За рамки, или Новое пророчество

Несмотря на все, свидетельницей чему ей доводилось становится за свою неспокойную жизнь, Гермиона почувствовала себя слегка неловко, когда ее старый соратник, бывший начальник и первый человек в магической Британии в одном лице полез в карман за заветной коробочкой. Но надо отдать должное, обошелся Кингсли без ненужного пафоса: вынул коробочку, взял Андромеду за руку, дождался ее кивка и надел кольцо на палец. Если бы жуки умели издавать звуки, то жирный крупный представитель отряда жесткокрылых, сидевший на листе трепетливого кустика возле столика Министра, в этот момент запищал бы от восторга, и это было бы единственной эмоциональной реакцией на происходящее. Участники интермедии продолжили рандеву словно ничего необычного только что не произошло. Министр с теперь уже невестой чинно ужинали и вели неспешную беседу, темы сменяли одна другую, пока Шеклболт довольно непринужденно не переключился на поимку преступника, ответственного за побег пожирателей. Гермиона с замиранием сердца ждала этого момента, не до конца уверенная, что другу удастся подговорить Кинга, но либо Гарри был убедителен, либо Министр самостоятельно пришел к нужному выводу. Когда вся необходимая информация прозвучала, Гермиона выверенными движениями обездвижила и усыпила Скитер. Оставалось вложить в ее голову мысль не обнародовать раньше времени информацию про то, что якобы выложил Драко на допросе, и Гермиона не скупилась, вливая в сознание журналистки необходимые аргументы. В Суиндон она вернулась с головной болью, легилименция сильно утомляла. В доме царила тишина, то ли все обитатели уже спали, то ли просто разбрелись по комнатам, Гарри мог еще не вернуться из Мунго. Проверять, кто где находится, Гермиона не стала, она поднялась в кабинет и как ни странно с первого раза включила компьютер. Возможно, адский прибор исчерпал лимит вредности на день, возможно, Корнелия поглотила магические флюиды, которые не давали ему работать. Углубиться в размышления о рациональном использовании дара сестры Драко Гермиона себе не позволила, даже в мыслях это звучало некорректно. Пальцы порхали над клавиатурой, запросы в поисковике сменялись, а Гермиона ни на йоту не продвинулась. «Генетическое заболевание, парезы, слепота». Ничего подходящего сразу по всем параметрам найти не удавалось. Гермиона формулировала и так, и этак, но безуспешно, сколько раз казалось – вот оно, но что-то перечеркивало всю выстроенную ею теорию. Уставшая, она откинулась на спинку вращающегося кресла и почувствовала на себе чей-то взгляд. Рефлексы сработали на отлично – спустя мгновение палочка была направлена незваному визитеру в лоб. В дверях стояла всего лишь Нарцисса. То ли свет падал так причудливо, то ли гостья действительно растерялась. – Вы всегда так реагируете на входящих? – прохладно поинтересовалась она. – Только на тех, кто пялится в мою спину. – Увидела свет, решила посмотреть, кто здесь. – Увидели не того, кого ожидали? Думали, найти Гарри? Ледяная леди вздрогнула, но тотчас взяла себя в руки. – С чего вы взяли, что я хочу его видеть? – А вы не хотите? – Гермиона одарила Нарциссу скептическим взглядом. Собеседница не удостоила ее ответа. Именно тогда Гермиона решила, что выскажется! Выплеснет все, что накипело, наболело и чесалось на кончике языка со встречи в маленькой гостиной бывшего домика миссис Тонкс. Она не станет сдерживаться – хватит с нее реверансов, она не собирается щадить чувства Нарциссы и подбирать необидные слова. И ее совершенно не заботит, хочет ли та знать ее мнение о себе и происходящем. В голове все сложилось в чудесный спич, но воспитание или что-то другое не позволило ей отвести душу. Произнесенные ее звенящим от гнева голосом слова прозвучали довольно слабо: – Нарцисса, мне не нравится то, что происходит между вами и Гарри, я не в восторге от того, что произошло между вами раньше, а после того, как вы не стали отрицать, что эти отношения – проекция нежных чувств к его отцу, так тем более. Все это усугубляется вовлеченностью в происходящее Драко, вашим… альтернативным пониманием материнства, безалаберностью, неискренностью и эгоизмом. Вы мне крайне неприятны! Но хоть я и не могу удержаться от оценочного суждения, я прекрасно понимаю, что ваши отношения с моим другом – ваше с ним дело, и лезть в них не собираюсь. Это касается отношений, но не чувств! Я никому не позволю играть с чувствами Гарри! Нарцисса то ли фыркнула, то ли хмыкнула, но не удержалась от вопроса. – Что заставило вас думать, что у мистера Поттера ко мне какие-то чувства? – Наблюдательность! – лаконично отозвалась Гермиона, чувствуя вместо ожидаемого освобождения от накопившегося негатива, как нарастает раздражение. – Не подозревала в вас романтика. С первого взгляда вы кажетесь прагматиком до мозга кости. – Вот уж что я не собираюсь делать, так это обсуждать с вами себя! – Мне казалось, что вы умеете анализировать информацию, – уронила Нарцисса и брезгливо поджала губы. Дыши Гермиона, дыши глубоко, Гарри не обрадуется, если ты сметешь своим гневом его любимую женщину. – С чего вы взяли, что я не проанализировала свои наблюдения? – Что вы знаете о нашей… истории, Гермиона? – Нарцисса придерживалась снисходительного тона, чем выводила злость собеседницы на новый почти неуправляемый уровень. – Только то, что рассказали мне Гарри и… – она пару мгновений размышляла стоит ли говорить, но решила, что заслужила увидеть выражение лица Нарциссы после этого признания, – Джинни. Увы, она была разочарована реакцией любовницы друга, точнее ее отсутствием. – Я подозревала, что Джиневра в курсе, – пожала плечами та, – видимо, она и забеременела, чтоб удержать мужа. – А для чего забеременели вы? – прошипела Гермиона, чувствуя, что гнев разгорается неконтролируемым адским пламенем. – Простите, но это не ваше дело! – голос светловолосой волшебницы остыл на десяток градусов. – Простите, но мое. Это касается дорогих мне людей. И я очень хочу верить, что вы не играли с Гарри, потому что… – Он считает, что я с ним играла? – нарочито равнодушно спросила визави. – Не поручусь за цитату, но Гарри прокомментировал вашу… связь как-то так: «Был использован, помог даме забыться, потом меня бросили, конец истории». – Я не использовала Гарри. – Выглядит так, будто использовали. – Не собираюсь отчитываться перед вами. Вот тогда и произошло то, что Гермиона планировала с начала беседы, она отпустила свою злость на волю: – А я и не прошу. Но если он сломается, вы будете иметь дело со мной, и я не посмотрю на то, что вы мать моего мужа! – Вы мне угрожаете? – бровь Нарциссы привычным маршрутом взметнулась вверх. – Нет. Предупреждаю. – Знаете, Гермиона, было бы даже забавно посмотреть, как вы будете воплощать свою угрозу, но, видит Мерлин, в мои планы не входило и не входит ломать мистера Поттера. Я не хотела, чтоб ему было больно. – А чего вы хотели? Неужели вы думали, что для Гарри ваши отношения – ничего не значащая интрижка? Да он никогда бы не пошел на такое… на измену Джинни и все то, что между вами произошло, если б относился в этому несерьезно! – Я не считаю, что Гарри относился к этому несерьезно, просто… он был еще очень юн, – Нарцисса вернулась к тону легкой светской беседы. – Хотя… если судить по вам, юношеский максимализм у гриффиндорцев не проходящее. – Считаете, что я смотрю на мир через розовые очки? Это не так. Я уже говорила, вы мне глубоко антипатичны, но я готова смириться даже с вами, если Гарри будет счастлив! – Почему вы решили, что Гарри может быть счастлив со мной? – вежливый интерес, не более. – Наверное, потому что любит вас. – Вы и не слишком похожи на особу, зачитывающуюся Джейн Остин или сестрами Бронте. – Я и не… Погодите, вы читали романы, написанные маглами? – Я много чего делала, о чем вы понятия не имеете. Как верно отметил мой сын, вы любите развешивать ярлыки. Гермиона задохнулась от возмущения и стала продумывать достойную отповедь, когда в комнату вошел растрепанный Гарри. По нему как всегда было очень заметно, что день выдался сложный – под глазами залегли темные круги, на щеках обозначилась щетина, мантия сбилась набок и безжизненно свисала с левого плеча, рубашка не определилась оставаться ей заправленной в штаны или изобразить вариант навыпуск, и нависала над измятыми брюками грустно сдутым воздушным шариком, а венчал скульптуру «герой устал и вымотан» невообразимый беспорядок на голове. – Герм, Нарцисса, – он неловко остановился, запустив руку в волосы. В этот момент Гермиона поймала почти неуловимую искорку нежности в глазах свекрови. Мгновение, и глаза женщины снова стали абсолютно холодными, а на лице застыла вежливая полуулыбка. – Спокойной ночи, Гермиона, Гарри, пойду посмотрю как Корнелия, – Нарцисса развернулась и медленно выплыла из комнаты. Несмотря на подчеркнутую медлительность, это было очень похоже на бегство. Гермиона уже жалела о своей вспышке и о том, что так беспардонно влезла в отношения двух взрослых вполне сформированных личностей. Но с другой стороны, что еще ей оставалось делать, если эти личности ведут себя как малые дети? Перехваченный взгляд Нарциссы вселил в Гермиону надежду, что не все между Гарри и его пассией так безнадежно, как показалось из разговора. Друг настороженно смотрел на нее, Гермиона понимала, что он хочет спросить, о чем они с Нарциссой беседовали, но вряд ли сможет задать вопрос в лоб, поэтому нарушила молчание первой. – Как Джинни? Был у нее? – Был. Только без толку. Ее ввели в искусственный сон, чтоб она не навредила себе. – Это не такой сон, как у Брэгшота? Вдруг эти… люди пробрались в больницу? – Нет, нет, я говорил с целителем Шафиком, мы знакомы много лет, я внимательно присматривался к нему, он точно не под Империусом. – Брэгшот тоже… – Нет, Герм, не усложняй. В Мунго все в порядке. Он мне объяснил, что сделал и для чего это нужно, но я не очень силен в колдомедицине, и подробности выветрились у меня из головы. – Твой аврор блюдет безопасность Джинни? – Так точно! – шутливо отрапортовал Гарри и почти беззаботно улыбнулся. – А как твои успехи? – В «Граале» все прошло без сучка без задоринки, – в свою очередь стала отчитываться Гермиона. – А вот с поиском болезни пока заминка. Я уверена, что сталкивалась с описанием симптомов, схожих с теми, что у Коры. Но никак не могу найти для какого синдрома они характерны. Конечно, можно засесть за планомерное пролистывание книг по генетике, но для этого нужна масса времени… – А у нас его нет, – закончил за подругу Гарри, замялся, а затем все-таки решился задать интересующий его вопрос. – А о чем ты… – Говорила с Нарциссой? – Гермиона почувствовала себя не очень хорошо. Она так и не определилась, стоит ли виниться перед другом, что позволила себе влезть, куда не просили, и высказать его любовнице… – Да, – Гарри пытался высмотреть ответ в глазах подруги, но та не дала выражению лица выдать ее мысли. – Я высказала ей все, что я думаю о ней и ее свинском поведении по отношению к тебе и тогда, и сейчас. – Гермиона, – Гарри редко повышал на нее голос, – я не просил тебя быть моим адвокатом! Ведьму совершенно не впечатлил его тон. – Я не могу смотреть как эта вертихвостка делает тебе больно! – выкрикнула она. Вспомнила, что дом магловский, на помещениях не лежит заклинание конфиденциальности, а где-то рядом в спальнях спят дети, и понизила голос: – Я не знаю, что за игру она ведет, но я не хочу, чтобы ты страдал! – Ты так сильно невзлюбила ее? – Не люблю тех, кто играет с чувствами важных для меня людей. – Но она… – Не оправдывай ее, Гарри! – Я и не… – Оправдываешь! Знаешь, если бы она… ну… была с тобой, я бы приняла ее. Для меня важно, чтоб ты был счастлив. Но то, что она делает… Поттер весь как-то сник. – Мне вообще кажется, – начал неуверенно, – что я не знаком с Нарциссой. Она сегодня сказала мне, что я ее настоящую никогда и не знал, и я задумался об этом. – И?.. – И?.. Не знаю. Вот веришь, просто не знаю. Я дико на нее злился, но тем не менее мечтал ее найти! Мне почему-то казалось, что когда это произойдет, все станет, как… – Прежде? Нельзя дважды войти в одну реку. – Нет, не как прежде, как… – он пытался подобрать слово, – надо. И вот мы нашли их, а все только еще больше запуталось. Я не вижу в этой Нарциссе свою Нарси… – Ты о внешности или о поведении? – И первое, и второе. Она даже пахнет иначе! Передо мной чужая женщина. – Не мудрено, столько лет прошло. – Дослушай, вроде как совсем чужая, а потом раз – она повернула голову как Нарси, улыбнулась как Нарси, посмотрела как Нарси, где-то промелькнула знакомая интонация, и я снова мысленно в нашем с ней доме на Гриммо. Будто все, что между нами там происходило, было вчера. Но это быстро отпускает, и я снова вижу незнакомку, с которой не знаю, как себя вести. В целом ощущаю себя ребенком, который ждал рождественского подарка, предвкушал его, считал дни в календаре, и вот наконец получил заветную коробку, сорвал бант, развернул бумагу, а там… ничего. – То есть ты не хочешь быть с ней? – Не знаю. Она мне сказала, что я придумал ее себе и влюбился не в нее реальную, а в этот образ. – И что ты об этом думаешь? Если ты еще раз скажешь «не знаю», я тебя стукну! – Гермиона шутливо боднула друга плечом. – Я похож на человека, который способен придумать кого-то? – Мне кажется, что дело не в том, что ты ее придумал, а в том, что она не показывала тебе себя настоящую. Она тонко чувствует, этого не отнять, она была с тобой той женщиной, которая тебе была нужна в тот момент времени. Не знаю, что это – эмпатия, продвинутая легилименция или что-то еще. Она будто предугадывает, что нужно собеседнику или партнеру. Точнее, что вызовет в нем ту реакцию, какой она добивается – не имеет значения положительную или отрицательную. Да даже возьмем наш с ней разговор, давно меня так легко не выводили на эмоции… – Думаешь, это какой-то магический дар? – Или проклятие, – фыркнула подруга, – или просто глубокое понимание человеческой натуры. Не знаю… наблюдательность экстра-класса. У меня эта мысль мелькнула только что, и я ее сразу высказала, не обдумав предварительно. – Знаешь, что-то в этом есть, днем она мне сказала: я всю жизнь играла роль идеальной супруги Люциуса, и не была готова еще столько же играть идеальную женщину Гарри Поттера. – Тебе стоит поговорить с ней начистоту, нельзя оставлять этот гештальт открытым. – Поговорю. Только... что я могу предложить ей? Восемь лет назад я был готов бросить ради нее семью. Сейчас все по-другому, я не оставлю Джинни, когда она в таком состоянии, и детей на Молли. Гермиона сжала руку Гарри. – Иди спать, уже поздно, этот день был бесконечным. Она ощутила себя полностью вымотанной, казалось, что нет сил даже просто аппарировать домой. Усталость камнем придавливала к земле. Нет, все-таки нужно сделать над собой последнее усилие. В кровать. Спать. А ведь в мэноре Драко, который тоже захочет подробностей, а может и еще чего-то захочет. В душе поднялось глухое раздражение – все-таки в последние годы, когда она была практически одинока в браке с Роном, было проще – закрылась в комнате и никто не трогает. Когда она появилась в спальне, Драко как раз выходил из ванной, свежий, благоухающий чистотой, кедровым шампунем и мятной пастой. Гермиона показалась себе грязной и неуместной рядом с ним. Накатила новая волна злости. А Драко тем временем грациозно приблизился и нежно поцеловал ее в щеку. Такой раздражающе идеальный, такой… Ух. Возможно, раздражение подпитывалось тем, насколько он казался похожим на свою мать, а возможно, все это было следствием накопившейся усталости, но Гермиону начало трясти. – Как все прошло? – ожидаемо поинтересовался Малфой, немного отстранившись. Ведьма недобро глянула исподлобья и скороговоркой выпалила: – В ресторане все отлично, в интернете не нашла желаемого, поругалась с твоей матерью, поговорила по душам с Гарри. Подробности завтра, и, прости, ничего сегодня не будет, если ты планировал. Я адски устала! Она почти оттолкнула его, вбежала в ванную, захлопнула за собой дверь и какое-то время просто стояла зажмурившись. Затем вспомнила зачем сюда пришла, привела себя в порядок, еще некоторое время подождала, чтобы дать Драко время уснуть, крадучись вышла и… обнаружила, что мужа в комнате нет. Не углубляясь в размышления, куда он мог запропаститься – мало ли, вышел проверить состояние Брэгшота или добавить ингредиент в зелье, Гермиона умостилась на большой кровати под холодным одеялом. Покрутившись минут пятнадцать, стараясь изгнать из головы любые мысли, она наконец добилась желаемого – усталость взяла верх над дискомфортом. Ей опять приснился кошмар про девочку. На этот раз вместо размытой фигуры второго ребенка она отчетливо видела Кору, только не такую, какой она была – истощенное деформированное тельце, невидящие глаза, а такую, какой она могла бы быть, если бы не болезнь, проклятие или что там с ней произошло. Откуда-то из подкорки возник диагноз. Детский церебральный паралич. Вот что ей напоминало состояние Корнелии! Она искала генетическое отклонение, синдром, а это проблема другого типа, предпосылки к ее развитию разнообразны, в случае Корнелии скорее всего слишком сильная неконтролируемая магия. И это тупик. Одна часть Гермионы обдумывала гипотезу, а вторая отстранено наблюдала, как фигура приближается к девочкам, и раньше, чем мысль «ты сможешь помочь только одной» сформировалась в голове, она усилием воли выдернула себя из сна.