Глава 37
8 января 2019 г., 02:23
Гермиона лежала, уставившись в темноту. Мысли лениво ворочались в голове. Нужно было встать и записать мелькнувшую во сне догадку, чтоб она не выветрилась из головы к утру. Нужно было встать и разыскать Драко – его отсутствие в кровати посреди ночи было странным и немного пугающим. Следовало встать, но сил не оставалось, даже для того, чтобы просто щелкнуть пальцами и вызвать домовика. Гермиона медленно погрузилась в неприятное оцепенение на грани сна и яви, из которого опрокинулась в новый кошмар. Он и был, и не был похож на предыдущий. В нем присутствовала фигура, угрожающая двум девочкам, только Гермиона никак не могла понять, кто они – то она видела Розу и Кору, то Кору и незнакомого ребенка, скорее всего проекцию ее сестры, то проекцию Камиллы и Розу, потом напротив темной угрозы она обнаружила уже трех девочек. Смена картинки – и к ним присоединился Скорпиус, только не восьмилетний, а маленький, такой, каким был, когда умерла Астория. Надвигающаяся на детей тень в мантии обращалась то Нарциссой, то Джинни, то Асти, в какой-то момент сна оказалось, что она наоборот пытается защитить детей, а нападают на них сонмы странных существ. Вся эта карусель вертелась, пока не превратилась в окружившее детские фигурки Адское пламя, на языках которого то и дело вспыхивали знакомые лица: Олден, Брэгшот, Нарцисса, Гарри, Драко, она сама и даже Рон. Кольцо огня сжималось вокруг перепуганных Корнелии, Скорпиуса, Розы и темноволосой девочки, а Гермиона не могла сдержать стихию, частью которой сама являлась, и не дать ей поглотить детей. Во сне она напряженно размышляла, как ей сдержать Финд файр, если она точно знает, что его невозможно контролировать.
Вырвавшись из липкого сна, Гермиона оказалась в крепких объятиях Драко. Он, полностью одетый, стоял возле кровати на коленях, обнимал ее и заглядывал в глаза.
Еще дезориентированная в пространстве и времени Гермиона спросила:
– Что случилось?
– Вообще-то это был мой вопрос, – в голосе Малфоя ей послышались нотки веселья, но это никак не отразилась в его чертах. Насколько могла видеть в предрассветных сумерках Гермиона, в них сквозила настороженность. – Конни позвал меня, сказал, что хозяйка громко кричит во сне. И я не сразу смог тебя добудиться. Кошмар?
– Ты почему не спишь?
– Работал в кабинете, – пожал плечами Драко.
Гермиона ощутила укол вины.
– Слушай, прости, – начала потерянно. – Ложись. Что ты?
– Все нормально, – он отстранился и снова пожал плечами.
– Ненормально! – переспорить Грейнджер, даже если она уже Малфой, было задачей невыполнимой. Она подвинулась от края вглубь кровати и похлопала на нагретое собственным телом место рядом с собой. – Ложись. Прости за вечер, очень вымоталась. Не знаю, что на меня нашло.
Драко смотрел на нее с сомнением.
– Ну пожалуйста, – ведьма использовала запрещенный прием, подняла просительный взгляд и улыбнулась.
Малфой хмыкнул и стал расстегивать манжеты на рубашке, Гермиона отчего-то смутилась и отвела взгляд, чем вызвала еще одно хмыканье. Через несколько минут постель рядом с ней прогнулась, она сама юркнула к мужу под бок и потерлась щекой о его тело.
– Ты просила не приставать, а теперь провоцируешь, – поддразнил он.
– Извини, – она чувствовала, что уже переборщила с извинениями, но ей не хотелось, чтобы между ними стояло ее ужасное настроение перед сном, тем более, что из-за этого Драко даже не лег спать. Его задело больше, чем он согласен был показать.
– Все нормально, – снова заверил он, – мы, кажется, договорились, что если тебе мое общество доставляет дискомфорт, достаточно просто сказать, – Гермиона уловила обиду в голосе. Ей пришлось прикусить язык, чтобы не извиниться еще раз. Вместо этого она набрала воздух в легкие и пустилась в объяснения:
– Твое общество не доставляет дискомфорт, просто у меня не было сил еще и тебе все пересказывать после допроса Гарри, после тяжелого разговора с Нарциссой, после… после всего этого дня. Я вымоталась, а ты просто подвернулся. Так не должно быть. Мне нужно… мне нужно помещение, где я могу оставаться наедине с собой, когда не хочу никого видеть. Раньше я часто по вечерам была предоставлена себе, теперь… Нет, не подумай, дело не в тебе…
– Дело в укромном уголке. Мышке нужна норка. В чем проблема? Ты можешь ночевать в любой комнате мэнора, когда тебе не хочется общества. Только предупреждай через эльфа, что ты дома, и с тобой все в порядке, – Гермиона открыла рот, но Драко продолжил раньше, чем она снова начала оправдываться, – да-да, я все понял, не повторяйся, дело не во мне.
Она улыбнулась, все-таки он был чертовски понимающим и заботливым. И это было все еще странно.
– Спасибо! – она чмокнула его в щеку, пахнущую зельем для бритья.
– Ты после кошмара как волшебная шкатулка, начиненная вежливыми словами, – фыркнул Драко. – Хочешь рассказать о сне или вечерних разговорах?
– Давай утром, тебе нужно спать, а не слушать мои стенания, – она повернулась к Драко, охватила ладонями его лицо и развернула к себе, – еще раз спасибо и спокойной ночи, – она тихонько захихикала, упершись лбом в его лоб, и Драко подхватил ее смех:
– Спокойной ночи, мисс Вежливость.
Этой ночью ей больше ничего не снилось.
***
Гарри Поттер шел по темному дому, негромко матерясь. Гермиона отправила его спать, но, видимо, насколько замоталась, что даже не потрудилась объяснить, где в этом дракловом доме спальни, и какая из комнат отведена ему. Да что объяснить – она и компьютер не выключила, адский прибор остался гудеть в покинутой Гарри комнате-кабинете. При включенной технике в доме нежелательно было пользоваться даже банальным Люмосом, поэтому он шел в потемках, поминая Мерлина, его близких и дальних родственников, и весь волшебный бестиарий заодно. Рассудив, что личные комнаты должны располагаться на верхнем этаже, он поднялся по лестнице и каким-то чудом нашел спальню, где ночевали его дети. В свете уличного фонаря он осмотрел сыновей и убедился, что с ними все в порядке. Ал и Джеймс спали разметавшись на довольно узкой кровати. Второй кровати в комнате не наблюдалось, прилечь рядом с сыновьями уставшему папаше было определенно некуда, а трансфигурировать из чего-то приличное лежбище было невозможно, потому что, Мерлинову задницу в ночной горшок Дамблдора, дом напичкан магловской техникой! Прилечь на полу… А что если дети проснутся раньше него и увидят отца в таком неприглядном виде? Не то чтобы он сильно пекся о своей родительской репутации, но Альбус может перепугаться до икоты. Представив, что ему придется иметь дело с истерикой младшего, а Джинни в пределах досягаемости нет, Гарри окончательно забраковал вариант с полом в комнате сыновей и снова вышел в коридор. После залитой светом спальни темнота в нем казалась такой непроглядной, что только чутье аврора помогало ему не задевать стены. Чертыхаясь пуще прежнего, он двинулся дальше. Наощупь открыл дверь, моля Мерлина, чтобы за ней не оказалась спальня Нарциссы. Но... то ли его молитвы не были услышаны, то ли помянутый и так, и этак волшебник обиделся и сделал все назло. – Гарри? – раздался мелодичный голос. – Что ты тут делаешь? Он бы с удовольствием провалился на первый этаж. Нет лучше на цокольный или еще ниже, но наверное в магловском владении Малфоев не были предусмотрены многоуровневые подземелья на тот случай, если гостям вдруг захочется в них провалиться. Как объяснить Нарциссе, что его целью была вовсе не ее комната, что он просто искал место, где можно было бы переночевать? Как вообще прозвучит, что он искал место, где переночевать, а оказался в ее комнате? Чтобы не сморозить очевидную глупость, он молчал. Не нарушала тишину и хозяйка помещения. Молчание затягивалось, и Гарри совсем было решился извиниться и закрыть за собой дверь со стороны коридора, когда Нарцисса заговорила: – Знаешь, я немного завидую. Твоя… подруга действительно готова перегрызть глотку за тебя. – Не сердись на Гермиону, – отозвался Гарри, живо ухватившись за предложенную тему. – Она действует из лучших побуждений. – А я не сержусь, – звучание знакомого голоса из темноты будило в Гарри ненужные сейчас воспоминания. – Она забавная. И за Драко я рада, она не даст ему пропасть. – Если он ее обидит, будет иметь дело со мной. – Да-а-а, – протянула собеседница со смешком, – такую преданность редко можно увидеть. Странно, что вы с ней не вместе. – С ней? – не понял Гарри. Уставший мозг не справлялся с обработкой поступающей информации. – С Гермионой? – он даже рассмеялся. – Ну это немножко… не знаю. Она мне как сестра. Снова повисла тишина, Гарри видел только очертания фигуры в кресле в глубине комнаты, Нарцисса – тень на фоне открытой двери. Гарри осознал свое странное положение в тот момент, когда Нарцисса поняла, что должна либо пригласить гостя в комнату, либо выпроводить восвояси. Заговорили они одновременно: – Наверное, пойду. – Заходи, если хочешь. Нужно было бежать, сослаться на усталость, на то, что глаза уже просто закрываются, что являлось абсолютной правдой, но руки Поттера уже прикрывали за ним дверь, а ноги несли ко второму креслу. Нарцисса подняла палочку, направила на камин и произнесла: «Инсендио». Искра, сорвавшаяся с древка, не подпалила дрова, но Гарри счел нужным напомнить: – В этом доме нельзя применять волшебство. Ведьма усмехнулась. – Остатки моих возможностей не могут нанести серьезного ущерба чему-либо. Снова стало неловко. Чтобы хоть как-то эту неловкость пригасить, Поттер опустился на колени перед камином, достал из кармана магловские спички и стал разводить огонь вручную. Это занятие на какое время увлекло начальника спецотдела Аврората. Давно не применяемый навык был почти утерян, но он справился. Довольный собой не меньше, чем его очень дальний предок после удачной охоты на мамонта, Гарри вернулся в кресло и позволил себе бросить взгляд на Нарциссу. Она завороженно смотрела в огонь и выглядела по-домашнему расслабленной. Такой он ее видел в гостиной дома на Гриммо. Невольно он задумался, каково бы это было, наблюдать ее каждый вечер, каждый вечер возвращаться в дом, где она ждет его у камина. Поттер помотал головой, отгоняя несвоевременные фантазии. Нужно было о чем-то говорить, ведь так? – Как ты, то есть вы с дочками, жили эти годы, Нарси? – вопрос сорвался с губ, прежде чем он успел как следует обдумать его уместность. Женщина снова поежилась и плотнее закуталась в шаль. Раньше за ней подобных привычек не водилось. Заговорила она, когда Гарри уверился, что ответа не будет: – Как жили? Сначала я путешествовала. Нигде не задерживалась подолгу. – Но я искал… – Я не хотела, чтобы меня нашли, – пояснила, будто самую очевидную вещь. – Когда родились девочки на год осела, потом снова стала ездить в поисках целителя для Корнелии, пока ей не приснилось это пророчество, и мы не стали прятаться. Гарри было интересно, почему сновидение дочери заставило Нарциссу принять информацию серьезно, но сил спрашивать уже не было, язык отказывался ворочаться, а Нарцисса продолжала что-то говорить. Убаюканный ее голосом Гарри уснул. Спалось так крепко и спокойно, как давно уже не спалось. Мистеру Поттеру было невдомек, что его расслабленное помолодевшее во сне лицо долго и пристально рассматривала женщина, о которой он не знал, что и думать.***
Гермиона проснулась от того, что ощутила на себе взгляд. Она открыла глаза и увидела Драко, который повернувшись к ней и подперев голову рукой, сосредоточенно смотрел на нее своими удивительными серыми глазами. – Что? – спросила она с подозрением и протянула руку, чтоб отбросить с его лица упавшую прядь. Он хмыкнул, поймал ее руку и поцеловал в ладонь, не отводя глаз. – Что? – спросила снова. – Я так понимаю, что запас вежливости ты исчерпала перед сном? Доброе утро, любимая. – Видимо, исчерпала, – улыбнулась в ответ, – но уговорил, и тебе доброе. – Не хочешь рассказать о кошмаре? Выражение ее лица резко изменилось, из добродушно-расслабленного оно сделалось сосредоточенным и немного перепуганным. – Подожди минуту, мне надо… Акцио блокнот и ручка, – она схватила приманенное, развернулась на живот, раскрыла блокнот на чистом листке, уложив прямо на подушку, вывела буквы «ДЦП», после чего отлевитировала канцелярию обратно в сумку. – ДЦП? – переспросил Драко, почти касаясь губами ее шеи. Она развернулась, откинулась назад, позволяя ему нависать над собой и не обращая внимание, на не очень удобную и очень двусмысленную позицию, затараторила: – Я все пыталась понять, что мне напоминают симптомы Корнелии. В генетических аномалиях совокупности подобных симптомов не нашла, а во время первого кошмара мне пришло в голову, что это похоже на детский церебральный паралич. – Только тебе может что-то прийти в голову во время кошмара, – хмыкнул Драко, гипнотизируя взглядом ее губы, а Гермиона тем временем пустилась в новые объяснения: – Это было так, будто часть моего мозга не спала, а функционировала, я смогла себя выдернуть из сна раньше, чем он достиг кульминации. На этом слове Драко вздрогнул. – Что? – в третий раз за утро спросила Гермиона и, не дожидаясь ответа, стала делиться тем, что просилось с языка: – Просто это тупик, Драко, у магловских детишек эта болезнь вызывается различными причинами, чаще всего патологиями беременности матери, но не всегда; излечить ее невозможно, только облегчить течение, научиться с этим жить. В варианте Корнелии причиной скорее всего стала нестабильность магии… Я перепутала, поскольку читала о параличе и генетических аномалиях примерно в одно и то же время. Когда мне было лет девять-десять, мы с родителями поехали в гости к их приятелям, у них был больной сын, мама предупредила меня, чтоб я не проявляла излишнего интереса к его состоянию, что это неприлично, и что она мне потом расскажет об его болезни. И она рассказала, слово за слово мы от ДЦП перешли к разговору о других проблемах, при которых состояние человека далеко от того, что мы привыкли называть нормой. Я заинтересовалась. Не то, чтоб я до этого не знала, что такие вещи существуют, просто после той беседы мне стало интересно по-настоящему, и я за пару месяцев прочитала все, что нашла про детские болезни и генетические отклонения. Видимо, за прошедшие двадцать лет информация немного спуталась... – она выглядела трогательно расстроенной, ее оживление мгновенно сошло на нет. – Просто за прошедшие двадцать лет в твоей голове стало немного больше информации, – со смешком произнес Драко. – Зато теперь я вижу откуда в тебе желание исследовать магический мир с точки зрения генетики. Был и второй кошмар? – Драко перевел тему разговора. Продолжая рассматривать ее губы, он стал поглаживать кожу на ее щеке костяшками пальцев, но Гермиона то ли не замечала его ласку, то ли делала вид, что не понимает его намеков. Она уже гораздо медленнее, чем говорила про болезнь, рассказала все, что вспомнила про второй кошмар. Малфой, продолжая рассеянно поглаживать ее, протянул: – Интересно, смогла ли бы ты погасить это пламя, если бы позволила себе допустить, что можешь его контролировать? – Не знаю, – она зарылась руками в его распущенные волосы. Драко наклонился и поцеловал ее неспешным вкусным поцелуем, Гермиона пропустила пряди по всей длине сквозь пальцы, наслаждаясь мягкостью тонких волос. Лиричность момента была нарушена воплем. – Ай! – закричал Драко. – Что? – в который уже раз спросила Гермиона. – Ты оставишь меня лысым, женщина! – он взял ее руку в свою и вытащил несколько волосинок, зацепившихся за оправу ее помолвочного кольца. – Извини, – пробормотала Гермиона, краснея. – Мисс Что снова решила вернуть себе звание мисс Вежливость? – Драко вскинул бровь и смотрел на нее нежно с лукавинкой в уголках глаз. – Но я сегодня не принимаю извинения на словах, только действиями, – и он снова наклонился над ней, чтобы поцеловать. – Подожди, – она решительно смотрела на кольцо. – Если ты против, то не нужно, – быстро пробормотал, отстраняясь. – Нет, просто хочу без этого. Я же могу его снять ненадолго? – она покрутила перстень на пальце. – Конечно можешь, оно твое, но ты уверена, что... не рано? – с сомнением посмотрел на нее Драко. – Уверена! – конечно, Гермиона не была уверена, но за тридцать лет жизни она усвоила, что для того, чтоб узнать что-то наверняка, нужно рискнуть. Она стянула с пальца кольцо, и ощутила пустоту, будто лишилась важной части себя. Отогнав неприятную ассоциацию, потянулась к мужу. Она с тревогой ожидала, когда ее тело скажет решительное «нет», но оно молчало. Ласки Драко были по-прежнему приятны, но крутящиеся в голове мысли очень отвлекали от процесса, а размышляла она о том, является ли происходящее ее попыткой извиниться за вчерашнее, и что если да, то нужно ли все быстро прекратить, так как это неправильный подход к близости. Ее терзания постепенно растворялись в волнах удовольствия. Но и терзания, и удовольствие были разрушены громким хлопком. – Черт! Мы же решили, что домовикам запрещено появляться в спальне, – Гермиона покраснела и оттолкнула от себя Драко. – Да. Так и есть, исключение – неотложные ситуации, – он был раздосадован обстоятельствами, но не обижен ее реакцией – его все еще забавляло ее смущение. – Перки очень сожалеет! Но леди и лорд получили громовещатель, и если бы Перки… – Давай сюда! – прервал тираду Драко. Красный пухлый конверт поплыл по воздуху и, приблизившись к адресатам, завопил высоким женским голосом.***
Гарри разбудили крики. Где-то достаточно близко, чтобы было слышно, и достаточно далеко, чтобы слова сливались в какофонию звуков, кто-то орал. Ансамбль составляли два высоких женских голоса и один мужской. К дискомфорту, доставляемому шумом, добавился дискомфорт тела – в шею будто бы впился рой докси, спину ломило, а ягодиц герой волшебного мира и вовсе не чувствовал. С порывом воздуха до ушей стали долетать слова. – ...приключений на задницу! – донесся до него мужской голос, а Поттер судорожно стал вспоминать, что происходило вечером. – Еще скажи, что Гарри воспользовался ситуацией и изнасиловал твою совершенно невинную мать! – прошипел знакомый Гарри женский голос. – Нет, конечно! Он ввалился в ее спальню исключительно, чтобы поговорить! – едко парировал мужской. Раздался хлопок двери и с этим хлопком, все события вчерашнего вечера встали на место. – Драко, прекрати! – Ну конечно, как я посмел! Это же святой Поттер! Но, если ты помнишь, то двумя минутами ранее ты оскорбила мою мать и обвинила ее неизвестно в чем… Гарри открыл глаза и обнаружил над собой две фигуры – в одной опознал мечущую молнии глазами Гермиону, во второй злющего как двадцать две хвостороги в брачный период Малфоя. Возникшее при виде школьного недруга сравнение показалась Гарри смешным, и он хмыкнул, чем повысил уровень злости визитера еще на несколько хвосторог. – Он еще и… – Драко! – Гермиона вцепилась мужу в руку. – Что ты здесь делаешь? – проревел Малфой. – Сплю, – доброжелательно ответил Гарри. – Почему ты спишь здесь?! – рев от слова к слову превращался в более приличествующее выпускнику змеиного факультета шипение. – Успокойся, Малфой! – дипломатично продолжил Поттер, изображая добродушие. – Я просто не нашел свободной комнаты и случайно набрел на спальню Нарциссы. Звук, возникший после этой фразы, больше всего напоминал шипение кипятка, вылитого на раскаленную сковороду. – В этом доме восемь комнат! На этаже четыре спальни! Из них было занято три, и ты… – Да, сначала я набрел на спальню детей. Но не нашел в ней места, где можно приткнуться, и пошел искать дальше. У вас в коридоре темно, как в фестраловой заднице! Следующей комнатой, на которую я наткнулся… Стоп! – остановил себя Гарри, – а с чего это я перед тобой оправдываюсь? Я виноват, что вы такие радушные хозяева, что даже не показали мне, где спать? Гермиона вмешалась раньше, чем Драко подхватил брошенную кость. – Гарри, а почему ты не позвал Кикимера? Он аппарировал бы тебя в свободную спальню. – Забыл про него, – опешил Поттер. – Был настолько вымотан, что… – Настолько вымотан, что поперся в спальню моей матери! – Успокойся, Малфой, я был неспособен… – Гарри, – прервала Гермиона спич, который де-факто не мог привести ни к чему хорошему, – ты вырос у маглов, ты пользуешься многими магловскими наработками, объясни мне, темной, что тебе помешало нажать на кнопку выключателя и осветить коридор электричеством? Гарри почувствовал себя полным идиотом. Как есть полным. – Не пришло в голову, – честно признался он. Видимо, выглядел он при этом достаточно нелепо, потому что Малфой пробормотал сквозь зубы какое-то ругательство и этим ограничился. Поттер хотел спросить, куда делась Нарцисса, но вовремя спохватился. Нового витка конфликта Гермиона сейчас не простит, он и так ловил на себе ее неодобрительные взгляды. Но отказать себе в проведении еще одного раунда спортивной игры «позлить Малфоя» было сложно. Гарри вальяжно раскинулся в кресле, не подавая виду, что каждое мышечное усилие ему, что шаг андерсеновской русалочке, и спросил: – С чем пожаловали? – Панси прислала громовещатель, – Гермиона, раскинув руки, материализовалась перед взбешенным Малфоем, который уже стал тянуть конечности, чтоб вытащить Гарри из кресла. Поттер был несказанно благодарен подруге за вмешательство, так как не чувствовал в себе сейчас достаточно сил, чтобы вступать в рукопашную с хорьком. – Блейз не ночевал дома. Гарри почему-то был уверен, что Забини не ночует дома довольно часто, и у него даже язык зачесался озвучить это, но Малфой, чертов легилимент, заговорил раньше: – Да, можешь не утруждаться. Блейз не всегда ночует дома, у них специфические отношения с Панс, но в этом-то и дело. Он никогда не предупреждал, а тут вдруг прислал сову. Панси считает, что с ним что-то произошло и винит нас.
