Don't forget me

      Тёплый весенний ветер развевал его ярко-синие волосы, игриво перебирая отдельные прядки. Солнце, которое к этому времени поднялось уже достаточно высоко, сияло непривычно ослепительно после прошедшей холодной зимы, что пробрала каждый закоулочек этого захолустного городка. Ещё один день в этом забытом богом месте. Ещё один упущенный шанс на благополучное существование.       Обжигающе-яркие лучи уверенно коснулись лица парня, заставив его на секунду закрыть глаза. Тлеющая в руке сигарета становилась всё меньше и меньше, оставляя после себя крохотные хлопья хрупкого пепла, которые так и норовил подхватить этот новый, свежий ветер. Последние следы тающего снега растворялись на фоне тускнеющего городского асфальта. Город нарочито оживал.       На деревьях, виднеющихся среди облаков пыли, груд мусора и грязи, уже появляются первые листочки, заранее обречённые на гибель в этой затянутой дымом заводов и фабрик глуши. Из-под незыблемого слоя пыли уверенно пробивается свежая травка. Лишь старую обшарпанную девятиэтажку, едва выглядывающую из общей массы гниющих домов, не тревожит наступление весны. Собственно, как и нашего героя, который, бросив последний взгляд на этот серый, фальшивый город, оставил окурок в небольшой баночке, что всё это время находилась у него под рукой, и, развернувшись, направился к лестнице, прочь с крыши упомянутой многоэтажки.       Передвигая тощие ноги по перекошенным ступеням длинной лестницы, краска на которой уже давно облупилась от времени, синеволосый изучал глазами эти до тошноты надоевшие стены: обвалившаяся штукатурка, реклама, граффити, снова реклама, какие-то бумаги, изорванные в клочья, а чуть выше красовались размытые пятна плесени, возникшие, очевидно, из-за чрезмерной осенней сырости. В пустынном подъезде пахло гниющим деревом и пылью, на узеньких кривых ступенях виднелись чьи-то расплывшиеся грязные следы.       Где-то за толщами стен раздался пронзительный скрип едва движущегося давно обветшалого лифта. Дрожью по бетону режущий скрип пробирался к самой крыше, преследуя удушьем каждое живое существо. Неожиданно прохладный воздух, врывающийся через незакрытую, бьющуюся от ветра перепачканную форточку, обдал лицо парня, заставляя на мгновенье отвлечься от ядовитого скрежета, окутавшего дом.       Очутившись на лестничной площадке седьмого этажа, парень тяжело выдохнул и, еле передвигая ноги, направился ко второй двери, что находилась как раз напротив щитов электроснабжения, обклеенных какими-то сомнительными объявлениями. Наконец, вставив ключ в крохотную, исцарапанную замочную скважину, наш герой сделал два оборота ключа и открыл квартиру. Дверь с жалобным стоном отворилась, а тёплый воздух, вырывающийся из-за пропавшей преграды, затянул парня в свои объятия. Тощий юноша сбросил истёртые красные кеды и прошёл внутрь своей обители.        Оставив ключ на небольшой полочке подле порога, синеволосый устремился в узенький коридорчик, преодолев который, он пробрался в маленькую комнату. Единственное окно, выходящее на противоположную улицу, было завешано серыми шторами; на обшарпанных стенах красовались постеры с лицами известных во всём мире музыкантов; уголки плакатов были измяты, как и постель парня, что находилась слева от окна; на подоконнике, местами покрытом свежим слоем пыли, можно было увидеть пару горшочков с подсохшими растениями; прислоненные к стене стояли две гитары в чёрных, довольно потрёпанных чехлах; у правой стены находился письменный стол, где нашли себе место старый компьютер и несколько стопок каких-то книг; а над всей этой картиной возвышался большой старый шкаф с перекошенной дверцей.       Сбросив на пол затасканный чёрный рюкзак, парень приземлился на предательски скрипучий стул, приставленный к столу, и, вытянувшись, отклонился назад. Погода за окном становилась всё хуже и хуже, не изменяя установленным здешним порядкам. Вскоре небо, что не так давно было по-летнему голубым, затянулось серыми безжизненными тучами, а по оконному стелу забарабанил крупный дождь, стекая вниз безотрадными каплями, как бы скорбя о судьбе этого города. Утомившись наблюдать столь печальную картину, синеволосый вытянул из стопки бумаг какую-то книгу, поражающую количеством страниц, и, полностью погрузившись в происходящее на бумаге, навис над столом до наступления темноты.       Ежесекундно моргающая настольная лампа, единственный источник света этой мёртвенно-чёрной ночью, уже не справлялась со своей задачей. Бледный парень со странной внешностью, что въедалась в память, словно ядовито-яркие краски, режущие глаза, негромко захлопнул страницы книги, после чего поместил её в небольшой ящик стола, до верху заполненный сочинениями великих авторов разных эпох. Вот она: кладезь знаний.       Поддавшись давней привычке, наш герой распахнул закоптившееся за зиму мокрое окно и, смотря куда-то вдаль, сквозь эти бесстрастные дома и улицы, прогнившие за эти долгие-долгие годы, закурил, жадно втягивая густой смертоносный дым в собственные лёгкие. С гибелью сигареты, парень плотно закрыл окно и, сняв с себя большую часть одежды, что сковывала его все эти сутки, осторожно опустился на измятую постель, медленно погружаясь в отрешённый сон.