Don't forget me

      Первые лучи восходящего солнца бесцеремонно пробирались сквозь узенький промежуток в плотных серых шторах, разливаясь по комнате едва различимым сиянием. Где-то за окном крохотные вестники весны впервые за нынешний год проявляли свои пронзительные голоса, превращая обычное хмурое утро в импровизированную оперу на открытом пространстве.       Бледная фигура, прикрытая тонким одеялом, едва заметно шевельнулась и, вытянув руки, осторожно потянулась, после чего принялась на ощупь искать что-то на подоконнике. Выудив оттуда очки, парень не торопясь сел в кровати и затем, поднявшись, вышел за пределы комнаты, предварительно прихватив с собой какую-то футболку, что он сыскал на одной из множества полочек огромного шкафа, в котором (без преувеличений) вполне могла бы поместиться Нарния.       Вновь преодолев узенький коридорчик, юноша оказался в небольшой, но вполне уютной кухонке, где в предрассветной полумгле он принялся не спеша готовить что-то. И уже через 10 минут синеволосый, держа в руках кружку крепкого чёрного кофе, очутился на прохладном балконе, где, высунувшись наружу, снова закурил.       Весенняя утренняя прохлада приятно обдавала лицо; в бледнеющих панельных домах и соседних захолустных хрущёвках растворялась еле заметная рассветная дымка, подкрашенная первыми восходящими лучами в персиковый розовый цвет, пока ветер апатично гонял из стороны в сторону оставшиеся с прошедшей осени почерневшие тополиные листья, периодически подбрасывая вверх небольшие завитки облачков пыли и мелкого мусора. Откуда-то из-за стены тусклых домов поднимался ввысь огромный столб тяжёлого белого дыма, причудливо расплывающегося над городом. Внезапно раздался пронзительный оглушающий гудок, что заставил вспорхнуть с пожелтевших крыш соседних домов огромную стаю голодных сизых голубей. Объятые тупым безумным страхом птицы нелепо метались взад и вперёд, не умея найти себе места. Первые автомобили, появляющиеся на улицах города, уныло плелись по ещё пустующим сонным переулкам и проспектам, в то время как солнце поднималось всё выше и выше к немногочисленным облакам, также обращённым теперь уже уверенными лучами в бледно-розовый цвет.       Заспанные вялые физиономии лениво выползали из своих пристанищ, шаблонно отправляя свои тела на пустые, давно приевшиеся работы, за которые, к тому же, платят сущие гроши. А зачем? Куда? Для чего они идут туда снова и снова, снова и снова, подавляя в себе горящее желание бросить всё и уехать к чертям? Что держит их? Дом ли? Близкие люди? Или, вы хотите сказать, та самая, копеечная зарплата? Или же простая глупая привычка, банальная фобия любых кардинальных изменений?       С такими мыслями, подразбавленными вкусом терпкого утреннего кофе, наш синеволосый герой наблюдал за постепенно оживающим бермудным городом и ещё одним нудным днём, появляющимся на горизонте.       Когда же палящее солнце поднялось достаточно высоко, чтобы добраться до глаз парня через толстые оптические линзы, а на дне кружки осталась лишь кофейная гуща, отдалённо напоминающая недавно выпитый молодым человеком напиток, высокий юноша, до селе находившийся на прохладном светлом балконе, очнулся от угнетающих мыслей и поспешил покинуть любезную сердцу уютную лоджию.       Эта ночь стала одной из тех многих, когда неоправданная тревога и, казалось бы, беспочвенные переживания мешали парню спать спокойно. Едва юноша погружался в сон, он вздрагивал от внезапного испуга, а затем зачастую принимался за осмысление происходящего в его жизни и жизни этого паршивого города. А когда дремота всё же одолевала его, в голову пробирались неестественно безобразные образы знакомых вещей и мест. Заснуть парень умудрился лишь под утро, когда усталость всё же взяла над тревогой верх.       Ставшие привычными бессонные ночи уже не казались такими долгими и тягучими, словно ниточка янтарного мёда, свисающего с хорошо отполированной чайной ложки. И хотя истощённому городом парню часто приходилось делать всё в спешке, задыхаясь поднимающейся пылью, этим утром он встал гораздо раньше положенного и без особых усилий спокойно собирался куда-то, пропав в глубине собственной комнаты. Очередная тревожная ночь, как Вы уже, наверное, успели догадаться, ничуть не обременила и без того тяжёлую жизнь парня. Напротив, она подарила ему редкий случай теперича никуда не опоздать.

***

      Подперев голову рукой, синеволосый всматривался в силуэты людей, проходящих мимо внушительных размеров окон, на стёклах которых можно было заметить следы первых весенних дождей. Старые клёны, ветви которых нависли над лежащей неподалёку аллеей, осторожно покачивались, создавая собственным плачем печальную песню, что доносилась и до нашего героя. Занятие подходило к концу, и почтенный пожилой лектор принялся собирать свои бумаги в деловой чёрный портфель, попутно отвечая на редкие вопросы любознательных студентов, сидящих за первыми партами. Когда же уважаемый преподаватель объявил о конце пары, поблагодарив своих внимательных слушателей, те, обсуждая новый материал, засобирались и, смеясь, покинули аудиторию, что молча сделал и наш протагонист, лишь кивнув преподавателю.       Ступая по пыльным прошлогодним листьям, раскиданным порывистым ветром, парень погрузился глубоко в себя под любимые звучания гитар и знакомого вокала. Голос в наушниках напевал в такт шагам синеволосого:

Sometimes I feel Like I don't have a partner. Sometimes I feel Like my only friend Is the city I live in, The city of angel, Lonely as I am, Together we cry.

      Совершенно потерявшись в пространстве и утонув в звуках, парень не заметил, как добрался до осточертевшей многоэтажки, упуская все «прекрасные» городские виды, фальшивые улыбки прохожих, едва заметно опускающееся солнце, прячущееся в спутанных ветках деревьев, выцвевшие рекламные баннеры и пыльные витрины придорожных ларьков. Вновь оказавшись на привычных перекошенных ступенях длинной лестницы, парень вяло поднимался на свой этаж, не рискуя воспользоваться зловонным умирающим лифтом, что, кажется, окончательно искорёжился.       Очередные пресные будни, наконец, остались за дверью тесной квартирки вместе со всеми мерзостями этого захолустья. Сбросив на пол всё те же любимые красные кеды, парень устало вздохнул и пропал в созданном тусклыми шторами полумраке собственной обители в надежде на необходимое уединение. И если Вы думаете, что он нуждался в ком-то, Вы ошибаетесь. По крайней мере так считал сам Вася. Ведь он не чувствовал одиночества. Он не чувствовал ничего, что могло бы заставить его найти хоть какой-нибудь смысл существования.