За рамки, или Новое пророчество

Гермиона, Драко и Гарри обменялись напряженными взглядами. Сложно было определиться, с чего начинать это стихийное собрание. Гермиона знала, что у нее в ридикюле лежит пергамент из Хогвартса, имя на котором много значит для каждого из сидящих перед ней мужчин. Но то, что произошло с Олденом, так ужасно и неожиданно, что, кажется, остальное может подождать. Она повернулась к мужу (Мерлин, она никогда не привыкнет к Драко в этом качестве!): – Я бы извинилась, что попросила Гарри присмотреть за тобой у Олдена, но, вижу, ты был в курсе да и не зря я перестраховалась. – Да, – Гарри выглядел смущенным, – я прикинул, что не смогу проникнуть на встречу незамеченным, зашел к Малфою и… довольно быстро убедил, что наблюдающая пара глаз не будет лишней. Гермиона нервно кивнула обоим. – А теперь я хочу увидеть воспоминание об этом разговоре, – она посмотрела сначала на одного, затем на второго и уверенно закончила, – воспоминание Гарри. Драко призвал Омут, Гарри сосредоточился и вытащил длинную и яркую нить. Малфой установил прибор и, пока Поттер помещал в него воспоминание, крепко сжал руку Гермионы. – Спасибо, что не усомнилась во мне. Она посмотрела на него с недоумением. – И мысли не было! Я испугалась. – Со стороны было больше похоже на то, что ты запугала трех бывалых невыразимцев, – хохотнул Драко. – Эй, обсудите это потом, – вернул в настоящее отвлекшуюся парочку Поттер. – Поттер, Гермиона, – Драко встал и нежно посмотрел на жену, – полагаюсь на ваши глаза и уши, вернусь через несколько минут, должен отдать кое-какие распоряжения. Со свойственной только ему легкой грацией он вышел из кабинета. Гарри и Гермиона остались одни. – Тебя можно поздравить? – спросил Поттер. – Наверное, – пожала плечами Гермиона, – но все так сложно… Давай не будем сейчас об этом, у нас задача поважнее. И они вместе погрузились в события двухчасовой давности. Драко вошел в кабинет бодрым шагом, широко открыв дверь и дав Гарри возможность проскользнуть следом. Он поздоровался с начальником, сел на предложенный стул и заговорил уверенным голосом. Поттер, судя по месту, с которого они могли смотреть воспоминание, остановился за спиной у Малфоя. – Мистер Олден, мисс Грейнджер отлучилась, поэтому вместо нее пришел я. У нас несколько вопросов по последнему текущему делу. Олден заметно занервничал, стреляя глазами себе за спину в правый угол кабинета. – Неужели, ты, не заметил этого! – зашипела Гермиона в ухо Гарри. – Заметил, но счел это нервозностью, вызванной темой разговора. Прикидывал, не могут ли где-то там лежать нужные нам материалы. – Нам стало интересно, чем же это пророчество так сильно отличается от тысяч других, хранящихся в соответствующем отделе. Мисс Грейнджер потратила два дня на изучение механизма воплощения прорицаний. Но мы пришли к выводу, что будь хоть один шанс, что пророчество... безобидно, этого задания не было бы. – Да, мистер Малфой, пророчество опасно и близко к воплощению, но я не имею права разглашать подробности. Все, что могу сказать, проблема не только в нем. Некие злонамеренные СУЩЕСТВА интересуются пророчеством, и если ИМ попадет в руки фигурантка, последствия будут необратимы для всего магического мира. – То есть… Кто-то охотится на девочку? Ею интересуется не только… наш отдел? – Не только. Олден опять задергался, как муха в паутине, на секунду стал похож на растерянного ребенка, будто рябь прошла по лицу. Он с сомнением посмотрел на Драко, покачал головой и произнес слишком громко и нарочито: – Пророчество было похищено. И мы должны найти девочку раньше, чем… другие. – Но как! Взять шарик в руки может только упомянутый… – Очевидно, это и сделал кто-то упомянутый. Большего я не могу вам сказать. – Есть ли какие-то мысли о том, что не так с магией девочки? Олден покачал головой. Спустя мгновение начало происходить нечто странное: глава отдела оставался спокойно даже расслаблено сидеть в кресле, но его левая рука зажила своей жизнью – обмакнула перо в чернильницу, что-то вывела на маленьком клочке пергамента и подтолкнула пергамент к Драко. – И еще я хотел бы, чтоб вы с мисс Грейнджер изучили несоответствия «Сказаний и притч магических народов» и его переложения Шеймусом Ганбханом. «Сказания» – отличный образчик вязаной рунописи двенадцатого века, Ганбхан работал с книгой четыре века спустя, и он достаточно вольно обошелся с оригиналом. Вам будет интересно, плюс там можно многое ПОЧЕРПНУТЬ. Олден снова постучал по клочку пергамента левой рукой. Малфой выглядел озадаченным, малозаметным жестом он подхватил этот клочок и будто невзначай положил в карман. – Еще скажи, что в этот момент вы оба не поняли, что в кабинете кто-то есть! Кто-то, кто не должен был видеть, что Олден что-то передал Драко! – снова зашипела Гермиона на ухо Гарри. Тот пожал плечами. – Почему ты не проверил тот угол? Он же явно действовал так, чтоб оттуда его не было видно! Почему не кинул туда Петрификус? – Чтобы, промахнись я, в Драко или Олдена прилетела Авада? – Ты прав, но ты мог неслышно пройти туда и осмотреть угол. – Рискованно. Кто-то просил меня позаботиться о безопасности Малфоя. Я между прочим щит держал. – Может так статься, что дело о пророчестве передадут кому-то другому или закроют, – начальник говорил сухо, просто отдавал распоряжения. – И если такое случится, то я бы хотел, чтоб вы занялись сравнительным исследованием древней книги и ее переложения. Драко удивился: – Передадут? Но мы работаем. Мы справимся. – Дорогой мой, я не ИСКЛЮЧАЮ, что обстоятельства сложатся так, и в этом случае я бы ХОТЕЛ. Малфой молча кивнул, наблюдая за странным поведением обычно очень спокойного и последовательного в своих действиях человека. – Вам пора, мистер Малфой, – Олден занервничал пуще прежнего, посмотрел на Драко странным просящим взглядом, махнул рукой и проговорил: – Прощайте, я очень рассчитываю на вас. Драко поклонился и вышел из кабинета, Гарри стремительно вышел за ним и воспоминание закончилось. Малфой уже дожидался их, сидя за столом. Он вопросительно посмотрел на Гермиону, та выглядела расстроенной. – Ужасно смотреть воспоминание о последних минутах человека. Он отчаянно просил вас помочь, но вы не поняли этого. – Гермиона, – сказал Гарри со вздохом, – он не просил помощи. Он просил не бросать это дело, когда… – И он говорил о том же, о чем говорил Фли… – начала Гермиона, но Гарри перебил, пытаясь, видимо, оправдаться перед собой, и не обратил внимания на ее фразу. – Я взвешивал за и против, когда Малфой вышел из зоны потенциального поражения, попытался снова ворваться внутрь, но… кто-то запечатал кабинет изнутри. Гермиона охнула. Гарри ничего не предпринимал, чтобы не поставить под удар Драко? – Пока держал невербальный щит, я не мог отвлекаться. Гермиона благодарно сжала руку друга. – Мне кажется, он знал, что его убьют. Он давал указания, – проговорил Малфой. – Что за книги он помянул? – Драко, что на пергаменте? Малфой достал из кармана клочок пергамента, на котором были цифры 131. – Что это? – Может быть номер страницы, – Гермиона закусила губу, – могу ошибаться, но я думаю, он говорил, что ответ на твой вопрос про магию девочки нужно искать в книге «Сказания и притчи магических народов». Не исключаю, что разгадка кроется в несоответствии оригинала и переложения. У тебя есть эти книги? – Да, должны быть. Но день собственной свадьбы – не самый подходящий для посещения библиотеки. Меддок и Панси должны прибыть через пятнадцать минут. Гермиона выглядела смущенной. – Вы не собирались никому говорить? – Поттер не обвинял, просто интересовался. – Это между нами и магией! – Малфой смотрел с вызовом. – Мальчики, это потом. У нас много вопросов и мало времени. Вы понимаете, что это была попытка убить одним взмахом палочки двух гриндилоу? – Убрать Олдена и обвинить в этом Малфоя? – Гарри кивнул. – Похоже, так и есть. – Возможно, попытка не последняя. Таинственные личности, которые были в кабинете, знают о причастности к делу всех нас – наше участие было проговорено на встрече. У них нет тормозов, мы и наши близкие под ударом. – Задача минимум – обезопасить их. – В мэноре безопасно. – Гарри, – в глазах Гермионы плескался ужас, она впервые, осознала ЭТО в полной мере, – Гарри, Джинни и дети тоже могут пострадать! – Дом защищен… – Не смеши мои тапочки, Поттер! – Драко искривил губы в коронной ухмылке. – Он защищен лучше Гриммо? Поттер забеспокоился. – Бери Уизлетту с детьми и занимайте третий этаж западного крыла. Это достаточно далеко от наших комнат, чтобы не пересекаться с вами постоянно. – Малфой, только не надо вот этой вот благотво… – Гарри, даже не думай отказываться! – Уровень допуска я менять не буду, ваши передвижения будут возможны только с твоим домовиком. Меня не интересует как, но ты должен дать понять Уизлетте, что это временная мера, но без права на всякие глупости типа визита к матери или, не приведи Салазар, появления кого-то из рыжего семейства здесь. – Драко! – Извини, любимая, это сильнее меня! Поттер удивленно вскинул брови, эти двое явно продвинулись в своих отношениях с того момента, когда он их видел. Затем он вернулся к размышлениям о насущном. – Гермиона, я даже не буду отрицать, что это звучит как паранойя, но я тут подумал… – он остановился, подбирая слова. – Не тяни гиппогрифа за яйца, Поттер. Время! – Драко явно начал нервничать. – Тебя, Малфой, уже попытались подставить. Если бы я хотел подставить Гермиону, я бы что-то… сделал с Роном или его… Мэри. – Это не паранойя, – Малфой быстро обработал информацию. – Это имеет смысл. Тем более после того как Гермиона один раз уже… не сдержалась. – Да и все-таки мне кажется, что это чересчур! – Да не скажи, радость моя, – Драко задумчиво привлек Гермиону к себе, – думаю, тот, кто охотится за моей… сестрой, имеет отношение к Визенгамоту. Иначе с чего бы так просто приняли к рассмотрению абсурдное ходатайство Уизли? Бесспорно, у тебя есть недоброжелатели, но настолько ли они одержимы идеей тебя опустить? Смотри, Визенгамот принимает решение не в твою пользу (этого уже не будет, но они-то не знают), ты в аффекте убиваешь мужа. Как тебе такой расклад? Нужно говорить с Панси! Нас не должно быть в зале, как бы ни хотелось видеть рожу твоего бывшего, когда он узнает. Можно ожидать чего угодно от Конфундуса до Империуса. – Драко, тебе не кажется, что мы сильно увлеклись конспирационными теориями? Это же абсурд! – Я привык быть готовым к наихудшему. В кабинете с громким треском возник очень старый эльф. – Лорд Драко, леди Гермиона, родовой зал готов к церемонии, – прокряхтел он. – Поттер, гостем будешь? Тот растерянно кивнул. – Вызови Кикимера, пусть аппарирует тебя в родовой зал поместья, – он обернулся к своему домовику, – Листен, открой доступ в зал эльфу в услужении. Гарри щелкнул пальцами, а Малфой повернулся к растерянной женщине, которую во что бы то ни стало хотел сделать счастливой: – Листен сейчас перенесет тебя в зал, встретимся у родового камня, любимая. Старый домовик почтительно взял ее за руку и аппарировал ко входу в огромное помещение. Эта часть замка была такой древней, что казалось, будто находишься в пещере, а колонны являются сросшимися сталактитами и сталагмитами – руническая резьба на них была почти истерта временем, и разобрать надписи не представлялось возможным. Эльф щелкнул пальцами, и ее неброский рабочий костюм преобразился в простое белое платье в пол, она почувствовала, что спутанные за день собранные в небрежный пучок волосы распустились и волнами упали на спину, еще один щелчок пальцев и в руке у Листена возникла украшенная бриллиантами старинная диадема, он повелительным, нехарактерным для его племени жестом попросил Гермиону наклониться к нему, чтобы закрепить диадему на голове. – Леди делает пять шагов, останавливается возле родового камня и возлагает на него левую руку, – проинструктировал домовик-распорядитель. Гермиона кивнула, прошла требуемое, ощутила слева от себя Драко. Его правая рука лежала на огромном, в половину человеческого роста камне, рядом с ее левой. За камнем стоял Меддок в церемониальной мантии. Ничто не выдавало в нем того растерянного человека, который не мог, не запинаясь, провести гражданскую церемонию в собственном кабинете. Величие родового зала Малфоев действовало и на него. Пока он готовился, Драко повернулся к Гермионе и одними губами прошептал: – В зале Поттер, Панси и дети. Гермиона бросила на него испуганный взгляд. – Я попросил твоей руки у дочери, она дала согласие, – он ободряюще подмигнул. – Мы собрались тут перед лицом древней магии, чтоб соединить навеки… Говорил Меддок монотонно и долго. Гермиона не прислушивалась к словам, ее мысли крутились вокруг того, что она не успела рассказать Гарри и Драко, про некую Корнелию Росаль Вазайо, которая могла оказаться дочерью одному и сестрой другому. Из размышлений ее вырвал голос Листена. – Лорд и леди, встаньте лицом друг к другу и соедините левые руки, – почтительно, но твердо попросил домовик. Когда они заняли позицию, Меддок приступил к главной части церемонии: – Хочешь ли ты, Гермиона Джин Грейнджер, взять в мужья Драко Люциуса Малфоя, быть ему верной женой в радости и в печали, любить его, слушаться и следовать за ним? – Да, – вот так, как прыжок с обрыва. Она почувствовала, как сквозь их сцепленные руки прошла волна магии и теплым котенком свернулась в районе сердца. – Хочешь ли ты, Драко Люциус Малфой, взять в жены Гермиону Джин Грейнджер, быть ей верным мужем в радости и в печали, любить ее и оберегать? – Да, – ни нотки сомнения. Только легкое раздражение глупым вопросом, и новый виток магии вокруг соединенных рук. – Лорд и леди, повернитесь к нам, не расцепляя левых рук и положите правые руки на камень. – снова наказал стоящий возле Меддока Листен. – Будешь ли ты беречь и приумножать наследие древнего рода Малфоев, как хранительница рода и леди? – продолжил вопрошать Меддок. Хранительница рода… отдавала ли она себе отчет в том, что именно возлагает на свои плечи, когда говорила Драко «да»? Сейчас было несколько поздновато задумываться об этом, но пауза немного затянулась. – Да! – Гермиона старалась, чтоб голос не дрогнул, и почувствовала как что-то похожее на удар электричества прошло через руку, лежащую на камне. – Введешь ли ты супругу свою в древний род Малфоев, как хранительницу рода и леди? – Да! – еще один магический выброс из испещренного рунами родового камня и над сцепленными руками возникло легкое сияние. Гермиона почувствовала жжение. Кажется, один из острых выступов оцарапал ладонь. Она инстинктивно отдернула руку, но цепкая лапка эльфа удержала ее на месте. Ведьма увидела, как капля ее крови впиталась в камень, руны снова на мгновение вспыхнули и погасли. Старенький эльф важно кивнул, а Меддок тем временем протянул бархатную подушечку, на которой лежали кольца. – Обменяйтесь кольцами, как свидетельством своей принадлежности друг другу. Гермиона поморщилась от корявой бюрократической формулировки, неуместной в древнем обряде. – Это в общем-то уже дань моде, в древнеанглийской магической церемонии обмена кольцами не было, только в ирландской и шотландской, – прошептал ей Драко, взял с подушечки кольцо, аккуратно беря ее за руку, – но кольца я нашел… правильные. Гермиона с интересом наблюдала, как поверх ее помолвочного перстня муж надел кольцо черненого золота в виде сплетенных рук. Точно такое же, но размером поболе, она надела на его безымянный палец. «Феде», – подал голос всезнайский мозг. – Только не говори, что они римские! – прошептала она с благоговейным ужасом. Невербальным он залечил ранку на ее ладони и поднес ее руку к губам. – Хотелось бы, но нет, – улыбнулся в ответ. – Семейные кольца, изделие пятнадцатого века, Ирландия. Потом о них расскажу. – Можете поцеловать супругу, – опомнился Меддок. Драко, не отпуская руки, наклонился к своей жене, запечатлел на ее губах целомудренный поцелуй и ободряюще улыбнулся. – Ну вот и все, любимая. И с совсем другим лицом повернулся к распорядителю. – Благодарим. Листен оплатит ваши услуги, – и более не обращая внимания на него, осторожно повел Гермиону в сторону четверых свидетелей церемонии – Панси, Поттера и детей. – Предлагаю, подняться наверх в гостиную. Пира не обещаю, но легкие закуски и алкоголь, а некоторым сладости, – Драко подмигнул детям, – гарантирую. Гермиона позволила Блейзу присоединиться к их спонтанному празднованию. Когда Драко заикнулся о благоверной Поттера, извиняющимся взглядом посмотрела на Гарри, и сказала, что не готова сейчас к встрече и длительным объяснениям с Джинни. Блейз совсем не выглядел удивленным свершившимся, вопросов не задавал, коротко поздравил и ретировался под крылышко к супруге. Он был сильно утомлен, не сыпал остротами и не улыбался своей ослепительной улыбкой – видимо, руководить отделом оказалось сложнее, чем он рассчитывал. Поттер активно налегал на огневиски и вскоре уже нетвердо стоял на ногах. Оценив свое состояние, засобирался домой, заверил Гермиону, что ничего не расскажет Джинни без ее разрешения, тем более ему и без того было что обсудить с супругой. Затем откланялись Забини, а Драко и Гермиона провели еще некоторое время в обществе детей. Драко заметил, что жена начала заметно нервничать. Он прекрасно понимал почему, но не знал, как успокоить. Когда они попрощались с Розой и Скорпиусом на ночь, Гермиону затрясло. Драко решил высказаться без обиняков: – Ты прекрасно знаешь, что без твоего согласия ничего не будет. У нас еще две ночи и день, не паникуй. Как свою леди, обязан ввести тебя в дела поместья. С ловушками для непрошеных гостей за вечер не ознакомить, артефакты и за год не изучить, – он увидел блеск в ее глазах (Великий Салазар, как он любил этот исследовательский блеск!) и с улыбкой добавил, – но все в твоем распоряжении. В подвалах живут пятнадцать призраков, заклинания не позволяют им покидать этот уровень, с ними тоже познакомимся как-нибудь позднее. Чувствовать людей и эльфов, находящихся в доме, научу тебя на днях, а вот через галерею портретов предков обязан провести сегодня, это тоже вроде как часть обряда введения в род. – Никогда не задумывалась об этом, но ты все картины собрал в этой галерее? Я не видела волшебных полотен на стенах. – Да, меня безумно раздражали путешествия нарисованных предков по дому. А в галерее они могут общаться между собой и на все лады костерить потомка, который лишил их удовольствия лазить по всему замку и собирать сплетни. Кроме этой галереи одна волшебная картина есть в спальне Скорпиуса, туда иногда заходит Астория. Прогулка через галерею портретов ничем не отличалась от променада на любом министерском приеме – вокруг шушукались, фыркали, отворачивались, провожали заинтересованными взглядами. Но откровенно оскорбить леди Малфой, не посмел никто. Только два портрета привлекли ее внимание. – Привет! – сказала нарисованная Астория. – Привет! – Гермиона удивилась, почему ей раньше не приходило в голову пообщаться с портретом подруги, ведь очевидно, что он есть в мэноре. – По платью и диадеме вижу, что… у тебя изменились обстоятельства, а Драко внял здравому смыслу и наконец сделал тебя своей женой! – Все как ты хотела, милая, – обращаясь к портрету, Драко подошел к Гермионе и обнял ее за плечи. Та почувствовала себя неловко, нарисованная Асти поняла ее смущение и весело рассмеялась. – Всегда считала, что я рядом с Драко – глупое недоразумение, – она с вызовом посмотрела в глаза нарисованному Люциусу на портрете напротив, – а это место всегда принадлежало тебе, – Астория перевела взгляд на Гермиону и ободряюще улыбнулась. – Тори, – Драко смотрел на портрет первой супруги с теплом, – я знаю, что ты не хочешь показываться сыну на картине в спальне, но мне нужно, чтобы ты следила за ним. Мы с Гермионой влипли в неприятность. Есть вероятность, что под удар попадут даже дети. Астория без лишних вопросов кивнула и удалилась с картины. – И чем ты отличаешься от меня? – раздался голос с полотна за их спинами. Гермиона вздрогнула. – Всем? – Драко повернулся к нарисованному отцу. – Ты обвинял меня в том, что я отдал тебя, агнца невинного, на заклание, а теперь ты сам подвергаешь своего наследника опасности из-за того, что спутался с гр… – Заткнись, ты понятия не имеешь, о чем говоришь и кто именно подверг нас опасности. Я не пускал в поместье никого, кто может нанести вред моей семье, и нам еще надлежит разбираться с восстановлением защиты, которую разрушил ты. Гермиона пришла в себя и ответила Люциусу таким же презрительным взглядом, каким он смотрел на нее. – Мы можем повесить его где-нибудь в подземельях? – спросила она Драко, нарочито не обращаясь к Малфою-старшему. – Все, что тебе угодно, хоть сожги, – Малфой смотрел на отца с откровенным вызовом. – Увы, пока нельзя, возможно, он нам еще пригодится, – сказала она и отвернулась от картины, о чем-то задумавшись, Драко нагнал ее, поцеловал в макушку и открыл перед ней дверь своей (их!) спальни.