CAN'T LOVE YOU

Чонгук переступает порог школы, ощущая себя абсолютно обновлённым. Он не видел его целый учебный день, но он чувствует, будто вечность, потому что ужасно скучает по Чимину. Потому ли, что они истинные друг другу, или потому, что Чонгук правда влюбился — не важно. В нем все трепещет, потому что все, что ему хочется — снова увидеть его, наконец-то. Коридор, как всегда, переполнен студентами, стекающими из разных кабинетов сюда, толпясь у шкафчиков и сбегая с лестниц. Разномастные крылья и разноцветные макушки — Чонгук ищет глазами Чимина, когда минует кабинет, где у него должен был быть урок. Знакомый до мурашек голос окликает его со спины, и Чонгук, не успев подумать о том, что легче прикинуться глухим, оборачивается, замечая Тэхена, быстрым шагом приближающегося к нему. Остранившись от компании — Сокджина, как всегда, и Намджуна. — Что произошло, Чонгук? — взволновано начинает он, бегая глазами по своему парню. — Всю неделю ты не звонил, не отвечал… — Не видел? — пожимает плечами Чон, вдруг ощущая наплывающую тяжесть. Врать — тяжело. — Я думал, ты на что-то обижаешься… Тэхен выглядит действительно растерянно, коридор заметно редеет, постепенно оставляя Чонгука и Тэ в относительной тишине. Только чьи-то голоса, крики и смех изредка тревожат эхо коридора. — Мне пора, — сочувственно произносит Чонгук, собираясь отправиться в нужный ему кабинет, но Тэхен хватает его за руку. — Стой. Чонгук бросает недоверчивый взгляд на Сокджина и Намджуна, наблюдающих за ними и о чём-то параллельно разговаривая. «Не знает», думает Чон, усмехаясь, когда Сокджин тянется, чтобы поцеловать своего крылатого. Отчего-то становится неприятно, и он переводит взгляд на Тэ, который хмурится и с такой надеждой смотрит прямо в глаза Чонгуку. — Я не хочу, чтобы вот так все кончалось, Чонгук, — произносит он. — Без причины. — Без причины? — Чонгук вдруг теряет самообладание, и начинает потихоньку раздражаться. — Чонгук… — Тэхен прикрывает веки и вздыхает, качая головой. — Объясни мне. Почему ты ведёшь себя так? — Веду себя так, как считаю нужным, Тэхен, — тут же отвечает Чон. — Почему ты не думаешь о том, что нужно мне? Тебе вообще все равно было все это время?! — Что? — Отчего-то хочется рассмеяться, от бессилия и настолько возмущающего заявления. — Мне?! — Тебе было все равно на меня, на нас, Чонгук, — Тэхен качает головой, утрачивая былое волнение, и Чонгуку совсем не нравится то, что он несёт. Теряет дар речи от того, насколько это несправедливо — говорить все это Чонгуку сейчас, изменив ему. Не потому, что так было случайно. Без готовности «навсегда». Из-за желания поцеловать Сокджина. — Что ты несёшь? — спокойно спрашивает Чонгук. — что?.. — То, Чонгук. Ты целую неделю не выходил на контакт, и если ты собрался бросить меня, то будь уверен… Он запинается, будто осознавая что-то очень важное и страшное для самого себя. — Если тебе все равно на меня, и было все равно тогда, то… — Тэхен, — начинает Чонгук, совершенно не представляя, что ему сказать. — Мне не было все равно. Не было все равно тогда, когда я… — «узнал правду, узнал о том, что ты сделал». — Когда ты что? Когда ты отказывал мне каждый день, чтобы куда-то поехать вместе? Или когда ты игнорировал мои звони и сообщения? Ты думаешь лишь о себе, Чонгук, — качает головой Тэ, и его глаза становятся стеклянными — Чонгуку от этого не по себе, и ему внезапно кажется, что надо взять его за руку, снова ощутив то, что он чувствовал несколько месяцев назад — беззаботную эйфорию влюблённости. Но он не может. Он не хочет. — И я не думаю, что ты когда-либо смог бы полюбить меня. Или вообще полюбить. — Бездушная ты тварь, Чонгук, — раздаётся привычный холодный голос сзади, с толикой издевки и высокомерием. Чимин отталкивается от дверцы шкафчика, направляясь к Чонгуку и Тэ. Они синхронно оборачиваются, наверное, оба будучи удивлены. У Чонгука внутри что-то загорается, и это что-то — чувство полной безопасности рядом с Чимином. Он бросает игривый взгляд на Чона, останавливаясь рядом. — Водил за нос бедного Тэхена, игнорируя его во время того, как он… изменял тебе? — его рука взмывает к губам, и он накрывает их ладонью, окидывая Тэхена взглядом, вроде «ой, что я такое сказал только что?!» — но ты не бойся, — добавляет он, наблюдая, как Тэхен краснеет до кончиков ушей. — они не слышат, слишком заняты друг другом. — обернувшись на Сокджина и Намджуна парни замечают, как те по очереди заигрывают друг с другом, ведя себя как двое пятилетних, но очень влюблённых детей. Чонгук не может оторвать взгляда от Чимина — как всегда свежего, чистого и чарующего своей красотой, параллельно пугающего своей способностью издеваться: тягуче, сладко и колко. — Что… ты несёшь? — щурится Тэ, и Чимин так спокойно смотрит ему в глаза, на его губах полуулыбка, но Чонгуку совсем не хочется никого мучить. — Я знаю все, Тэхен. — Я… позволь, дай минуту, чтобы объяснить. Чонгук замирает, аккуратно косясь на Чимина, и он едва заметно кивает, принимаясь рассматривать идеально чистые ботинки на своих ногах, мол, нет, я просто так здесь стою. — Я увидел метку на руке Чимина. Я подумал, что они с Намджуном — истинные. И… — И пожалел Сокджина? Или ты обрадовался, что у тебя, наконец, есть шанс?.. — у Чонгука слезы на глазах, а у Чимина медленно сжимается сердце от того, что Чонгук не в порядке. — Я… я не знаю, Чонгук. Но это ничего не значило, — Тэхен хмурится, все ещё выискивая во взгляде Чона хоть каплю понимания. — Этот поцелуй… — Я для тебя ничего не значу. Пора уже было это понять… — Ты делаешь меня виноватым, чтобы как-то себя оправдать?! Чонгук, я не буду врать. У меня не было всего того набора чувств, что был у тебя — возможно, мне нужно было другое от тебя. И я поздно понял это. Прости меня. Но ты не имеешь право… — Это ты не имеешь право, — перебивает его Чимин спокойно и негромко, взглянув на него многозначительно. — стоять и вот так оправдывать себя. — С каких пор ты вообще лезешь во все, что касается только нас?! — вскипает Тэхен, и Чонгук быстро перехватывает его внимание, остужая одним резким жестом. Он сгибает под прямым углом руку с засученным рукавом, обнажая метку. И Тэхен ещё минуту смотрит, совсем, совсем ничего не понимая. Переводя взгляд с Чонгука на Чимина и наоборот, и снова впиваясь взглядом в запястье младшего, все более и более выглядя обескураженным. — С тех пор, как он — мой истинный, Тэхен. — Что за…? — Намджун и Сокджин оказываются тут как тут, и людям, снующим мимо по коридору, на секунду не все равно — крылья обоих вызывают интерес, а вместе они выглядят как инь-янь, и наверное, это очень красиво, но у Чонгука и Чимина голова занята далеко не этим сейчас. — Чимин?! — Намджун продолжает пялиться, и это до жути раздражает. — Я обязан во всем отчитываться? — вяло протестует Пак. — Это не то, что… ох, ты вообще… — Намджун несёт что-то невнятное, пока Тэхен ведёт в своей голове работу соотнося концы с концами, а Сокджин просто взволнованно глядит на Чимина, на что тот отвечает, принявшись смотреть прямо ему в глаза. Он не выдерживает, отводя взгляд, а Чимин хмыкает. Складывает руки на груди, и рефлекторно встряхивая крыльями, не позволяя им снова «примагничиваться» к крыльям Чонгука, совершая их ласки. Хотя бы здесь сдержать это чувство. Чонгук чувствует, как его прошибает холодный пот и ему становится не-по себе. Он инстинктивно жмётся поближе к Чимину, и тот притягивает его к себе, пропуская пальцы сквозь его, незаметно, но не скрывая своего жеста. — Прости за все, Чонгук, — выдыхает, наконец, Тэ. Губы Чонгука размыкаются для ответа, но Чимин дёргает его. Опустив голову, Чонгук кивает. Все, рано или поздно, плохо или хорошо — все закончилось бы.

***

— И что теперь?.. — тихо спрашивает Чонгук, садясь на пассажирское и растерянно оглядывая Чимина. Старший чувствует, что у Чонгука внутри скомканное чувство, и все, чего ему хочется — хотя бы коснуться Пака. Сейчас. — Во-первых, машина терпеть моя, — произносит Чимин, стараясь сдержать довольную улыбку. — отец подарил мне ключи от неё на мои девятнадцать. Говорит: хочешь прокатиться на ней первый раз? А я не могу ему сказать, что я-то вообще-то ее уже несколько дней пользую, или ну — Чонгук не выдерживает и тянется к Чимину, припадая своими губами к его, потому что эти пять дней он ужасно скучал по нему, и ждал этого момента. Его больше не тревожит ничего: ни Тэхен со своей компанией, ни былое привычное чувство одиночества. Он ощущает счастье рядом с Чимином, таким на самом деле тёплым. Таким на самом деле нежным. — Отвезёшь нас домой? — голос Чонгука нежный и над самым ухом, Чимин удивлённо смотрит на него, подняв брови, и Чонгук улыбается, будто бы подтверждая верность своих слов, заметно приободрившись. — Нас… к тебе? — переспрашивает Чимин.

***

— Ты волнуешься, — замечает Чонгук отчего-то победно, косясь на хмурого и серьёзного Чимина, стоящего рядом, пока Чон ковыряется в замке ключом. — Я не волнуюсь, — произносит Пак, на что Чонгук лишь закатывает глаза и беззлобно улыбается, опуская ладонь на ручку и собираясь надавить. — От меня ты никогда больше не спрячешься, — Чонгук хлопает дверью, во все горло привычно: «Я дома», и кивает Чимину, чтобы тот проходил внутрь. Он озирается по сторонам, разглядывая богатый интерьер с преобладающим белым и бежевым, а его лёгкие наполняет запах новой мебели и чистоты. Чонгук оборачивается на парня, вдруг замечая, как ярко контрастируют его крылья с дизайном дома, и как это прекрасно вписывается сюда. Он как бы между прочим берет ладонь Чимина в свою, отправляясь в через кухню в кабинет отца. Массивная дверь из тёмного дерева скрипит, открываясь, и Чонгук суёт внутрь свою макушку, улыбаясь родителям. — Чонгук, ну сколько раз говорить, когда папа работает… — мать приближается к двери, это слышит Чимин, стоя за спиной Чонгука и прячась за широкими крыльями. Наконец, шаги останавливаются, и внутри Пака останавливается что-то тоже, в предвкушении нового ощущения — волнительного и страшного. — У нас гости? — неловко улыбается она, заглядывая за спину Чонгука и одаривая Чимина улыбкой. Попытавшись сделать то же самое, Пак корит себя за то, что улыбаться он не умеет, и поэтому как может вежливо и усердно кланяется. Чонгук светится, потому что знает — мама все понимает. И что теперь их семья вздохнёт с облегчением — Чонгук перестанет бунтовать против идеи импринтинга и своей физиологии — он встретил истинного. Отец появляется следом, протягивая Чимину руку. И Чимин краснеет до кончиков ушей, потому что ему до ужаса страшно. Не понравиться, как и всем людям. Он боится, что произойдёт то же, что и всегда — его отвергнут. Косо взглянут и припишут ему проклятье, ведь такие крылья бывают лишь у демонов, и прочая ересь, которой оправдываются те, кто при виде Пака начинает что-то бормотать религиозное, едва ли не бросаясь в него солью. — Пак Чимин, — произносит Чонгук раньше, чем сам Чимин успевает додуматься представиться. — Я никогда не видела таких красивых, — произносит мама Чонгука, искренне и просто, отчего Чимин подвисает слегка, и только больше смущается, не в силах сказать ни слова. — может, по такому поводу… стол накроем? Раз уж у нас такие гости. — Отправляйтесь к себе, — распоряжается мужчина, обнимая за талию жену и строго глядя на Чонгука. — Я надеюсь, у тебя там прибрано.

***

— Они даже ничего не сказали, понимаешь, ни слова про… Про это!!! — Чимин, взбудораженный, едва ли не налетает на Чонгука, когда они оказываются в его комнате. — про крылья, про цвет..... — Какой же ты идиот, — смеётся Чонгук, сев на край кровати и аккуратно потянув на себя Чимина и заваливаясь в простыни. Старший сразу же устраивает свою голову рядом с головой Чонгука, утыкаясь носом ему в шею. — Я боялся, — признается он. — Что они… скажут обо мне. Конечно, может скажут, когда я уйду просто — — Успокойся, — Чонгук щипает парня за плечо, и тот дёргается, обижено дуя губки, будто бы действительно было больно. — Знаешь, у меня есть одна новость для тебя. — М? — Чимин прикрывает глаза, наслаждаясь голосом Чонгука. — Нам придётся переехать меньше, чем через полгода отсюда. У отца кончается контракт. Ты ведь… не разлюбишь меня? Чимин злится на такую глупость. — Ты вообще понимаешь смысл понятия «соулмейт», или все настолько туго? — Просто нам придётся попрощаться почти что на год, Чимин, до твоего выпускного, — неуверенно произносит Чонгук, поникая. — я буду скучать… — Ну уж не будешь, — усмехается Чимин, прижимаясь лишь крепче. Его глаза прикрыты, но он знает, что Чонгук смотрит напряжённо и непонимающе, и Пак расплывается в улыбке. — Ты забыл, что мне девятнадцать? — И что с того?.. — Я сдам все заочно, но отправлюсь за тобой на край света, Чонгук. Думаешь, оставлю тебя одного теперь? — Чимин отстраняется, чтобы посмотреть на младшего, и чувствует, как в его душе, смежной с душой Чонгука расцветает надежда. На историю, которую в конце жизни они вправе будут назвать « их историей ». — Правда? — Правдивее некуда, — подтверждает Чимин, вдруг неизвестно как оказываясь под младшим — его руки по обе стороны от его головы, а крылья расправлены во весь размах, застилающие все сто восемьдесят градусов обзора своей шириной. — Последний раз ты делал так, когда собирался убить меня в архиве, — в шутку настороженно произносит Пак, прежде чем принуждённо замолчать, втягиваясь в сладкий и долгожданный поцелуй Чонгука. С Чонгуком просто, он открыт для него, и все его чувства будто бы нарисованы разными красками на белоснежном, чистом листке бумаги. И Чимин счастлив чувствовать все душевные порывы младшего, делить с ним и боль, и волнение, даже тоску и обиду — лишь бы младшему было хорошо и спокойно. Но сейчас однозначно в его душе лишь безграничное и светлое чувство, и к черту думать о другом, когда все на самом деле вот так — он слишком близко, и ты не можешь понять, где кончается он и начинаешься ты.