Стратег.

      Первой меня заметила Карина. Даже в свете фонаря я увидел, как она побледнела и закусила губу.  — Кай… Как ты тут?..       Юлька обернулся и встретился со мной глазами. В чёрных пропастях только вызов и ни капли той страсти и нежности, что были ночью.  — Привет. — Я отбросил недокуренную сигарету в сторону. — Хорошо гуляете, ребята.  — Кай… Я думала… Ты же сам игнорировал меня, вот я и… — Карина замялась и встала за спину эльфа. Оказывается она немного выше его…       Я мысленно усмехнулся. Эта дура решила, что я тут из-за неё. Хотя отчасти так и было, только из них двоих, меня больше интересовал блондинчик. А он молчал. Только смотрел как-то странно.  — Карина, уйди. — Я бросил на неё злобный взгляд.  — Кай, успокойся. Я имею право… — попыталась возразить девушка.  — Да свали уже, идиотка! Ты мне на хрен не сдалась.  — Выбирай слова, — это эльф подал голос.  — А я сейчас выберу и слова, и действия. Сука ты, Юлька, редкостная…  — Ребят? — Карина перестала въезжать в наш разговор.  — Карина, что ты не поняла из того что я сказал?! — Мне нужен был он, девушка только мешала.       Юлька повернулся к ней и положил ладонь ей на плечо. Меня передёрнуло.  — Карина, иди домой, пожалуйста. Я тебя наберу. Прости, что не могу проводить.  — Ничего. Тогда до завтра? — И дождавшись от него кивка, уже мне: — Ну, ты и придурок, Никитин.       Её каблуки застучали по асфальту парковой дорожки, и вскоре тонкая фигура скрылась за деревьями.  — Что ты тут устроил? — Юлька смотрит зло.  — Я что устроил? Это ты, сука, что творишь? Не успел вылезти из-под меня, уже шалав напяливаешь?  — Ден… Ты забываешься. Я тебе ничего не должен. И под тобой я, слава богу, не был.  — Что?! — У меня просто дар речи пропал.  — Что слышал. Взаимная дрочка — это ещё не обязательства. Да, мне понравилось. Но прости, повторять нет желания. Спасибо за интересно проведённую ночь… И пока, Ден.       Он развернулся и пошёл в сторону от меня. Вот значит как? Побаловались и до свидания? Никаких обязательств? А может быть я против? Меня спросили?       Давно мне не было так больно и одновременно противно. В груди царапнуло и так и осталось пульсирующей раной. Да что это со мной такое? Что он со мной творит?! Когда он успел поселиться во мне, как сумел проникнуть в мою голову, в мои мысли, в мою жизнь?       Не отдавая себе отчёта, в несколько быстрых шагов догоняю его и дёргаю на себя. Он удивлён, но успевает увернуться и отпрыгнуть на приличное расстояние. Правда маленькая заминка, когда он уронил телефон, стоила ему свободы, и вот я уже тащу его за ворот куртки подальше от фонарей. Там, в центре парка густые кусты сирени, там нам не помешают. Я ещё не знаю, что хочу сделать с ним, но во мне столько злости, столько какой-то непонятной и дикой мне обиды, что если я её не выплесну, то просто сойду с ума.  — Пусти, уёбок! — Юлька упирается и пытается отцепить мои пальцы от себя.       А я даже не чувствую. Под ногами шуршат первые опавшие листья и ещё не совсем высохшая трава. Перед глазами пляшут красные круги. Внутри рвёт и ноет всё сильнее. В какой-то момент он выворачивается и толкает меня, но я удержался на ногах и даже сумел тут же опять ухватить его за куртку.  — Да что тебе от меня надо?! — шипит, упираясь ещё сильнее.  — Ты.  — Ха… А вот ты мне на хуй не нужен! — Он падает, а я чувствую, как заболели костяшки пальцев.       Как странно, я его ударил, но сам не понял как. Юлька лежит на траве, пытаясь отдышаться и встать. Нет! Мы ещё не закончили! Оглядываюсь по сторонам. Вокруг нас только сирень, через которую пробиваются слабые отблески искусственного освещения.  — Лежать! — Толкаю его обратно на влажную землю и сажусь ему на живот.  — Слезь с меня! — Рвётся, но руки я держу крепко.  — Ты! Мелкая, наглая блондинистая сучка! Ты мне все мозги выебал уже! Теперь тебе от меня не отделаться.  — И что? Убьёшь? — И он нервно засмеялся.  — Ты пожалеешь, что я тебя не убил.       Кажется, мне сорвало крышу, потому что я не могу назвать нормальным, то, что я начал делать дальше. Как в страшном сне я наблюдал за своими руками, срывающими с него джинсы. Это как будто был и не я вовсе. Кто-то чужой управлял моим телом, моими мыслями.       Мне пришлось ударить его по лицу несколько раз, потому что он довольно сильно вырывался и даже пытался цапнуть меня зубами. Окончательно разозлившись, я впечатал кулак ему в грудную клетку, и только тогда он почти обмяк в моих руках. Пока эльфёнок приходил в себя, я уже успел стянуть с него куртку, штаны и даже трусы. В полутьме я видел, как его белая футболка испачкалась о траву и влажную осеннюю землю, а в волосах запутались листья. Пусть. Пусть будет грязным, вывалянным в земле, пусть ему будет больно.  — Ты мой… Слышишь! Мой! — как заведённый повторяю ему на ухо, слыша в ответ только сдавленное дыхание.  — Нет… — он смог выдавить из себя слабый хрип и закашлялся.  — Глупый мальчик. Ты не с тем играть начал. — Грубо раздвигаю его ноги и расстёгиваю молнию на своих джинсах.       Боже, неужели это всё делаю я? Разве я смогу? Вот так вот? Насильно?!.. И тут же понял, что смогу. Волна извращённого желания и злости накрыла меня с головой, и я чувствовал только царапающую боль в груди и пульсирующее томление внизу живота. Смотрю прямо в его застывшие глаза и облизываю пальцы.  — К чему такие прелюдии? — всё ещё хватает воздух после моего удара.  — Даже с блядями иногда нужно быть нежным. — Не церемонясь, ввожу в него сразу два пальца, он выгибается и матерится подо мной, возобновляя свои попытки вырваться на свободу.  — Убью…  — Но, сперва, я тебя выебу, как последнюю шалаву. — Двигаю пальцами, пытаясь растянуть ужасно узкие стенки прохода. — Расслабься и получай удовольствие.       Юлька рвётся, но я зажимаю ему горло локтем, и он почти теряет сознание. Пользуясь его временной неспособностью защищаться, я убираю руку и, наплевав на подготовку с болезненным стоном, вхожу в него, быстро и до упора. Тесно. Жарко. Страшно… Мне становится нечем дышать, но я заставляю себя двигаться. Это не удовольствие. Это казнь. Я наказываю его и наказываю себя. Глаза в глаза. Не могу отвернуться, не могу разорвать эту незримую нить. Вбиваюсь в него, слыша мерзкие хлюпающие звуки. Мой эльф больше не пытается защищаться. Лежит подо мной, как кукла, распластанный по грязной и мокрой земле. Молчит. Не двигается. Кажется, что даже не дышит. Только глаза смотрят прямо мне в душу, выжигают всё внутри, испепеляя нас обоих.       Сжимаю его плечи до синяков, двигаюсь быстро, стараясь причинить больше боли, вызвать в нём хоть какое-то чувство, пусть это будет ненависть, но чтобы он чувствовал. Я и сам сейчас ненавижу его, за то, что он сотворил со мной, за то что заставил меня переступить черту. Чувствую, как горячие солёные дорожки ползут по моим щекам и падают ему на лицо. Это злит ещё больше.       Последний толчок, и я изливаюсь в горячее нутро. Удовольствия почти нет, скорее больно… А он всё смотрит, и глаза его кажутся блестящими бездушными стекляшками. * * *  — Мам, ты спишь?  — Денис? Что с твоим голосом? Что случилось? — спрашивает взволнованно, а я и сам не узнаю свой голос, он чужой.  — Мам… Прости меня…  — Денис?! Где ты? Что случилось?!  — Я такое натворил… Я так виноват перед тобой… Перед ним… — Слёзы скатываются по лицу, но я их не чувствую.  — Перед ним? — мама замолкает и потом осторожно спрашивает. — Где он?  — Тут. — Опускаю глаза на скрученное на моих коленях тело.  — Где тут, Денис?  — Со мной…  — Дай ему телефон.  — Он… Он не реагирует…  — Денис! Возьми себя в руки! Что с ним? Что с тобой?  — Мне так больно мам… И ему больно… — я всхлипываю, как ребёнок, кажется ещё минута и у меня начнётся истерика. — Мама, я его сломал…  — Господи… — её голос срывается, но уже через минуту она берёт себя в руки, годы работы в онкоклинике научили её быть сильной. — Он живой?  — Да…  — Денис, скажи мне, где вы?  — В парке… В двух кварталах…  — Я сейчас приеду. Не выключай телефон.       Слышу, как что-то шуршит и стучит, всегда так, когда мама собирается в спешке. Опускаю телефон рядом на траву и прижимаю к себе холодное худое тело. Он дрожит. Я уже давно одел его и даже закутал в свою куртку, но Юлька всё равно дрожит. И я дрожу. Пытаюсь поплотнее обхватить его руками, крепче прижать к себе, чтобы согреть его хоть немного и согреться самому. Сейчас я бы с удовольствием поменялся с ним местами, забрал бы все его ссадины и всю его боль. Может тогда бы мне не хотелось умереть, может тогда я бы не был противен сам себе. * * *       Увесистая пощёчина приводит меня в чувство. Я всё так же сижу на земле в грязных джинсах и в тонкой футболке. Эльф в моих руках уже не дрожит, и я вдруг впадаю в панику. Он умер?!  — Денис!       Ещё одна пощёчина, и я, моргая, поднимаю глаза. Рядом со мной на коленях стоит мама. Заглядывает мне в лицо, потом протягивает руку и пытается нащупать пульс на тонких запястьях Юльки.  — Живой… — шепчет, скорее мне, чем себе. — Денис?  — Мам…  — Денис. Давай поднимайся. Его нужно отнести в машину.  — А потом? — Кажется, только сейчас ко мне в полной мере начало доходить то, что я натворил. Меня начинает трясти, как в лихорадке.  — Потом в больницу. Вам обоим нужно в больницу. — Она пытается расцепить мои руки и освободить сжавшийся, едва дышащий комок. — Ну же, Денис, давай!  — Я сам. — Кое-как выпрямляю своё скрюченное тело и, не выпуская Юльку из рук, поднимаюсь на ватные ноги.  — Не урони! — строго, но спокойно командует мама.  — Никогда… — шепчу одними губами.       В машине мы молчим. Мама слишком сосредоточенно следит за дорогой. А я вжимаюсь в заднее сидение и вжимаю в себя человека, которого я уничтожил, человека которого я, кажется, люблю…