За рамки, или Новое пророчество

Они лежали рядом на постели, тесно прижавшись бедрами, рука Драко покоилась на плече Гермионы, ее голова лежала у него на сгибе локтя. Гермиона исподтишка рассматривала его профиль в слабом свете магической сферы под потолком и размышляла, были ли римские патриции предками Малфоев. – Дырку просмотришь, – прервал ее любование предмет этого самого любования, – о чем задумалась, почему не спишь? – Не спится. О тебе. Ты красивый. Драко удивленно вскинул брови: – Ты серьезно так считаешь? – А ты нет? – Ну я могу вспомнить твои слова о бесцветной моли или что-то такое при нашем… э-э… повторном знакомстве. – Эк тебя задело, если до сих пор помнишь! Считай, я за эти годы успела тебя рассмотреть. – Я польщен. А то я уже смирился с ролью бесцветной моли рядом с яркой бабочкой на всю оставшуюся жизнь. – А кто это у нас яркая бабочка, подлиза? – Ты у нас умная. Догадайся. – Подлиза и льстец. Помнится, при нашем… повторном знакомстве... – Я был молод и глуп, – перебил Драко, затем осторожно повернулся к Гермионе лицом и с нежностью провел пальцем по ее щеке. – Ты самая… Гермиона старалась получить удовольствие от ласки, но тело не подчинилось. Чтоб отвлечь Драко, она вернулась к тому, что ее беспокоило с визита в Хогвартс. – Тебе не знакома фамилия Росаль? – Хм, нет. Звучит на испанский манер. Я не слишком хорошо знаком с испанскими домами. – Жаль, я думала, может, твои дальние родственники. А Вазайо? – Эмм… Надеюсь, что нет. Вообще-то у тебя есть друг с похожей фамилией. Если бы Поттер был итальянцем, его фамилия звучала бы именно так. – Что? – Блейз в школьные годы так называл его в наших… частных разговорах. – Драко, это значит… – она вскочила и уселась на постели по-турецки, – мы нашли ее! – Что? Кого? – Девочку! Твою сестру! Корнелию Росаль-Вазайо. – Вазайо, говоришь? Матушка такая затейница, – горько всхохотнул и задумался, – девичья фамилия бабки Друэллы – Розье, возможно, Росаль – интерпретация на испанский или португальский манер. Не буду утверждать, но звучит похоже. Я освоил только французский и латынь, нахватался итальянских словечек от Блейза, а мать – да – владеет и испанским, и итальянским, и португальским в совершенстве. – Значит, мы на правильном пути! – Но как?.. – Не успела вам с Гарри рассказать со всем этим… форс-мажором. Макгонагалл впустила меня в башенку над кабинетом, где находится карта стихийных выбросов, и вывела список. Затем вбежал Флитвик, и я думаю, специально отвлек директрису на какое-то происшествие, чтобы переговорить со мной. Спросил, сможем ли мы защитить девочку. Сначала я сделала вид, что не понимаю о чем и о ком речь, но он не купился, и сказал, что если не можем защитить, лучше и не знать о ней. Я пообещала защиту. Тогда Филиус провел меня в башню и вывел новый список, от списка Макгонагалл он отличался одним именем: Корнелия Лита Росаль-Вазайо, мать – чистокровная, отец – полукровка, 8 ноября 2002, предместье Лондона. – Интересно. Значит, о пророчестве знает Флитвик? – Похоже. Не представляю откуда, ведь все так засекречено! – Ты поработала великолепно! – Это не конкретный адрес, мы можем годами прочесывать предместья Лондона, – она улеглась обратно под бок Драко. – Ты сократила весь мир до Лондона и недовольна собой? – Это меньше, чем нужно, учитывая, что нам наступают на пятки, и те, кто это делает, очень опасны. – Дальше пойдут в работу артефакты и наши наработки, мы справимся. Драко крепко обнял ее, и она отпрянула, как ужаленная. – Извини, – он сразу отстранился и внимательно посмотрел на жену, – что случилось? – Драко, ты… Она смотрела на него испуганными глазами, его эрекция мгновение назад упиралась ей в ногу, но он ни единым мускулом на лице не дал понять, что... Да Рон бы уже в такой ситуации обвинил ее в том, что она его динамит. – Драко, ты.. нормально? – Ты о чем? – Малфой действительно не понимал, что именно ее сейчас так напугало. Он обнял ее без какого-либо сексуального подтекста, так, как обнимал миллион раз, когда они справлялись с интересной задачей. – Ты не чувствуешь… дискомфорт? – спросила, краснея. Он весело посмотрел на нее. Знала бы она, как часто подобный дискомфорт вызывала у него за последние годы. – Ты считаешь, что должна решать… мои проблемы? – Ну… мой жизненный опыт с Роном… – Я не хочу даже слышать про Уизли в своей постели! – внезапно сорвался Малфой. – Извини, – Гермиона растерялась, – извини, что… – Все нормально, – он зарылся носом в сгиб ее шеи, и она прижала его к себе крепко-крепко. – Давай попробуем, – сказала, стиснув зубы. Малфой поднял голову и серьезно на нее посмотрел: – Только не так. – Люблю, – Гермиона шмыгнула носом и прижалась к нему настолько, насколько хватило сил, он ответил на объятие с такой же интенсивностью. Они лежали тесно обнявшись, пока ее не сморил сон. Убедившись, что она крепко спит, Драко вышел в ванную комнату.

***

Проснулась Гермиона оттого, что стало холодно. Это же нужно за полторы ночи так привыкнуть к присутствию тела рядом с собой, чтоб это перечеркнуло весь ее двухгодичный опыт раздельных спален с Роном! Да если задуматься, ей вообще довольно редко доводилось с кем-то делить постель, а тут почти зависимость от рук Драко за такой ничтожный промежуток времени! Неужели ей на самом деле так комфортно в этих объятиях? Она приподнялась на локте и осмотрелась. Малфой нашелся на расстоянии сантиметров двадцати, он спал на спине, забросив руки за голову. Хоть внутренний хронометр сообщил, что сейчас около пяти-шести утра, Гермиона поняла, что заснуть не удастся, поэтому просто лежала и снова рассматривала… мужа. На нем не было ничего, кроме обернутого вокруг бедер, но сбившегося во время сна полотенца. Пялиться на длинные ноги с сильными икрами и почти неприкрытые бедра было слегка неловко, поэтому Гермиона перевела взгляд на его лицо. Черты во сне расслабились и казались мягче, рот был слегка приоткрыт. Она придвинулась и уютно устроилась у него под мышкой. На уровне ее глаз возник сосок то приподнимающийся, то опускающийся в такт дыханию. Она осторожно обвела его пальцем и почувствовала неукротимое желание прикоснуться языком. От движения ее руки ровное дыхание Драко сбилось. И Гермиона отдернула ее, чувствуя себя воришкой, застуканным с поличным. Когда грудная клетка снова стала двигаться равномерно, Гермиона, потакая себе, потянулась ртом, очертила языком бледную ареолу. Спустя мгновение руки Драко оказались в ее волосах. Она приподняла голову и посмотрела на лицо Малфоя, он определенно уже не спал, хоть глаза и были закрытыми. Гермиона провела пальцами по его шее от основания к затылку. Сейчас она не чувствовала страха и неуверенности, делала то, что хотела делать. Драко почти замурлыкал под ее ласками. Не прекращая массировать его затылок, она снова прикоснулась губами к его груди. – Грейнджер, у меня сейчас сорвет крышу, – предупредил хриплым со сна голосом. Она прислушалась к себе. Странно, но эта фраза ее не напугала. Совершенно не напугала, даже… завела. Углубиться в размышления, почему так, не дали руки, подтянувшие ее выше, и губы, впившиеся в ее губы. Если она чувствует сейчас, что может переступить через свою фобию, то почему бы и нет? Эта мысль была последней связной мыслью Гермионы, мозг отказался обрабатывать сложную информацию, перейдя в режим тактильного восприятия. Драко потянул ее сорочку вверх… Сорочка отправилась… куда-то отправилась, полотенце тоже осталось… где-то… Два тела соединились кожа к коже, и мириады нервных окончаний возликовали. Каждое движение рук Драко, каждое движение его губ посылало импульс к самому ее естеству. Гермиона открыла глаза и встретилась с вопросительным серым взглядом, все на что ее хватило, опустить веки, разрешая. И почти сразу ощутила себя наполненной им. Спящая до сего момента часть ее натуры захотела отстраниться, тогда как другая каждым рецептором проживала это единение. Он почувствовал ее напряжение и вышел, и она сама потянулась за ним, чтобы вернуть ощущение полного соответствия, идеальности. Это начисто подкосило его самоконтроль. А ведь он, как мог, подавлял в себе мысли о том, что сейчас с ним, под ним, открытая для него женщина, о которой он многие годы даже не смел мечтать. Позволить себе в полной мере осознать это – умереть от перенасыщения эндорфинами. Когда она охватила его бедра ногами, не давая отстраниться, двигаясь навстречу, все кордоны полетели к чертям, осталась только эйфория от обладания. Она ощущала, что еще немного, и ее организм просто не выдержит, кровь пульсировала в ушах, создавая непрерывный гул, дыхание срывалось. Если напряжение усилится еще на йоту, ее не станет. Малфой мощно толкнулся и со стоном излился. Гермиона почувствовала облегчение, от того что сводящие ее с ума толчки прекратились, но он, не покидая ее лоно и медленно раскачиваясь, пробежался по горящей неутоленной плоти пальцами, раз, другой, третий и словно разряд тока прошил ее тело, дыхание перехватило, все вокруг перестало существовать. Вот просто-напросто перестало. Гермиона не знала, сколько времени прошло, да и было ли время в том измерении, где она оказалась, но постепенно стала вновь ощущать себя в собственном теле. Она была ошеломлена, она не представляла, что близость может пробудить такие эмоции. – Лучшее пробуждение в моей жизни, – обжег ухо шепот. Она потерлась щекой о плечо супруга и замерла. – Ты такая… ты будто создана специально для меня. Как я без тебя жил? – он жадно рассматривал женщину рядом с собой, будто пытался запомнить каждый дюйм ее тела. Ее довольно-таки жалкого по ее собственному мнению тела. Гермиона попыталась приподняться, чтоб накинуть на себя простынь, но закружившаяся голова не позволила этого сделать. – Ты видишь, до какого состояния меня довел? – она подняла палец, обвиняя. Драко поймал палец губами и коснулся языком, нехитрая ласка отдалась сладкой болью где-то глубоко в животе. Гермиона отдернула руку. Он вопросительно посмотрел на нее. – Ты как? – Это просто удивительно. В один момент, – она покраснела, – вроде бы снова стало страшно, а затем… Ты волшебник. Хмыкнул: – Есть немного, – и серьезно добавил, – пока ты меня не обвинила в использовании очередной настойки, я выскажу свою идею. Думаю, это магия твоего кольца, моя леди. Удивленно вздернутые брови Гермионы были ему ответом, она требовала продолжения. – Оно ловит твои страхи и отсекает ненужное. Ненужное в интересах Малфоев. Ты теперь тоже Малфой, помнишь? А после сна ты… более восприимчива к волшебству артефакта. Брак нуждался в консуммации, и вот… Она не знала, злиться ей или нет. С одной стороны, значит, все, что между ними произошло, было не совсем настоящим… но с другой, Драко надел на ее палец это кольцо, то есть нашел путь решения проблемы, как и обещал. И не стал скрывать методы. И она честно сказала то, что думала: – Вот не знаю, казнить тебя или помиловать. – Помилуйте, леди, я вам еще пригожусь. Почему-то от его невинной реплики она густо покраснела, Драко с умилением смотрел на ее порозовевшие щеки. – Ты такая… такая… моя, – он сильно прижал ее к себе и поцеловал в лоб, – никогда не отпущу. – Я уже никуда не денусь. Это все так странно, да? – Что именно? – Ну… мы. Никогда не думала… – Я тоже еще десять дней назад и вообразить не мог. Веришь? Я даже мечтать себе о таком запрещал. Она хихикнула. – Верю. Эм…. Если уже мы заговорили о кольцах. Ты обещал рассказать об обручальных. Она подняла руку и посмотрела на свой безымянный палец. – Обещал. Помнишь, когда ты в прошлый раз совершала набег на библиотеку? Она кивнула, мазнув волосами по его груди. – Я тогда лелеял планы по завоеванию расположения любимой женщины. Гермиона издала неидентифицируемый звук. – Пересматривал кодекс и семейные предания, чтоб убедиться, что для тебя с… твоим происхождением это будет безопасно. – Какой ты… продуманный. – Я не мог рисковать тобой, – сказал абсолютно серьезно, а продолжил уже более легким повествовательным тоном: – Так вот, как оказалось, предки мои тоже понимали, что постоянные близкородственные браки ни к чему хорошему не приведут, и периодически женились на полукровках и маглах, вот только вводили тех в род так быстро, чтобы вопрос о происхождении не успевал возникнуть. Первым это сделал Тибериус Малфой в пятнадцатом веке. Во время путешествия в Ирландию мой предок встретил и полюбил маглорожденную ведьму, и она ответила взаимностью. Он заказал ювелиру магического Дублина обручальные кольца, которые объединили бы их судьбы в одну. Тиб тайно обвенчался с Айлин и так же тайно привез ее в мэнор, где встретился с гневом отца. Он подозревал, что отец собирается пойти простейшим путем – убить невестку, поэтому сообщил, что кольца заколдованы так, что погибни его жена, погибнет и он, единственный сын своего пожилого и вдового отца. Октавиус не рискнул проверять, правда ли это, и принял невестку в род. Потенциал детей Айлин и Тибериуса был так высок, что стало негласным правилом раз в пять-семь поколений «вливать дикую магическую кровь». Айлин и Тибериус жили долго и счастливо и умерли в один день. По легенде кольца работали как сообщающиеся сосуды – когда жизненная энергия одного из супругов иссякала, его подпитывал другой. Каждый из них отметил столетний юбилей, что для того времени было невероятным. Она слушала рассказ, наслаждаясь звуками его хрипловатого голоса, и даже почти задремала под него, но к концу повествования сонная муть отступила. – Это наши кольца? Но… – Да, это наши кольца. После Тибериуса и Айлин их носили еще две пары Малфоев, мы четвертые. Лорд Малфой мог надеть это кольцо только маглорожденной супруге. – Сообщающиеся сосуды… Если я умру… – Мне кажется, что эта часть легенды – сказка, да артефакт сильный, на них отличная защитная магия, я проверял, и они действительно связаны – я почувствую, если с тобой будет что-то не так, ты – если со мной. И все... – А вдруг это правда? Я не хочу, чтобы ты умер из-за того, что со мной что-то произойдет. – Точные даты смерти Тибериуса и Айлин неизвестны, а остальные Малфои, носившие эти кольца, умерли даже не в один год со своими женами. – Хочу тебе верить. – Знаешь, а это смешно. Она вопросительно приподняла бровь. – Ты не испугалась, что моя смерть может тебя убить. – Потому что я не хочу думать о твоей смерти. Давай постараемся просто жить долго. – Ничего не имею против. Для этого нам сейчас нужно как можно реже покидать дом, – Малфой задумчиво посмотрел на нее. – Знаешь, а ведь нам положен отпуск, и я намерен его вытребовать. Мы бы могли потратить его на поиски моей сестры и матери, ну и… на многие другие приятные вещи. – Я все еще помню, что одна из причин, по которой я нахожусь здесь и сейчас, – возобновление щита вокруг мэнора. Это нельзя откладывать, хотя, подозреваю, занятие не из приятных. А что до отпуска, попросить о нем, это… это обнародовать то, что мы вчера сделали. – Днем раньше, днем позже. Все равно весь состав Визенгамота узнает завтра. Только кому отправлять запрос? Кто займет место Олдена? – У меня идея получше. Я попрошу отпуск у Кингсли, и он… будет молчать, ему действительно можно доверять. Хотя… если мы появимся в Министерстве вместе, а кто-то явно не отпустит меня одну… – Кажется, ты начинаешь мыслить разумно… – Да кстати, про вашу неуместную опеку… Нужно было бы вас отчитать обоих, но пока у меня под рукой только ты. – Ну вот. Теперь мне за Поттера получать. Где в жизни справедливость? – Нет ее, ты только что осознал? Так вот… Ты видел, кому на руки передал меня возле ворот мэнора? – Да, мне этот мальчик показался слишком юным. – Если бы только возраст! Он меня раздражал до безумия всю дорогу, а поскольку я не была настроена скрывать свое раздражение, боялся лишнее движение сделать. Неужели этот молокосос мог бы меня охранять? Вы с Гарри навесили на меня дополнительную ответственность! – Хорошо, родная, я постараюсь сам всегда быть твоим эскортом. – Я тебя зааважу через пару дней в таком режиме. – Я буду хорошо себя вести. Уже, кстати, веду. Акцио дополнение к «Пророку». Газетная страница послушно влетела в руку, и он протянул ее Гермионе. – Держи, вчера не до того было, забыл показать. Она развернула и вчиталась в текст: – Редакция «Ежедневного Пророка» приносит извинения мисс Грейнджер. Если неосторожные слова нашего корреспондента задели вашу честь и бла-бла-бла на целый газетный лист дифирамбов, какая она замечательная, и как «Пророк» ее ценит. Гермиона фыркнула и спросила: – Ты заплатил им? – Что ты! Я изобразил страшного разгневанного лорда, чью невесту ни за что ни про что оскорбили. – Мерлин, они же напишут о помолвке! Они напишут о моем разводе! – Не напишут. Я пообещал эксклюзивную свадебную колдографию, если меня удовлетворит их опровержение и я не увижу никакой информации ни о тебе, ни о себе на протяжении недели. Думаю, «Пророк» будет вести себя хорошо. – Где ты возьмешь колдо? – А кто тебе сказал, что меня удовлетворило опровержение? Но колдо есть, я уверен, что Панси не отказала себе в удовольствии нас запечатлеть. В зале это ей бы не удалось – родовая магия, а вот после… – Подожди… Неделя? То есть они не осветят субботнее разбирательство! – Правильно мыслишь! – Ну ты и скользкий тип! Люблю тебя. – Спасибо, радость моя! Он продел руки ей под мышки и потянул на себя, удобно устраивая на своей груди. – Гермиона, я хочу, чтоб ты знала, я счастлив. – Я тоже, — она глубоко вдохнула в легкие его аромат. Драко проложил дорожку поцелуев вверх по ее шее, потянул губами мочку уха, пальцем прочертил скулу и внимательно посмотрел в затуманенные глаза. Она впитывала его ласку, растворившись в ощущениях. Осмелев, он втянул ее в неспешный поцелуй, изучая изгибы ее тела руками, отмечая самые чувствительные участки, выцеловывая дюйм за дюймом. Она попыталась перехватить инициативу, но он отстранил ее руки и попросил: – Не надо. Просто чувствуй. Если их первый общий опыт был похож на вспышку молнии, то второй был дегустацией хорошего вина. Они наслаждались каждым мигом единения, а после еще долго лежали крепко обнявшись и лениво целуясь. Гермиона понимала, что ничего подобного с ней в жизни не происходило. Было ли причиной длительное воздержание? А может, это и есть разница между сексом по любви и сексом… по дружбе, или как еще назвать ее отношения с Роном? С мыслями о Роне пришли сомнения в своем соответствии Драко. А что, если она не сможет его удовлетворить, когда эйфория схлынет? Она решилась озвучить свои сомнения. Малфой почувствовал ее напряжение. – Что-то случилось? – Я не знаю, – начала заикаясь, – я так боюсь, что не смогу быть… достойной любовницей. Он прервал ее несвязный лепет поцелуем, затем прислонился лбом к ее лбу: – Мне достаточно знать, что ты со мной. Но, если ты переживаешь, я покажу тебе все, что мне нравится. Она смущенно кивнула, резко отвернулась и попыталась встать, но Драко не позволил, он притянул ее к себе спиной, откинул гриву ее волос и пробежался быстрыми поцелуями от основания черепа до области между лопатками, Гермиону снова кинуло в жар, в ягодицы уперлось доказательство того, что завелась не только она. Она захлебнулась стоном, и он прошептал в самое ухо: – Например, мне нравится, когда ты так реагируешь на мои действия. – Драко не надо, нам нужно остаться работоспособными сегодня. Он спрятал смешок в ее волосах и провел носом от уха до плеча, где запечатлел поцелуй. – Как скажешь, милая. Прижав Гермиону к себе, он аппарировал в ванную и поцелуем сдержал ее возмущенный возглас. Из ванной они вышли только через полчаса. Драко не отпускал ее руку, ей тоже не хотелось прерывать телесный контакт. Он обнял ее и замер посреди комнаты, Гермиона, не пытаясь отстраниться, пробормотала куда-то в район его груди: – Нам нужно решить, что мы делаем сегодня. – Идем на прием к твоему Кингсли, который должен тебе как сниджет изобретателю снитча, за то, что оставила затею занять его кабинет, затем я займусь письмом Нарциссы, китайской артефакторикой и основой для зелья, а ты – притчами волшебных народов. Если у меня все получится, завтра задействуем твоего Поттера и пробуем искать. – Подожди, еще кто-то из нас должен обработать воспоминание о разговоре с Олденом. И рассказать Гарри, что я наверное нашла… его дочь, – Гермиона тяжело вздохнула, Драко вздрогнул. В этот момент в комнате с треском появился Перки. – Срочная почта для леди, – он с поклоном протянул конверт, а Гермиона живо осознала, что на ней нет ничего, кроме сбитого к талии банного полотенца. Малфой, не стесняясь наготы, закрыл ее собой и забрал письмо, эльф исчез. – Он в любую минуту может тут появиться? – с ужасом проговорила женщина. Драко весело улыбнулся, увидев перепуганное выражение лица своей леди, и сообщил: – Мы можем поставить ограничения для любых случаев кроме прямой угрозы. Она закивала. – Эх, научить тебя не обращать внимания на эльфов, мне наверное не удастся до конца жизни. – Да, так и есть, – Гермиона посмотрела на конверт. – От Макгонагалл, – она занервничала, распечатывая послание. Тридцать секунд спустя тишину разрезал ее напряженный голос: – Срочно вызываем Гарри!