Стратег.

      После случая в туалете меня переклинило. Хотя, исходя из моих грандиозных планов, должно было переклинить именно его. Но получился какой-то эффект бумеранга, что ли. Короче, лажа полная. В общем, уже вторую неделю я не делал ни моральных, ни физических поползновений в сторону новичка, позволяя себе только изредка злобно зыркать в его сторону.       Убрался от него подальше, аж к окну на последнюю парту, и тихо мирно наблюдал. Нет, конечно, я пытался забить болт на эльфёныша, как на пустое место, но как-то оно у меня не совсем выходило. Всё время натыкался глазами на его белобрысую макушку или на худую спину. Видимо этот гад обладал каким-то шестым чувством или мои взгляды в прямом смысле прожигали, потому что очень часто он оборачивался на мои «гляделки», я едва успевал уткнуться в свою тетрадку.       И, самое неприятное, что некоторые ребята из класса стали на меня поглядывать, кто с удивлением, кто с интересом. Им было невдомёк, почему новенький щеголяет в ярких глазорежущих шмотках, не расстаётся со своими блядскими наушниками, ведёт себя как полноправный и давний член нашей маленькой (в 27 человек!) семьи под названием класс, а я ничего не предпринимаю.       А я и сам не знал, почему? Я его боялся? Вернее не его самого, там и бояться нечего, а его действия на меня. И чем дальше, тем страшнее мне было. Проходя мимо, я втягивал воздух в надежде вдохнуть этот долбаный запах зелёного чая и цитруса. На уроке сверлил его глазами и чем дальше, тем больше, с каким-то трепетным интересом, чем со злостью. А самое ужасное, я часто вспоминал тот случай в туалете и тело, прижатое ко мне. И, блять, не его лицо, а именно этот затылок, эту шею. Как наяву чувствовал под зубами его кожу.       Это дико бесило. С этим нужно было что-то делать. Нужна была новая стратегия. И желательно так, чтобы в этот раз в победителях оказался я.       Как всегда после урока на пятиминутном перекуре первым не выдержал Макс.  — Кай, что происходит? — Он смотрел не на меня, а куда-то в пространство.  — В смысле? — будем строить дурачка.  — Этот… Юлиуш. У тебя вроде бы как планы были. А ты решил бросить, так и не начав? «Ох, знал бы ты Максик, как я начал, ещё как начал…»  — Не всё так просто… — Я затягиваюсь, и дым обдирает горло.  — Не ведётся?  — Нет, — вру безбожно.  — Так ты лапы приложи. Сам же говорил, потискать там за задницу и все дела. Или не тискается?  — Ага… — Смотрю на тлеющий кончик сигареты, и так хреново где-то внутри.  — Может толпой?  — Это как? — встревает Шурик.  — Поймали — зажали — залапали, — ржёт Макс и, откидывая бычок в кусты, смотрит на меня. А я? А что я? А может и вправду это то, что надо?  — А давайте, — соглашаюсь, не моргнув, хотя я и не очень уверен в правильности этого решения. Ну и хрен с ним! Я никого никогда не жалел, а этого чудика и подавно не буду. * * *       Ждём его в коридоре после последнего урока. Втроём. Макс в предвкушении потирает руки. Шурик шарится в телефоне. Я с каменным лицом.  — Что за рожа? — Макс толкает меня в плечо. — Сейчас развлечёмся и повеселеешь. Ну, хочешь я всё сделаю, а вы подержите?  — Нет уж. — Почему-то от мысли, что эльфика будет облапывать кто-то другой, меня перетряхивает. — Я сам.       Юлька выходит последним. Коридор уже почти опустел, только стайка девчонок из параллельного класса что-то живо обсуждают у лестницы.  — Какого… — он не успевает открыть рот, как Макс цапает его в капкан своих ручищ (он хоть и пониже меня, но лапищи у него богатырские) и, зажав рот, как пушинку тащит в сторону подсобки, где уборщицы обычно держат своё барахло.       Шурик запихивает телефон в рюкзак и топает следом. Ну и я тащусь за ними… Именно тащусь. Я уже и не хочу. Говняный план изначально. Но ударить в грязь лицом перед ребятами я себе не позволю.       В подсобке тесно и пахнет хлоркой. Макс припечатывает худое тельце к стенке так, что в сторону отлетает стоящее там ведро.  — Слышь, ты, чмошник! Тебе же ясно сказали, тише будь. Незаметнее.  — Я и так с тобой не разговариваю. — Юлька нагло смотрит ему в глаза, на лице презрение.  — Да ты юморист? Убогий. — Макс вдавливает сильнее, прижимаясь к мелкому всем телом, а я закипаю внутри.  — Не нравится? — эльф язвит, на меня не смотрит, только на Макса.  — Мне ты не нравишься.  — Это твои проблемы, — хмыкает и показательно закатывает глаза.  — Не боишься?  — Тебя? Нет, — и смеётся. Он реально больной, что ли?       И, Макс не выдерживает. Впечатывает свой здоровенный кулак ему в грудь. Юлька охает и начинает давиться воздухом. Его выгибает, но Макс держит крепко. И тут он смотрит на меня своими странными глазами, стараясь выровнять дыхание.  — А ты что не участвуешь? — хрипит. — Или тебе больше нравится за шестёрками своими наблюдать? Макс заносит кулак опять…  — Погоди. — Останавливаю его руку… Хух. — Я сам.       Макс отпускает его и придерживает только за плечо. Белобрысый сразу же пытается стартануть, но не тут-то было. Теперь уже я вжимаю его в стену собой.  — Что? Понравилось? — И глазками своими блядскими мне прямо в глаза.       Он понимает. И я понимаю. Только бы ребята не поняли.  — Ага, — рычу ему в лицо. — Решил попробовать групповушку.       Парень бледнеет и бросает взгляд на Шурика, придерживающего дверь. Но не ноет, не умоляет. Поворачивает лицо ко мне и шипит:  — Кишка тонка…       Не, ну нельзя же так! Где его инстинкты самосохранения? Долбаный идиот! Я злюсь на него. Злюсь на себя за то, что согласился на такую хрень. А когда я злюсь, мне надо эту злость на кого-то выплеснуть.  — Держите его ребята!       И парни тут же, как послушные тренированные псы, в прямом смысле распяли его по стенке за руки.  — Думаешь гордый? Думаешь лучше других? — Я подхватываю его под бёдра и вжимаю в стену так, что он охает.  — Главное, что не такой мудила, как ты… — выдыхает мне в лицо.  — Может ему въебать? — подаёт идею Шурик.  — Лучше выебать, — ржёт Макс.  — А можно и то и то, — сделав каменное лицо, говорю я.  — Чур, я бью, — веселится Макс, крепче зажимая руку Юльки, который уже начал дёргаться в попытке освободиться.  — А я на отсос согласен. — Выдаёт Шурик.       А у меня краснеет в глазах. Блять. Надо как-то выруливать из той жопы, в которую я сейчас себя сам же и втащил.  — Обломитесь. Девочка сегодня только моя. — И я дрожащими пальцами начинаю расстёгивать ему джинсы.       Эльфик замирает на миг и потом начинает вырываться с утроенной силой. Пытается лягнуть меня ногой. Но он слишком зажат. Слишком мало места для манёвра. Ещё секунда, и я стягиваю с него штаны, оставив только чёрные трусы боксеры. Штаны летят в пыльный угол, а я чуть не получаю ногой в глаз, хорошо во время уклонился.  — Ты! Грёбаный педик! Только попробуй! — Лицо у него раскраснелось, и это даже не смущение, это злость.  — Педик у нас ты, — хмыкает Макс.  — Шавкам слова не давали… — говорит это чудо Максу, но смотрит на меня. В упор.  — Ка-а-й. Можно я его ёбну?  — Я знаю способ получше. — И стягиваю с мелкого бельё до колен.  — Блять, да он реально педик, ещё и выбритый. — Всё не угомонится Макс.       А я не смотрю туда. Я смотрю в его глаза. Чёрные как ночь. Я путаюсь в них. Тону. Вижу его злость и смятение. Страха там нет…       Мои руки начинают жить сами по себе. Вначале на гладкие бёдра. На бока. Вниз по ногам. Почему у него такая мягкая кожа? Как у девочки прямо. Сжимаю пальцы сильнее, наверное, оставляя синяки. По хрен, что на нас ещё смотрят две пары глаз. Просовываю руку между нами, на его живот… И вдруг он подаётся вперёд и целует меня. Даже не целует, а кусает. Нагло пробирается языком мне в рот, шарит там, по зубам, по дёснам, прикусывает зубами мой язык, оставляет ранку на нижней губе… А я даже не сопротивляюсь, я, блять, отвечаю!  — Ни хуя себе… — слышу голос Макса и тут же трезвею, отрываюсь от его губ, и мой кулак взлетает сам собой.  — Кай! Ну, ты, блять… На хрена?! — вопит рядом Шурка.       Ребята синхронно отпускают его руки и отступают на шаг. А Юлька уже и не рвётся. Стоит замерший с бледным лицом, с голой задницей, с руками, раскинутыми по облупленной стенке, как будто его привязали на невидимые верёвки. Глаза бездонные, чёрные дыры. Из носа тёмная струйка крови. Кровь капает на его светлый свитер, на пол.  — Не хрен всяким пидарасам лезть мне в рот, — не узнаю свой голос, в голове пусто, внизу живота почти больно.       И чтобы не видеть этих глаз, этой красной полосы на белой прозрачной коже, этого распятого по стене тела, я просто разворачиваюсь и выхожу в коридор. Ребята вылетают следом за мной.  — А если настучит? — громко шепчет Макс.  — Похрен. — Я закидываю свой рюкзак на плечо. — Я домой. Вы как?  — Я тоже. — Макс берёт старт к лестнице.  — И я, наверное… — Шурка ещё раз кидает взгляд на прикрытую дверь кладовки.       Молчим всю дорогу до остановки. Макс нервничает. Шурка кривится своим же мыслям. Ну да, у нас договорённость, не оставлять следов. В живот. Под рёбра. В грудь… Лицо мы никогда не трогали. А тут… Мне хреново. Нет, мне до пиздецов паршиво. Не потому что я боюсь, что меня сдадут. Я вдруг понял, боюсь того, что меня не простят.