(Не)гей Юнги

      Если бы Хосока попросили описать его жизнь одним словом, то он, ни на секунду не сомневаясь, гордо заявил: «Это пиздец!».

***

      Мерзкое утро назойливо долбится завывающим ветром в окно общежития. Хосок подрывается на кровати. Десятый из пяти заведенных будильников, отыгравший похоронный марш в его голове сухим голосом преподавателя «Тебе пиздец» выдирает парня из непробудного сна после попойки прошлой ночью. Он судорожно рыщет телефон под подушкой, продолжая слепо надеяться, что время еще есть, но часы, как кажется Хосоку (а может у него уже просто белка) злорадно смеются, показывая 11:20. Негодование трёхэтажным матом бьется о стены комнаты, пока Хосок суетится из угла в угол то в поисках футболки, то в поисках штанов, то еще чего-нибудь (ну что там на учебу берут? Рюкзак? Ручку? Да насрать!). Первые две пары у преподавателя, который не переваривает проблему по фамилии Чон, торжественно просраны, а Хосок, на секундочку отметим, совсем не допущен до экзамена, вообще, а сессия уже в полном разгаре жжет задницу намеками об отчислении. Хосок ненавидит свою жизнь, когда в спешке, помятый вылетает на улицу и ступает новыми белыми кедами в собачьи экскременты, а затем начинает ненавидеть еще больше, замечая, что его автобус, жалобно подмигнув фарой, отчаливает от остановки. Пораскинув мозгами в течение минуты, заодно стараясь обтереть дерьмо с подошвы конверсов, Хосок решает, что ждать следующий автобус, который невесть через сколько прибудет, не лучший вариант, и потому, прикусив губу до боли, приходит к выводу вызывать такси. Спустя 15 минут Хосок оказывается на месте – прямо перед аудиторией, где по расписанию стоит следующее занятие. «Да даже почти не опоздал!» - радостно проносится в мыслях, когда глаза встречаются с циферблатом на запястье. Он уже готов сделать шаг вперед, дернуть за чертову ручку и нырнуть в светлый мир науки и знаний, но знакомый голос раздается где-то позади. - Эй, Хосок-хён! Чимин машет руками и улыбается по-весеннему теплой улыбкой. Когда парень подходит ближе, Хосок понимает, что сегодня точно не его день. Как оказалось, последние две пары, на которые он так сильно торопился, что вступил в дерьмо, не успел на автобус и потратил кучу денег на такси, просто отменили – преподаватель заболел, видите ли. - Ну что за пиздец? Где я лоханулся, что карма теперь надо мной ТАК отыгрывается? – уныло вздыхает Хосок, пряча лицо в ладонях. Чимин улыбается, неспешно потягивает молочный коктейль через трубочку и ободряюще похлопывает друга по плечу. - Да ладно, просто не твой день, хён. Бывает. В ответ только жалобное мычание. Это «бывает» Хосоку совсем не нравится, учитывая, что он одной ногой в списке тех, кто идет на отчисление, а другой в собачьем помете. Кофе, купленный за счет Чимина, все-таки немного поднимает настроение, однако все круто меняется, когда телефон начинает разрываться от звонков. Хосок, непонимающе сдвинув брови на переносице, несколько секунд тупо пялится на имя абонента, а затем вдруг неожиданно, словно кипятком ошпаренный, подрывается с места. - Блять, совсем забыл! Спасибо за кофе, прости, что вот так вышло, ну, бывай! Он убегает, оставляя Чимина наедине с пожеванной коктейльной трубочкой и пустым стаканом, шокировано смотреть вдаль пустого коридора. Брать трубку парень все-таки не стал, тем более, по какой причине звонил Чонгук, он знал и без того. День определенно точно не задался, поскольку младший братец планировал именно сегодня познакомить Хосока со своим парнем. А вот Хосок как-то к знакомству совсем не лежал. Особенно в такой дерьмовый день. Автобус уже планировал отъезжать от остановки, но Хосок-таки сумел показать неудачам средний палец, успев забежать за секунду до закрытия дверей. Втискиваясь между людьми, как десерт после большой трапезы, парень примостился у окна между милой бабушкой, судя по всему очень сильно норовившей отбить клюкой его яйца и оставить тем самым без потомства, и какой-то девицей, очевидно учившейся наносить макияж путем видео-уроков в инстаграме к празднику Хэллоуин, а духами эту «красотку», кажется, обрабатывали, словно растение пестицидами. Хосоку потребовалось немалое усилие, чтобы держать лицо кирпичом, а не закрывать его руками, лишь бы не чувствовать благоухающих ароматов. Когда на нужной остановке толпа выносит его из автобуса, он искренне радуется свежему воздуху и тому, что милая бабушка не отбила его причиндалы. На телефоне 15 пропущенных вызовов и еще столько же смс очень агрессивного характера. В ответ Хосок пишет сообщение, что Чонгуку надо успокоиться, потому что он уже почти на месте. Спустя три минуты он действительно стоит у нужной двери, переминаясь с ноги на ногу. Ключ в замке повернулся трижды, после чего на пороге появился парень в розовом фартучке и с очень недовольной физиономией. - Эм, - начинает Хосок, теперь уже неуверенный, что не ошибся дверью. – Я Чон Хосок. - Ааа! – понимающе тянет парень и его пухлые губы растекаются в гостеприимной улыбке. – Проходи! Хосок едва удерживается на ногах, споткнувшись об узкий порожек, когда широкоплечий красавчик втягивает его в квартиру, схватив за рукав толстовки. - Я Ким Сокджин! Приятно познакомиться! Не стесняйся, проходи скорее! Только не натопчи мне здесь, на коврике разувайся, а то я утром задолбался полы драить! - Хорошо… Сокджин, еще раз улыбнувшись, скрывается из виду, а вот Хосок уже не знает, что об этом парне думать – вроде и гостеприимство из всех щелей, да вот только не топчи, а если дерьмо с подошвы будет замечено где-нибудь за периметром славного коврика с надписью « Welcome», то отпиздит половником – по глазам видно. Не успевает Хосок спокойно снять обувь, да так, чтобы не нагадить, в коридор врывается разозленный не на шутку Чонгук. - Ты, мать твою перемать, какого хера трубку не брал?! – шипит он шепотом, а затем хватает брата за рукав и тянет за собой. Хосок мысленно матерится, ибо, блять, сколько можно вот так тягать его толстовку. Он на нее честным трудом заработал, а с таким обращением и порвать не долго (ну или растянуть, все равно неприятно). После потемок коридора от света в гостиной хочется закрыть глаза, но Хосок лишь хмурится, постепенно привыкая к яркости. - Присядь, я сейчас позову Тэхёна, - выдает Чонгук и толкает брата на диван, встречающий пятую точку мягкой подушкой. Несмотря на странное приветствие и не менее странного Сокджина в розовом фартучке, Хосок каждой клеточкой кожи чувствует добрый уют, которым пропитанно все в этой скромной, но очень хорошо убранной квартире. Отовсюду веет теплом и чем-то родным, отчего на душе становится спокойно, словно он и не в гостях вовсе, а у себя дома. И все было бы хорошо, зайди он просто так, на чаек с печеньками, да только причина сей встречи уже стояла перед ним в сопровождении довольного Чонгука. Хосок подскакивает с дивана. - Чон Хосок, - представляется он светловолосому, красивому до одури, парню и протягивает руку для рукопожатия. Однако бойфренд его братца игнорирует сей жест вежливости и продолжает изучающим взглядом таращиться в хосоковское лицо, будто дерьмо не на подошве его кед, а прямо по щекам размазано а-ля боевой раскрас. В какой-то момент Хосоку кажется, что чувак умственно отсталый. Возможно, его акушер при родах не поймал, и он упал, ударившись головой, но совсем скоро эта мысль испаряется также быстро, как и появилась. Губы паренька изгибаются в прямоугольную улыбку, от которой реально начинает плющить. Хосок тает, как чертов пломбир в рожке, купленный на набережной в разгар лета, и сдается, лыбится в ответ по-даунски, стекая от умиления в радужную лужу. Бойфренд Чонгука преступно очаровательный. - Я Ким Тэхён! – восторженно выдыхает блондин и неожиданно для старшего вешается к нему на шею. – Ты, оказывается, классный! А Чонгук говорил, что немного не в себе! - Вот как, - Хосок старается не выдать голосом, что маленькому гаденышу точно не жить, как только они уйдут домой, но Чонгук делает лицо типа-я-не-при-делах и сваливает к полке над телевизором (интересные же там фигурки, ну). Шея начинает затекать, и тело, повисшее на ней, уже хочется оттолкнуть, применив силу, но тот отлипает сам, когда за спиной раздается весьма многозначное покашливание. - Ой, - Тэхён виновато улыбается и делает шаг назад, врезаясь в чонгуковскую грудь. Они тут же берутся за руки, переплетаясь пальцами, и жмутся плечо к плечу. Все выглядит настолько мило, романтично и по-детски, что от обилия сладости в их действах у Хосока скручивает живот настолько, что он готов блевать бабочками, слюной единорога и радугой одновременно. - Хватит мне тут глазки строить, - строго выдает Сокджин, весьма угрожающе держа половник в правой руке. – Через 10 минут жду вас всех на кухне, ужин почти готов! Тэхён и Чонгук синхронно кивают головами и исчезают за дверью, скорее всего, тэхёновской комнаты. - Если не хочешь развлекать этот детский садик, то можешь помочь мне. Отказывать улыбающемуся Сокджину с половником в руках Хосок не рискует, и потому соглашается и следует за ним на кухню. Но что этот парень подразумевал под «поможешь мне» так и осталось загадкой. Сокджин кивает на стул, приглашая гостя присесть, а сам продолжает суетиться возле кастрюлек на плите. Осматриваясь, Хосок в очередной раз удивляется, насколько все гармонично и уютно в этой квартирке со странными хозяевами. - Ты извини, если Тэ тебя напугал, он у нас с прибабахами, - говорит Сокджин, не поворачиваясь (слишком уж занят готовкой). - Да не, милый у тебя братец, - нагло лжет Хосок, потому что на самом деле искреннее ждет удачного момента съебать поскорее к себе в общежитие от греха подальше. Сокджин усмехается. - Упаси Бог такого брата иметь, - выдает он, отчего хосоковские брови удивленно взбираются по лбу куда-то вверх. – Это младший брат Намджуна. - Намджун? - Да, парень мой. Он уже десять минут как должен был вернуться, но видать опять засиделся в студии. Ничего, скоро придёт, познакомитесь! Сокджин улыбается очень мило и дружелюбно, а вот Хосоку требуется немалое усилие, чтобы изобразить хоть какое-то кривое подобие улыбки, хотя обычно он светит зубами 24/7 без всякого напряга. Мягко говоря, необычная семья Ким начинала пугать, и Хосоку уже даже список об отчислении не внушал столько страха, сколько то, куда он ввязался с гомоиграми своего младшего брата. Дверной звонок отозвался перекорёженным пением канарейки, пережеванной каким-то хищником. - О, пришел! – Сокджин радостно улепетывает в коридор, и Хосоку ничего не остается, кроме как собрать свою волю в кулак и ожидать очередного знакомства. В коридоре раздаются невнятные шумы и грохот, а затем все дополняется раздраженным сокджиновским: «Блять, Намджун, только вчера эту вешалку починили!». Собственно, что там стряслось, Хосоку было не особо интересно, и он пытался изо всех сил смотреть куда угодно, но не в дверной проем. Однако совсем скоро голоса стали приближаться. - У нас гости, вообще-то! – заявляет Сокджин, проходя на кухню первым. Хосок поворачивается на голос и встречается с новым лицом, заходящим следом. - Чон Хосок, - произносит Хосок, поднимаясь, и протягивает руку. Он даже не надеется, что его-таки одарят рукопожатием в этом дурдоме, но Намджун ломает не только дверную ручку, вешалку, но и систему – жмет хосоковскую руку в ответ. - Ким Намджун! – улыбается он широко, и Хосок замечает милейшие ямочки на щеках, за которые хочется немедленно потискать. – Приятно познакомиться! - Взаимно… - Так, Намджун, пока еще не опустил задницу на стул, позови Тэхёна и Чонгука! – командует Сокджин, гремя тарелками. – Сколько человек, получается, пятеро. - Шестеро, - вставляет Намджун. – Юнги курит у подъезда. - Да мы сегодня шведская семья! – пробухтел Сокджин, доставая с полки еще одну тарелку. Хосок наблюдает за мельтешащим Сокджином, орудующим половником так, словно тот с ним родился, и никак не может успокоиться. Семья Ким – определенно странная, если не ебанутая, где Намджун (показавшийся, кстати, самым адекватным) – отец семейства, работает, Сокджин – точно мать, готовка и уборка, все на нем, а Тэхён – их сынок, который родился с участием спермы инопланетянина, как это обычно происходит в симс, другому описанию его поведение не поддается. Мысли прерываются захлопыванием входной двери. - Пиздец, ну и холод! – доносится из узкой прихожей. – Больше вы меня курить на улице не заставите… Бурчание еще одного гостя заканчивается только когда он проходит на кухню и, прежде чем заметить охуевающего Хосока, здоровается с Сокджином. А Хосок просто охуевает, сидит с раскрытым ртом, потому что перед ним не человек – идеал – с этими его высветленными волосами, прокуренным низким голосом, в узких черных джинсах и толстовке на 7 размеров больше. - О, Юнги, - совсем вовремя в дверях появился Намджун, а за его спиной, держащиеся за руки, словно детки в садике, которых привели в столовую, Чонгук и Тэхён. – Нас сегодня много! Это, кстати, брат Чонгука – Хосок! Хосок поднимается со стула и протягивает дрожащую руку, но если уж на Намджуне система сломалась, то на Юнги все вновь встало на свои места. Его черные глаза неодобрительно оглядели Чонгука и Тэхёна, задержавшись на сплетении их рук, затем все также Намджуна, приобнявшего Сокджина за плечи, как любимую жену. Только после этого их взгляды с Хосоком встречаются. Именно в тот момент все летит прямо в ебеня. - Мин Юнги, не гей, если что, - выносит Юнги и все-таки отвечает на рукопожатие. Хосок с серьезным видом попытался убедить, что он, мол, тоже не гей и по девочкам, сиськи там, попки в топчике, вот только сам прекрасно понимал, как его гетеросексуальность к чертям собачьим разлетелась на мелкие кусочки от одного взгляда этого Мин-негея-Юнги. Теперь Хосок был на все 200% уверен, что его жизнь никаким иным словом, кроме как «пиздец» не назовешь. Проспать важные пары, наступить в дерьмо, познакомиться с нездоровой семьей Ким – какие пустяки! А вот влюбиться в парня, который, к тому же, не гей Мин Юнги – вот это пиздец! Вот это вляпался!