Наследник поневоле

Стрелка часов медленно, но уверенно двигалась к отметке пять тридцать, а Темный Лорд, словно позабыв о предстоящем мероприятии, до которого оставалось каких-то полтора часа, сидел в своем кабинете и теребил в руках перо. В его голове, как на повторе, крутились слова из пророчества: Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Темного Лорда, родится на исходе седьмого месяца... Почувствовав, что ноги затекли, Волдеморт встал с кресла и, сложив за спиной руки, вышел на балкон. В глаза тут же ударили лучи заходящего солнца, и Темный Лорд невольно поморщился. Мельком заметив, что на стеклянном столике лежит одинокая сигара, Волдеморт поднёс её к губам и, прикурив от палочки, вдохнул в легкие дым. В такие моменты старая приютская привычка часто выручала, помогала собрать мысли воедино. Для Волдеморта это было сродни ритуалу. Подобно какой-то особенной магии, что помогала успокоиться, привести разум и эмоции к гармонии. Конечно, в подростковые времена это были дешёвые самокрутки, но сейчас на их место пришли дорогие сигары с табаком высшего качества. Люциус частенько дарил ему такие наборы. Волдеморт вздохнул, вспоминая, как они собирались временами и потягивали крепкие сигары, расслабляясь за бокалом двухсотлетнего огневиски. Стук в дверь заставил Темного Лорда ускоренно потушить сигару и с помощью Экскуро торопливо замести все следы. Щелчком пальцев вернувшись к облику Волдеморта, он громко приказал: — Войдите! — Милорд, добрый вечер, прошу прощения за опоздание: прибыл, как только смог. Фадж — невозможный болтун, но я был вынужден его слушать. Вы же понимаете, милорд, после освобождения Белла... — с порога принялся объясняться Люциус Малфой. — Люциус, ты знаешь, как я не терплю опоздания, но сегодня исключение, поэтому опустим всё это, — перебив Малфоя на полуслове, Волдеморт указал на плетеное кресло напротив себя. — Присаживайся. — Благодарю, милорд, — покорно кивнув, Люциус сел в кресло. Тут же перед ним материализовались бутылка огневиски и два бокала. Малфой старательно сохранял невозмутимый вид, хоть и был весьма удивлен, ведь обычно Темный Лорд и капли в рот не брал, если впереди предстояло мероприятие. — Скажи мне, Люциус, если бы ты узнал, что, согласно какому-нибудь пророчеству, должен убить своего сына Драко, иначе он убьёт тебя, как бы ты поступил? — залпом опустошив почти полный бокал, спросил Темный Лорд. У Люциуса внутри всё похолодело, мурашки пробежали по коже, а душа ушла в пятки. Бокал с огневиски дрогнул в руке и чудом не упал на свежевымытый кафель. Дрожащим голосом Люциус всё же решил уточнить, на что намекает ему Темный Лорд: — Простите, милорд, но я не очень понимаю, о чем вы? — Люциус, не разочаровывай меня! Были времена, когда ты понимал меня по одному только взгляду! — Волдеморт закатил глаза, откинувшись на спинку кресла. — Сегодня, во время разговора с Поттером, мне удалось проникнуть в его подсознание и узнать пророчество, которое изрекла Трелони. Суть в том, что либо он меня убьёт, либо я его. — Милорд, прошу прощения, — Люциус уже в который раз за последние пятнадцать минут облегченно выдохнул. — Я не хочу показаться дерзким, но позвольте дать вам совет. — Дождавшись утвердительного кивка, Малфой продолжил: — Сивилла Трелони — последний человек во всём магическом мире, словам которой я бы стал доверять свою судьбу, а судьбу своего сына — тем более. И если верить словам Драко, то ей давно пора встать на учёт в психиатрическом отделении Святого Мунго, милорд. Темный Лорд молча кивнул. В словах Люциуса определенно был резон. К тому же если объективно смотреть на ситуацию, то уже сейчас становится очевидно, что это полный бред, ведь Волдеморт никак не может навредить мальчишке. Правда, от того же самого не защищен сам Волдеморт, но интуиция подсказывала, что Поттер не способен на убийство. Чтобы сгенерировать заклятье Авады, нужен как минимум опыт, не говоря уже о большом желании убивать, а практиковаться мальчишке явно было негде. — Милорд... — прошептал Люциус, начиная снова переживать из-за длительного молчания Волдеморта. — Не могу с тобой не согласиться, Люциус, — задумчиво произнес Темный Лорд. — Я уже один раз поверил в бредни этой сумасшедшей и поплатился за это. Тем более, судя по тому, что ещё я увидел в мыслях Поттера, опасаться за свою жизнь стоит не мне, а Дамблдору, ведь в его старых скользких ручонках стало на одну игрушку меньше. — Тогда за победу, мой лорд, — поднял бокал Люциус. — За победу ещё рано, друг мой, пока что за очередную выигранную битву, — усмехнувшись, отсалютовал Темный Лорд. — Меньше чем через час мои слуги увидят моего наследника, а дальше сплетни и слухи сделают даже больше, чем мне нужно. — Вы, как всегда, правы, милорд, — благоговейно протянул Люциус, опустошая бокал.

* * *

Гарри вот уже полчаса крутился перед зеркалом, разглядывая свой наряд. Выглаженная домовиком белая рубашка, начищенные до блеска туфли, классическая черная мантия с вышитыми синими змеями — но больше всего Поттеру нравились его волосы, которые едва ли не впервые в жизни не торчали во все стороны. Гарри был более чем доволен своим отражением, но все равно ощущение неловкости давило на него. Он не привык ко всем этим мероприятиям, аристократическому образу, лицемерным улыбкам и светским разговорам. — Сэр Наследник, Хозяин Темный Лорд приказал Тинки передать, что он ожидает сэра Наследника в Зале, — пропищал Тинки и с хлопком исчез так же быстро, как и появился. Ещё раз критическим взглядом окинув своё отражение в зеркале и удостоверившись, что до уровня аристократа он все-таки кое-как дотягивает, Гарри двинулся в Зал. Впервые за всё время пребывания Поттера здесь это место не напоминало заброшку из магловских фильмов ужасов. На мгновение Гарри даже показалось, что он спит, а все происходящее лишь сон. «Это не сон, это уже кома. Сон так долго длиться не может!» — ехидно прокомментировал внутренний голос. — Смотри, куда идешь, глупый мальчишка! — от мерзкого женского визга Гарри резко затормозил. — Прошу прощения... — на автомате сказал Гарри, но, увидев перед собой Беллатрису Лестрейндж, еле сдержался, чтобы не схватиться за палочку. — А вот и главная героиня фильмов ужасов... — Что ты себе позволяешь?! — визгливо вскрикнула миссис Лестрейндж, выхватив палочку и нацелив ее на Гарри. — Ты такой же наглый, как твой папаша, такой грязнокровный, как мамаша, и такой же невоспитанный, как твой алкоголик-крестный! Ты жалкое отродь... — Круцио! — властный баритон Темного Лорда прервал перебранку. — Как ты посмела поднять палочку и оскорбить моего сына?! — он слегка ослабил заклинание, а затем резко усилил его: — Круцио! Гарри впал в ступор и с ужасом следил за развернувшейся перед ним сценой. Злой в тысячу раз сильнее обычного Волдеморт, корчащаяся от боли и молящая о прощении Беллатриса; из носа ее хлынула кровь, отчего тяжелые капли попадали на одежду и сверкающий пол. — Том... Волдеморт, пожалуйста, прекрати... — выдавил Гарри, но тот его не слышал, голос Беллатрисы сорвался от крика. — Отец, хватит! — прокричал во всё горло Гарри, Волдеморт, как в замедленной съёмке, к нему повернулся, и все звуки разом стихли. Темный Лорд неподвижно смотрел на Гарри. Мальчишка тяжело дышал и явно был напуган. Но то, что Поттер назвал его отцом, удивило Волдеморта настолько, что он не сумел этого скрыть. Вслед за этим осознанием пришло ещё одно: он назвал Поттера сыном. И, несмотря на то, что на этом официальном приёме так и планировалось себя вести — Волдеморт называет Поттера сыном, а тот его в ответ отцом, — Темный Лорд все же вынужден был признать, что сейчас все вышло спонтанно. Как на автомате, словно он повторял это миллионы, миллиарды раз. «Минус два крестража, а уже внезапно проснувшийся отцовский инстинкт смог толкнуть меня на импульсивный поступок», — мысленно прошипел Волдеморт. — Я не просил тебя за меня заступаться, — растерянно промямлил Гарри, стараясь смотреть куда угодно, но только не на Темного Лорда. С одной стороны, он был потрясен вмешательством и защитой Волдеморта, а с другой, опешил от собственных слов. Конечно, в ту секунду назвать Темного Лорда отцом казалось единственно верным способом привлечь его внимание и прекратить пытки. По крайней мере, при нем. Не то чтобы ему самому не хотелось заколдовать Беллатрису каким-нибудь мучительным способом, но Круциатус после рассказа Невилла о своих родителях казался для Поттера самым страшным проклятием. Он был уверен, что не смог бы применить его даже к злейшему врагу... Гарри глянул на Волдеморта. — Я и не стал бы, но согласие обязывает. Не хочу, чтобы у меня потом голова болела, если вдруг Беллатриса решит научить тебя парочке заклятий, используя тебя же в качестве примера, — усмехнувшись, Волдеморт демонстративно повернулся к Беллатрисе и добавил: — Благодарю, миссис Лестрейндж, что показали юному волшебнику, как важно быть всегда начеку. Но впредь я желаю сам заниматься боевой подготовкой своего наследника, — Волдеморт, грозно сощурившись, сделал акцент на предпоследнем слове. — Ожидаю всех в Зале через пять минут, — и он стремительным шагом двинулся в сторону Зала. Темный Лорд шёл вперед, а глубоко внутри ощущал, что шагает назад. Он не сумел ничего сделать, кроме как увильнуть от ответа. И нельзя было отрицать: ему стало не по себе от своих же слов. Да, он частично соврал Поттеру, но это не все. Не было сомнений еще и в том, что он лгал самому себе, делая вид, что мальчишка его совершенно не заботит, что он для него не больше, чем пешка в игре. Как только Волдеморт скрылся за поворотом, Гарри посмотрел на Беллатрису. Душу захлестнула ярость, словно все рассказы о Беллатрисе довели его до точки кипения, когда уже хочется сжечь всё на своём пути. — И так будет с каждым, миссис Лестрейндж, не сомневайтесь, — Гарри широко ухмыльнулся и подмигнул Беллатрисе. Потому, как нервно она сглотнула и отползла назад, Поттер не сомневался: больше Беллатриса его не тронет.

* * *

Высокие потолки и парящие под ними свечи, украшенные витиеватым орнаментом стены, отделанный под чёрный мрамор пол, стол вдоль стены, ломившийся от разнообразных блюд и элитного алкоголя, классическая музыка, одетые в изысканные костюмы и элегантные платья гости. Пафос, шик, вычурность. Воздух словно пропитан всеми нотками букета идеального торжества. «Театр абсурда, но домовики молодцы: хорошо постарались», — подумал Гарри, подходя к столу. Почти все приглашенные уже прибыли. Аристократические семейства с детьми, среди которых он увидел некоторых своих однокурсников. Все они были слизеринцами и, как Гарри и предполагал, их родители оказались приспешниками Темного Лорда. — Мои верные слуги! — усилив Сонорусом свой голос, заговорил Волдеморт. — Я благодарен вам, что сегодня, в этот прекрасный вечер, вы пришли разделить со мной столь торжественный момент. Дамы и господа, прошу поприветствовать: мой наследник, Гарри Джеймс Поттер! Под бурные аплодисменты Гарри подошёл к Волдеморту и встал рядом с ним посередине зала. Поттер стоял молча, наверное, со стороны казалось, что он ведет себя высокомерно, но на самом деле он сдерживал желание сбежать. Почувствовав, как Темный Лорд приобнял его одной рукой за плечи, Гарри выдавил из себя улыбку и взглядом пробежался по присутствующим. Все старались делать вид, что ничего особенного не происходит, сохраняя невозмутимость на лицах, но, поймав взгляд Драко Малфоя, Гарри увидел, как привычная слизеринцу безупречная маска высокомерия трескается и разлетается на мелкие кусочки. Малфой-младший больше не смотрел на Поттера с присущей ему напыщенностью, всё было наоборот: теперь в его глазах плескался страх вперемешку с завистью. Гарри расплылся в ухмылке, предвкушая предстоящий год. Постепенно все стали возвращаться к разговорам, разбредаясь по залу. — Звания Мальчика-Который-Выжил тебе стало мало, Поттер? Решил идти вверх по карьерной лестнице? — проходящий мимо Поттер одним своим видом вызвал желание хоть как-то его задеть, и Драко с трудом вернул себе хладнокровное выражение лица. — Храбрости тебе добавила рюмка водки, которую ты умыкнул из-под носа Долохова и подлил себе в лимонад? — вопросом на вопрос ответил Гарри, надеясь, что надменная ухмылка, подсмотренная у Волдеморта, у него получилась. — Не переживай, Малфой, я не скажу об этом твоему отцу, а то, не дай Мерлин, вычеркнет тебя из завещания — и будешь доживать свой век в картонной коробке возле Кингс-Кросса, позабыв все прелести жизни в родовом поместье. Ошарашенное лицо Малфоя-младшего Гарри захотелось сколдографировать. Драко несколько раз открыл и закрыл рот, но привычного ехидного замечания от него не последовало, поэтому создалось впечатление, что на него кто-то наложил заглушающее заклинание. — Потерял дар речи? Наконец-то, многие этому обрадуются. Хорошего вечера, — Гарри торжественно отсалютовал Малфою бокалом с ягодным соком и двинулся по направлению к столу. — Поверил в себя, Поттер? Похвально, однако это никак не меняет твоего положения, — кинул ему вслед Драко, сжимая в кармане палочку. — Зато твое может измениться в любую секунду, — хмыкнул Гарри, даже не оборачиваясь. Желудок Гарри упорно требовал еду, поэтому под руку попавшиеся бутерброды с красной икрой он умудрился проглотить буквально за несколько минут. Следом в тарелке оказались салат с креветками, каре ягненка, пара беби-осьминогов и два тоста с чёрной икрой. — Тебя последний раз кормили никогда? — тихое шипение Волдеморта над ухом заставило Гарри поперхнуться от неожиданности. — Я голоден. Или ты решил взять пример с Дурслей и теперь будешь меня голодом морить? — второпях закидывая в рот салат, словно опасаясь, что Темный Лорд его сейчас отберет и убежит, спросил Поттер. — Ты на светском мероприятии, а не в забегаловке у Питера возле дороги, — Волдеморт ощутил жгучий порыв опрокинуть эту тарелку Поттеру на голову, но показаться несдержанным при гостях совсем не входило в его планы. — Петтигрю открыл кафешку? Кто инвестор? Ты? — с невинным видом поинтересовался Гарри. — У тебя есть пять минут, чтобы доесть все это, — Волдеморт кинул красноречивый взгляд на тарелку Поттера и добавил: — И чтобы ты стоял возле меня. Скоро подойдёт журналист. Всё ясно? Гарри молча кивнул, так как рот был набит икрой, и Темный Лорд старательно выдохнул, отговаривая себя от желания дать мальчишке еще и хороший подзатыльник. Гарри допивал стакан сока, печально скользя взглядом по сладким меренгам на другом конце стола, когда в толпе прошмыгнула женщина невысокого роста с массивной колдокамерой. «А вот и та самая папарацци, которая сольёт фотки в «Пророк». Чудесно», — на автомате утерев рот рукавом, Гарри поспешил к центру зала, где его уже ждал Волдеморт. — Изобрази улыбку, ты не на похоронах, — прошипел Волдеморт на парселтанге, с улыбкой сдавив его плечо. — Если я представлю, что похороны твои, то улыбка станет шире необходимой, — улыбнувшись, как Чеширский кот, на том же языке проскрежетал Поттер. — Милорд, прошу прощения, кадр слишком... эм-м... неестественный, люди могут сомневаться, что это внезапный снимок, — тихо проговорила журналистка. — Секундочку, мисс Вэнс, — Волдеморт одарил женщину доброжелательной улыбкой и повернулся к Поттеру. — Если из-за тебя у нас сейчас же не выйдет идеальный кадр, то Хогвартс будет тебе только сниться, обещаю. У Гарри внутри все сжалось при одной только мысли о такой перспективе, но виду он не подал. Следующие пятнадцать минут Гарри старательно изображал улыбку, слегка приоткрывал рот и крутил головой, словно он весь такой счастливый что-то рассказывает Волдеморту. — Милорд, мистер Поттер, — женщина слегка поклонилась Волдеморту, затем — самому Гарри, — благодарю вас, снимки получились отличные. В течение нескольких дней они появятся в «Пророке». Статья вам понравится, уверяю вас, милорд. Волдеморт кивнул, и журналиста, еле слышно пожелав им хорошего вечера, быстро ретировалась, после чего Темный Лорд снисходительно сообщил: — Можешь быть свободен, Поттер. — Спасибо, милорд, — передразнив мисс Вэнс, Гарри отошел, облегченно выдыхая, радуясь, что эта пытка, от которой у него уже сводило скулы, наконец-то закончилась. Все оставшееся время до конца торжества Гарри то размышлял, то обменивался дежурными фразами с гостями, которые пытались к нему подлизаться. Только перед самим окончанием ему всё же удалось от них отвязаться и остаться наедине с собой. Плотная гардина, за которой Гарри спрятался, служила ему укрытием недолго. — Мистер Поттер, это вам от профессора Дамблдора, — Снейп всунул Гарри в карман смятый конверт и удалился восвояси. Моргнув, Поттер невольно провел рукой по ткани и решил прочитать письмо позже без посторонних глаз. «Как вы теперь себя оправдаете, профессор?» — повернувшись к окну, мысленно спросил Гарри, вглядываясь в беспросветную темноту.