Беру ремешки и вновь один креплю на основании, перед самыми яичками, чуть их сдвинув. Плавно и как можно более безболезненно отвожу кожицу и креплю второй ремешок под головкой, но пока не затягивая слишком сильно. А ты ждёшь. Ох, лучше б не поднимал на тебя взгляд. Слишком соблазнительно ты сейчас выглядишь в этом ошейнике. И вновь — вдох- выдох. Достаю игрушку из прозрачного футляра и обмакиваю её в стакан с жидкостью, обводя дырочку её кончиком по кругу. Вновь опускаю в жидкость, проговариваю заклинание и влага устремляется тонкой струйкой к твоей готовке. Постепенно заливаю раствор в тебя. — Прошу, постарайся не шевелиться. Когда остатки содержимого стакана оказываются в тебе, осторожно погружаю и тонкую, гибкую игрушку, придерживая твой орган и затем затягиваю ремешки, крепя надёжно вещицу за верхний, оглаживая пальцем головку. Невольно содрогаешься от возбуждающего жжения, сжимаясь. Охаю от твоих напряжённых мышц и сжимаю лисьи бока. Дыхание сбивается и ты, не в силах сидеть, падаешь, утыкаясь в мою грудь носом, пытаясь отдышаться. А щеки вновь пунцовеют. — Лисёнок? — трусь о твой висок носом и поддаюсь бёдрами тебе навстречу. — Двигаться можешь? И сам совершаю плавные движения, придерживая тебя. А руки дрожат даже в перчатках и самого подкидывает от возбуждения, будто это вовсе я не тебя напоил, а сам употребил то, что было в стакане. Киваешь и чуть приподымаешься, оставаясь на полусогнутых руках, опирающихся на мой торс. Делаешь на пробу пару движений и аккуратно начинаешь двигать бёдрами, чувствуя, как подрагивает твоё перевозбужденное естество, заткнутое игрушкой. Но от неторопливых движении возбуждаюсь лишь сильнее, рычу и сдавливаю твои бёдра до синяков. — Прости, Лисёнок… Я помню, что обещал… Мн-х… быыыть нежным, но… — и я подбрасываю бёдра не в силах более себя сдерживать, начиная двигаться. — Хех… — выдаешь неопределенный звук, вновь утыкаешься головой в мою грудь, подаваясь бёдрами. Я возвожу тебя до пика, но из-за игрушки не можешь излиться, отчего извиваешься, заходясь в плачущем зверином стоне. Но я не позволяю прикасаться к себе. Перехватываю твои запястья одной рукой, второй же продолжаю тебя удерживать и контролировать твои толчки. И немного сбавляю темп. — Если будешь слишком сильно на меня поддаваться, то скоро не сможешь терпеть. Или ты уже? — А ты… Не видишь? Ах… Нет. Я хочу… Сделать это вместе с тобой. Поршу, Хозяин! — останавливаешь меня, когда тянусь, чтобы вытащить игрушку. Дёргаешься от руки в перчатке, но из-за этого мой орган вновь задевает самое чувствительное местечко, заставляя тебя снова заскулить. Понимаю, что ты уже на грани и позволяю себе ускориться. — Как пожелаешь, Лисёнок. Твои поскуливания переходят в дикий стон, а когти вновь впиваются в плечи, но я крепко держу тебя и стараюсь не обращать внимание на дискомфорт. Это уже не имеет значение. Ещё пара толчков и я сдёргиваю с тебя ремешки, делая последние рванные толчки, вновь оставляя следы от своей хватки на тебе. А игрушка отлетела в сторону под напором. Как долго ж ты терпел! С блаженным стоном изливаешься, припадая к моим губам, требуя ласки. Привстаешь и чувствуешь, как из тебя вытекает часть семени и стекает по внутренней стороне бедра, капая на мой живот. Обхватываю руками и припадаю к твоим губам. Оглаживаю и нежу своего малыша. — Ну что, доволен? Больше не будешь проситься в ту комнату? — Не… буду, — чуть поскуливаешь и, аккуратно выползаешь из моих объятий. Жарковато… Тяжело дышишь и сворачиваешься калачиком под боком. Но что-то не так… — Дарк?.. — поворачиваешь голову и тело, заглядывая молящи в мои глаза. — Ты можешь… Какую-нибудь игрушку? Пусто… Там… — и сам протягиваешь руку между ног, проникая в себя двумя пальцами. — Тебе не хватило? Я переборщил с афродизиаком или тело немного чудит? — пытаюсь понять что с тобой и оглаживаю твои ягодицы. — Ответь, Лисёнок, только честно. Отодвигаю твою руку и сам плавно проникаю пальцем и круговыми движениями веду и нажимаю внутри. Я не собираюсь переносить первую попавшуюся игрушку. Хотя б надо понять, какой размер и для чего конкретно она нужна. — Тело… Я не знаю. Просто пу-усто, — скулишь, чуть насаживаясь на мои пальцы. Хмыкаю, но иду у тебя на поводу. Призываю из принесённых вещей два футляра и открываю их. В первом такая же игрушка с душой, как я уже применял на тебе, во втором — небольшая на вид, гибкая игрушка, которую можно увеличить. Отдаю предпочтение второй и аккуратно ввожу в тебя, решив, что если понадобится, то я лучше самолично поработаю рукой, чем доверюсь вёрткой душе жука. Поскуливаешь, но поддаёшься на игрушку, блаженно вцепляясь в мою грудь коготками. — Можно это… Как-то закрепить? — Могу ещё и увеличить, если так уж надо, — чуть сдвигаю в тебе игрушку и оплетаю шелковистой тёмной лентой, которую достал из прикроватной тумбочки. Ткань проскальзывает между твоих ножек и промежности, скручиваясь и надёжно фиксируя предмет внутри. Чуть виду по немного выступающей части и стягиваю ленты сильнее, практически до конца погружая его в тебя, и слыша твой стон. — Нет… не увеличивай. Наверное, достаточно? — чуть ёрзаешь, с наслаждением чувствуя заполненность. — Можно её оставить… Пока ты не захочешь вновь? — То есть хочешь сказать, что через пару часов будешь готов принять меня вновь? — удивляюсь я и аккуратно затаскиваю к себе на грудь, стараясь лишний раз тебя не заставлять шевелиться, ведь я всё же весьма ловко закрепил вещицу. И одно твоё резкое движение, как она тут же погрузиться в тебя до конца, надавливая на самое интересное местечко. — Или ты готов оставаться с этой игрушкой вплоть до завтрашнего вечера? — уточняю, поглаживая тебя вдоль позвоночника. — Второе, — бурчишь, чуть вздыхая и потягиваясь, перехрустывая костями. — Но если хочешь… Думаю, через пару часов я буду тоже готов. Но только если дашь мне подремать! — Тогда отдыхай, малыш, — и я удобнее тебя устраиваю, собираясь присоединиться к тебе в этом не хитростном занятие. Но вот твоё дыхание становиться размеренным и ты уже почти спишь, а я всё ни как не могу последовать за тобой в мир грёз. Вздыхаю и призываю к себе недавно присланный мне из столице каталог из одного магазинчика и начинаю перелистывать, ища чего бы поинтересней.