Стратег.

      Тишина больничного коридора давила на нервы, даже, несмотря на то, что полчаса назад мне вкололи успокоительное. Я уже несколько раз выходил курить, а мама, молча, шла за мной и стояла рядом. В другой ситуации, я бы знатно отхватил за такое, но сейчас она меня не трогала. Правда, по пути в больницу я услышал о себе много примечательного из её уст. Никогда не видел, чтобы она так злилась и одновременно была такой холодно-рассудительной. Ещё там в машине, когда её руки до побелевших костяшек сжимали руль, а мои руки прижимали к себе то ли уснувшее, то ли бессознательное тело Юльки, она заявила — выгораживать меня не будет. Да я и сам об этом не думал. Понимал — это не школьные проделки, из которых можно выкрутиться, это намного страшнее.       Когда выходит врач, мы оба вскакиваем с наших мест.  — Я сама с ним поговорю, — голос у мамы уставший.  — Я хочу знать.  — Денис… Я сама…       Мама отходит, и я не слышу, о чём они говорят. Наверное, это даже лучше, потому что меня до сих пор иногда встряхивает от мыслей как ОН там. Мне мало было знать, что он живой, и что повреждения и ушибы были не большими, меня больше волновало другое. Я не мог забыть его пустых глаз, смотрящих на меня в упор. И потом, там, в парке, когда я уже остыл, когда одевал его и прижимал к себе, меня испугала его отрешённость. Ни звука. Ни взгляда. Каменное лицо.       Слышу звук сирены с улицы и напрягаюсь. За всё время в больнице я был готов, что вот-вот за мной приедут. Ведь должны приехать. Я изнасиловал и избил человека. Он простил мне тогда разбитый нос, но такое… такое не прощают.       Мама тихонько присела рядом и обняла меня за плечи.  — Как он? — боюсь спрашивать, но мне нужно знать.  — Он спит. У него ушибы, лёгкое сотрясение мозга и… несколько разрывов, — последнее мама выговорила с трудом. — Но врач сказал, что обошлось без швов.       Я закрыл глаза и прислонился затылком к холодной стене.  — Он не простит меня…  — Денис… Он ещё не писал заявление, возможно, как-то это всё уладится…  — Мам, я согласен отвечать за то, что сделал. Ты же сама мне говорила. Но он не простит… Пусть пишет своё заявление…  — Что же теперь будет… — Она не спрашивает, она уже знает.       Вздыхаю и блуждаю взглядом по коридору. Слишком яркие лампы, слишком пусто и тихо. И где-то там ОН…  — Я хочу, чтобы ты мне объяснил. — Мама отстраняется от меня. — Почему? Денис? Зачем ты сделал это?  — Я сам не знаю. Я был такой злой на него…  — За что?  — Он был с Кариной… Ну, ты знаешь, из моего класса… Они целовались.  — Он увёл у тебя девушку?  — Он был с ней, а не со мной…       Мама замолчала. Несколько минут она сидела, опустив голову в ладони, и обдумывала мои слова. Она всегда так делает, когда нужно решить что-то важное.  — Я так понимаю, ревность тут не к девушке, этой Карине… Ты его приревновал?  — Да.  — Господи… Мой сын насильник, полный идиот, ещё и гей.  — Я же сказал. Я не гей. Я только его…  — Что? Что ты его? — Похоже, мамины нервы тоже были на пределе.  — Люблю я его…  — Любишь? — Мама нервно хохотнула и стала ещё бледнее. — Странно ты свою любовь выражаешь, сынок.  — Так вышло. Я не этого хотел.  — Ну, понятно, ни один здравый человек заранее такое не будет планировать. Только вот тебе теперь светит срок. Но даже не это тебя беспокоит больше всего. Я же вижу. Ты боишься, что этот мальчик больше не захочет иметь с тобой ничего общего. Я права?  — Права.  — Вам надо поговорить.  — Как? — Я умоляюще посмотрел ей в глаза, спрашивая ответа.  — Даже если он обратится в полицию, вам надо поговорить.  — И что я ему скажу?  — То, что ты сейчас говорил мне. Денис, даже если он и будет ненавидеть тебя всю оставшуюся жизнь, ты должен объяснить ему причину своего поступка, — мама вздохнула. — Но в первую очередь, ты должен быть честным сам с собой. Загляни в себя, разберись в том, что ты чувствуешь.  — Ты говоришь о чувствах… Моих… Так просто. И тебя даже не беспокоит, что у меня они к парню?  — Беспокоит. Но не это сейчас важно. Любовь пола и возраста не имеет. И если я буду орать, запрещать и всячески быть против тебя, ничего хорошего из этого не выйдет.  — Это ты мне сейчас как бывший психолог говоришь? — Я даже улыбнулся слегка.  — И как мать тоже. Пошли, возьмём кофе, и ты угостишь меня сигаретой. — Мама поднимается и делает шаг в сторону выхода.  — С каких пор ты куришь? — Я тоже встаю.  — С сегодняшнего вечера, наверное… Пошли. * * * POV мама Дениса.       Денис уснул прямо на стуле в коридоре, домой ехать отказался. Хотел поговорить с этим мальчиком, решил ждать пока тот придёт в себя.       Я допиваю третий кофе, спать не хочется совсем, в голове полный каламбур. Неужели я настолько паршивая мать? Как я могла пропустить такое в своём ребёнке? Конечно, Денис с детства был сложным мальчиком, но всегда сам ставил себе какие-то рамки, за которые не выходил никогда. Да, хулиган. Да, дебошир. Да, девочек менял как носки, я даже не успевала их имена и лица запомнить. Но чтобы так… Я всегда могла на него положиться. Стыдно, но лет с четырнадцати я считала его полноправным мужчиной в доме. Прислушивалась к его мнению и иногда даже спрашивала совета, особенно если это касалось моих мужчин. Конечно, ухажёров было не так и много, но меня всегда тянуло на авантюристов и обманщиков и если бы не Дениска, вляпалась бы, наверное, давно. А что же теперь? Почему он так по-взрослому думал, когда дело касалось меня, и так сглупил сам в своих же отношениях? Неужели так запутался? Или я просто не увидела в нём эту скрытую ненависть? Но я мать, и мне его жаль — он мой сын. А ещё жаль этого мальчика, которого он так трогательно называет Юлькой. Я видела его лишь один раз, и если честно, он мне понравился. Даже, несмотря на то, что я поглядела этих двоих в обнимку в постели, мне нравился этот белокурый парень со странными глазами и по-девичьи красивым лицом. Они с Денисом чем-то были похожи, не внешне конечно, скорее внутри. И скорей всего, сегодняшнего случая было не избежать, они оба не умеют уступать. Только вот я не думала, что это будет так болезненно для всех.       По коридору, тихо шурша тапочками, проплыла грузная сонная медсестра. Я оглянулась. Пусто. Только Денис, откинувшись в кресле, тихонько дышал.       Решение пришло сразу. Я должна поговорить с этим мальчиком. Я не буду защищать или как-то выгораживать своего сына. Я просто хочу попросить его, выслушать Дениса. Полиции ещё нет, значит, я смогу пройти к нему без проблем. Судя из того, что говорил доктор, все решили, что мы родственники. Конечно, потом когда он более-менее придёт в себя, он расскажет всю правду, а пока… Пока нам надо с ним поговорить.