(Не)гей Юнги

      Как выясняется, Намджун действительно нормальный парень, да еще и очень крутой (в крутости Юнги Хосок не стал сомневаться, как только увидел) — весьма известный в своих кругах рэпер. А еще они, вместе с Юнги, пишут музыку — и это вдвойне круче, просто пушка-ловушка. Когда Хосок между делом выпаливает, что тоже увлекается рэпом, Намджун предлагает ему прийти на студию, и ровно с того момента они постоянно зависают вместе. А Хосок и не против вовсе, хоть теперь между учебой, работой и тусовками с Намджуном приходится разрываться на части, но это не проблема. Потому что, где есть Намджун, там чаще всего и Юнги. Они договорились встретиться вечером, как и обычно оно бывало вне студии, у Кимов дома. Хосок освободился раньше, чем думал, и Намджун настоял, чтобы парень не ждал их с Юнги и отправлялся один. К тому же Сокджин уже вернулся с работы. И он наверняка накормит бедного студента. Сопротивляться последнему аргументу Хосок даже не пытается, у него в общажном холодильнике есть одно большое жареное ничего, поэтому хороший обед будет как никогда кстати.

***

— О, привет, — встречает Сокджин, впуская Хосока внутрь. — Намджун предупредил, что ты подойдешь! Проходи, только… — Да, помню, на коврике! Знаю-знаю, — выдает парень и улыбается. — Вот ты-то знаешь, а Тэхён постоянно топчет! Ладно, давай, заходи скорее, я уже накрыл! Хосок проходит в кухню, садится за стол и даже не подозревает о коварных планах Ким Сокджина. Потому что Намджун и Юнги конкретно задержатся, но об этом парень узнает позже. Зато Ким старший был обо всем в курсе заранее. Собственно, именно поэтому сразу после обеда, предлагает Чону вместе сгонять за продуктами в супермаркет неподалеку. Сначала Хосок сопротивляется, но надолго его не хватает хотя бы потому, что Сокджин на машине и от мелких все равно никакой помощи. В последнем он убеждается и сам, когда бегает по сокджиновским поручениям по всему супермаркету то за одним, то за вторым, то за третьим из списка продуктов, а вот Чонгук и Тэхён ходят себе, раскрыв рты, возле полок с мармеладками, лыбятся, как придурки, да за ручки держатся — детский садик, не более. Покупатели косятся на них странно: два взрослых лба, один — Чонгук — выглядит, как типикал бэд бой в своей шипастой куртке и кожаных штанах. Второй — Тэхён, соответственно — просто неписанный красавчик, айдол, кумир для девочек-подростков, мечтающих о принце. Хосок едва сдерживается, чтобы не пульнуть в своего мелкого чем-нибудь тяжелым из тележки, ну вот, к примеру, коробкой с качуджаном, да только слышит голос Сокджина и торопится к нему. Сколько они шарахались по супермаркету — неизвестно — но для Хосока шопинг с «мамой» Ким и мелкими оказался сущим адом, потому что… «А ты взял крахмал? Да, блять, не такой, я же просил кукурузный, а ты выбрал картофельный! Это не тот соевый соус! Яблоки мятые, ты что, в глаза ебешься? Так, а это вообще что? Откуда мармеладные мишки? Где, твою мать, Чонгук? Тэхён, вылези из тележки немедленно!». В общем, Хосок изрядно заебался… По возвращении, на пороге их уже встречает Намджун, сразу оповещая, что тарелка, из которой он хотел поесть, пала смертью храбрых в битве за справедливость между рисом и микроволновкой. Разбилась, короче, стоило ее достать с полки. Сокджин особо не удивляется, ставит тяжеленые пакеты с покупками на пол, качает головой и смиренно выдыхает: «Жопорукий ты мой», на что Намджун виновато улыбается и чешет затылок. Да, злиться на него сложно, это признает и Хосок, вновь обращая внимание на милые ямочки на щеках и все-таки не сдерживается — жмякает. Намджун сначала офигевает, но потом опять лыбится. В этой семье точно не все в порядке, и Хосока, по ходу, тоже задело ударной волной. Крыша его едет в неизвестном направлении… Парень проходит в гостиную и, о боги, еле удерживает восторженный визг где-то в глотке, потому что, чтоб его, этого не гея Юнги, задремавшего на диване. У Хосока сердце в бешеном ритме стучит, громыхает, да так громко, что на Марсе слыхать — Юнги так мило посапывает, а стоит коснуться взглядом приоткрытых губ, так дыхание перехватывает. Что уж говорить о подрагивающих прямых ресницах… — Чего пялишься? — Мин внезапно распахивает глаза, отчего Чон подпрыгивает на месте и поспешно пытается съехать с темы. Задумался он, ага, о смысле жизни, о космосе, о галактике, носившей имя Мин Юнги, но это уже не важно, да и блондину лучше не знать. Юнги только хмыкает на тупую отмазку и планирует перевернуться на другой бок, чтобы продолжить куда более занимательное путешествие по миру грез, нежели болтовню с Хосоком, но в комнату вваливаются смеющиеся Чонгук и Тэхён. Судя по их лицам, они искренне пытались вести себя потише, однако их что-то сильно веселило, и они едва не умирали от смеха, прикрывая друг другу рты ладошками. Парочка детей скрывается за дверью, и после них в гостиную с матами вваливается Намджун — споткнулся на ровном месте, и это совсем никого не удивило. Совсем скоро Сокджин зовет всех на кухню, и ужин конкретно затягивается. Мелкие, правда, долго не засиживались, поели да свалили прыгучей походкой с глаз долой, зато у Хосока к тому времени уже совсем развязался язык, и он болтал без остановки. Сокджин с каждой своей вставленной невпопад шутки кипятком ссытся. Смех у него обворожительный, как у подбитой чайки, поперхнувшейся собственной слюной. Он бьет Намджуна по коленке и почти валится с табурета, да благо заботливый бойфренд успевает придержать за плечи. Юнги же устало вздыхает и допивает свое пиво. Слишком шумно, слишком весело, слишком хочется уже приложиться лицом к подушке. — Оставайтесь на ночь! — заявляет Намджун с улыбкой. Сначала Хосок уверенно отказывает — ночевать шведской семьей не самая лучшая затея — но Сокджин уверяет, что места в 4-х комнатной квартире хватит всем, так что нечего ломаться, как девочка-старшеклассница в момент первого секса. Юнги пожимает плечами и как-то торопливо вставляет, мол, диван его устраивает. Хосока же отправляют в, так называемый Сокджином, кабинет — на деле маленькая комнатка между спальнями старших и мелкого. Первое, бросающееся в глаза — розовые обои в цветочек, такое же постельное белье и большой плюшевый медведь у стены. Сокджин сразу уверяет — игрушка Тэхёна, не его, а вот коллекция диснеевских принцесс на полке, это да — руками не трогать. Возможно, Юнги именно из-за обилия розового остался на диване, ну он же Мин не гей Юнги, в конце-то концов. А вот Хосоку очень даже нормально, кровать мягкая и одеяло большое и теплое, отчего разнеживает почти мгновенно, и парень падает в сон. Да вот только невинные грезы, в которых он верхом на пони скачет к исполнению заветной мечты, по пути закрывая долги и сдавая экзамены, прерываются нечленораздельными звуками за стеной. Хосок распахивает глаза — кажется, вот она, истинная причина, по которой Юнги слился и остался на диване. Нет-нет, Чон несколько раз уверяет себя, что ему все кажется, да вот только нихера не кажется! За стеной скрипит кровать, и приглушенным и сдавленным голосом Тэхёна доносится пошлое «Чонгук-и». Хосок нервно сглатывает, переворачивается на другой бок и старается не слушать, что, в принципе, нереально. Их комнаты разделяет гипсокартонная стена, и слышимость не просто хорошая — первоклассная, как в кинотеатре. И сегодня Хосок попал на бесплатный сеанс гей-порно! Матрас вновь ритмично поскрипывает пружинами, а Тэхён тихо выдыхает «глубже». Этого достаточно, чтобы у Хосока температура тела поднялась на несколько градусов, а в штанах пробудился Хосок номер 2. Сука, чтоб его, этого Ким Тэхёна, продолжающего нагло стонать в голос, временами шероховатым голосом выдавливая «Чонгук-и». Хосок накрывается одеялом с головой и закрывает уши, но теперь его младший братец — блядская альфа — отпускает тугой стон и пошло шлепает Тэхёна, очевидно, по заднице. В штанах уже конкретный стояк, мелкий Ким стонет в голос, на выдохе произнося имя своего ёбыря, да так развратно, что хочется по стенке лезть. О нет, Хосок так больше не может, это адская пытка, слушать, как кто-то трахается (потому что парень не помнит, когда у него у самого вообще в последний раз был секс). Он скидывает одеяло, максимально бесшумно встает с кровати и двигает к двери. Сейчас необходимо уединиться где-нибудь в уборной с одной из своих верных подружек — правой или левой. Хосок вышагивает за порог розовой комнаты — настоящего логова разврата — и ступает на холодный паркет гостиной, где на диване в полной темноте виднеется только высветленная макушка Юнги. Крадучись, парень шагает в сторону толчка, да только на середине пути его секретную миссию по избавлению от стресса ломает хриплым голосом: — Понимаю, — тянет Юнги, усмехаясь. — Трахаются, как кролики, ни стыда, ни совести. На это Хосок лишь обреченно мычит и все-таки сбегает в сортир, прикрывая стояк краем оттянутой футболки, а Юнги самодовольно хмыкает ему вслед.

***

Нерадивое утро-таки настает, солнце слепит сквозь слишком милые занавески, и Хосок разлепляет глаза, ненавидя свою жизнь, потому что нихрена не выспался за эту ночь. Парень лениво поднимается с кровати, встречаясь с отражением в зеркале напротив — страшное зрелище. Капилляры в глазах набухли, отчего те стали красными, будто Хосок из клана Учиха, и вот оно, настало время, когда его шаринган пробудился. Недовольно цокнув языком, он выходит из комнаты. Джин, судя по аппетитному запаху, разлетевшемуся по квартире, уже не спит, да и Юнги, кажется, тоже, ибо диван заправлен. — Доброе утро! Как спалось? Хосок проходит на светлую кухню, где застает Юнги за сигаретой и большой кружкой кофе — утренний Юнги по-особенному прекрасен, хотя волосы у него торчат как у пугало огородного в разные стороны — и Сокджина, орудующего лопаткой над сковородой с яичницей. — Ага, доброе, — спросонья басит Хосок, подпирая дверной косяк плечом. Юнги замечает уставший и не выспавшийся вид парня и бесстыдно усмехается. — Кофе? — интересуется Сокджин, даже не оборачиваясь. — Да, спасибо. Только я сперва в душ. — Конечно! Я оставил тебе полотенце, ну, увидишь! Парень уже собирается двинуть в ванную, да только за стеной по шагам узнает Чонгука, и спустя секунду мелкий появляется на пороге кухни — растрепанный и сонный. — Доброе утро, — зевает он и трет грудь с россыпью тёмно-синих засосов. И ведь даже нисколечко не стесняется, засранец! — Доброе, — улыбчиво произносит Хосок, подвигаясь к Чонгуку ближе, чтобы следующие слова мог слышать только он. — Трахальщик, ты, ебаный, я тебе это еще припомню! Чонгук нервно сглатывает, пока Хосок, довольно ухмыляясь, сваливает в душ. Ибо нехер старшим покоя ночью не давать. Чонгук и Тэхён, конечно, мелкие, да вот только трахаются не по-детски, а у Хосока тут как бы у самого недотрах, еще и любовь неразделенная ко всему в придачу!

***

Последующие несколько дней жизнь заставляет Хосока крутиться, как обдолбанную белку в колесе. Ну, во-первых, универ никуда не подевался, и хуева гора долгов тоже, а сессия всё продолжала напоминать о списке отчисляемых. Так что теперь Чон рвал зад на 7 галактик каждый божий день, лишь бы его успеваемость немного поднялась. Что касалось подработки — вкалывать приходилось за двоих, а в связи с тем, что Чонгука уволили к херам за использование ненормативной лексики с начальником, то за десятерых сразу — деньгами мелкий сорить любил, но разве родному брату откажешь? Вот и Хосок не мог, поэтому батрачил, как папа Карло, не щадя себя любимого. Однако, несмотря на все это, он еще умудрялся регулярно появляться на студии, помогал Намджуну писать песни и иногда таскался с Сокджином по супермаркетам. И все ради того, чтобы лишний раз встретиться с Юнги (а он и на студии частенько зависал, и у Кимов дома), который обычно на все реагировал весьма просто — «ай донт гив э щит» — и Хосока не замечал вовсе. Есть он или нет, болтает ли без остановки или молчит (импосибл, конечно) — н а п л е в а т ь. Юнги, по всей видимости, интересовали только поверхности, на которые можно горизонтально приложиться телом, хотя Хосок не против, чтобы парень прямо на него прилег… Так, возвращаясь с работы, Чон задумывается обо всем, что касается Мин Юнги не гея, и что внимания его завоевать не то, чтобы сложно, а катастрофически нереально. Проще научить свинью разговаривать, чем заставить Юнги ступить на голубую тропу, ну или хотя бы просто выйти с Хосоком на свидание (если бы у последнего еще хватило смелости это самое свидание предложить). Мысли такого рода конкретно портят настроение, и стоя в супермаркете через дорогу от общежития, Хосок, не думая, берет несколько бутылок пива. Оказавшись на пороге и закрыв за собой входную дверь, старший замечает байкерские ботинки Чонгука — значит сегодня и мелкий гадёныш дома (не зря и ему пива прихватил). — Я вернулся, — хрипит Хосок из коридора, но никакого ответа. Пожав плечами, он стягивает куртку, бросает ее на табурет, на котором и без того ебаная куча шмотья, и проходит в единственную комнату, где и обнаруживает Чонгука долбящимся в сетевые игры на компьютере. Как этот мелкий несколько дней назад не дал выспаться, Хосок все еще помнил и, кстати, злился, поэтому, взяв с пола мягкую игрушку (по всей видимости, тэхёновский подарок), запустил четко в чонгуковскую голову. — Сука! Блять! Ты совсем уже? Я всрал из-за тебя! — агрессивно шипит Чонгук, держась за затылок. — Ути-пути! Не будешь ночами тыкаться своим членом, когда за стеной спит твой любимый хён! Пиво хочешь? Хочет. Хосок садится на нижний ярус кровати и достает две бутылки, Чонгук пожимает плечами и опускает зад прямо на пол — удобнее разговаривать, сидя напротив. Вот только пьют они молча — старший смотрит отвлеченно на стену, а то и сквозь нее, будто видит там что-то интересное. — У тебя короче, недотрах, — выносит свое умозаключение Чонгук. — И встает на Юнги-хёна! Хосок давится пивом и начинает кашлять, как туберкулёзник, а мелкий над ним бесстыдно ржет, потому что это попадание в самое гнездо. — Ты чего несешь вообще? Нормально у меня все! — признавать поражение рановато, поэтому парень решает для начала попробовать отмазаться. — Ой, нормально у него, ага! Ты бы себя со стороны видел, когда на него смотришь! Взгляд, типа «Будь ты клубничкой, я бы обмазал тебя взбитыми сливками»! — на этом в Чонгука прилетает подушкой, но он успевает уклониться. Хосок страдальчески вздыхает и вливает в себя пиво, и только после этого «ритуала» признается. — Это невыносимо. Никогда бы не подумал, что в парня влюблюсь. Может у меня от недостатка женского внимания на мужиков потянуло? На свидание с девочкой сходить что ли… — Ну и нахуя тебе девочка? — Потрахаюсь хоть… — Херню несешь, хён. Ты сам подумай вот сейчас мозгом, а не членом. Зачем тебе размениваться на дешевое пиво, когда есть все возможности получить дорогой вискарь? Смекаешь? Чонгук хитро лыбится, смотрит своими шкодливыми глазенками, а Хосок и правда смекает — пездюк дело говорит. И все было бы прекрасно, но «Мин Юнги, не гей, если что», так что наставления мелкого тут не сработают. Сомнения мгновенно отражаются на лице старшего, и Чонгук торопится его поддержать, он ведь шарит, у него как бы самый красивый парень на районе. А Тэхёна добиваться было тяжело, хотя бы просто потому, что это Ким Тэхён и у него не все дома, а еще связь с космосом и привычка вешаться ко всем на шею.  — Послушай, — Чонгук отставляет бутылку и серьезно смотрит на брата. — Он сказал, что не гей, но это не проблема. Ты на себя посмотри, тоже ведь не ожидал, что на пацана стоять будет. Так что не расстраивайся, а будет момент подходящий, то не дрейфь и действуй! Совет, конечно, пиздец, какой полезный (нет), потому что Чонгук-то умные слова мотивации выдал, да вот только, что же это за момент такой — подходящий? Хосок как понять должен? Он же не выброшенный с летающей тарелки, потерпевшей пертурбацию где-то в космическом пространстве, Ким Тэхён. Нет, Хосок простой человек, и уж вряд ли сумеет различить подходящий момент от неподходящего. Он кивает головой и даже улыбается. Лишь бы мелкий отвалил со своими советами поскорее. Они допивают оставшееся пиво, и Хосок вырубается мгновенно, не снимая ни рубашки, ни джинсов. Вымотался.