Глава 45
15 мая 2019 г., 02:09
Она дрейфовала на грани бытия, потерявшись в видениях. Она уже почти не помнила, как это – видеть, но здесь глаза не подводили, где бы ни находилось это «здесь».
Она видела, как белокурая женщина (мама! Она не смогла бы объяснить словами почему, но точно знала, что это мама) гладила по голове маленького мальчика с белыми волосами, и чувствовала нежность и умиротворение, охватывающие мальчика в этот момент...
Видела, как этот же мальчик, но гораздо старше, летит, очевидно, на метле, и растворялась в его восторге, а затем в его разочаровании, когда другой юный летун словил золотистый мячик с крылышками – снитч – мама рассказывала про квиддич. Ей почти удалось ухватить за крылышко мысль о том, кто этот мальчик и что с ней происходит, когда мысль с проворностью золотого мячика вывернулась и унеслась прочь, а ее затянуло в следующий сюжет, где ее белокурый знакомый – теперь совсем малыш – растерянно стоял рядом с хнычущей девочкой еще младше, чем он сам, и беспомощно озирался по сторонам, видимо, в поисках взрослых. Не найдя никого, с большим трудом подхватил кроху на руки и, едва передвигаясь, понес. Прямо перед ним возникли ноги в блестящих черных сапогах, мальчик поднял голову и встретился глазами с мужчиной с длинными тоже очень светлыми волосами. Мужчина посмотрел на испуганного ребенка и начал хохотать. Он смеялся по-доброму, но мальчик почувствовал острую обиду, и она вместе с ним. Обида росла, ширилась, она тонула в этом море обиды, пока не захлебнулась и не оказалась в другом месте...
«Я говорю с тобой как с другом, – в постаревшем на целую жизнь человеке в тюремной робе узнавался лощеный мужчина из предыдущей картинки, – вы с Асторией знакомы с пеленок, ты должен выполнить мои обязательства перед Гринграссами».
«Им помогли, они остались при своем, их репутация не так запятнана, как наша», – говорил мужчина...
«Слияние капиталов», – говорил мужчина...
«Долг перед родом»; «Ты должен завести наследника!» – говорил мужчина...
Худой светловолосый юноша слушал краем уха и криво усмехался. Усмешка была неприятной, глаза – пустыми и внутри у него было холодно – она чувствовала. Ее пробрала дрожь. Захотелось назад в детство. То ли ей, то ли бледному молодому человеку с ледяными глазами...
Вода или не вода – не суть, слова вторичны – нечто отливной волной устремилось назад, и вот перед ней оказался тот же юноша немного младше. Она вместе с ним ощущала глухую безысходность и… ужас, они вместе смотрели, как огромная змея бросается на… это труп или живой человек? Ей не хотелось знать ответ. Ее собственный ужас сплелся с ужасом юноши, но она, как и он, не могла закрыть глаза и оторваться от страшной картины, пока все вокруг снова не завертелось, и ее не выбросило в другую историю.
Тот же парень – еще чуток младше, одетый в школьную форму с иголочки, говорил что-то явно обидное группе из трех человек. Обмен колкими фразами и все четверо застыли в дуэльных стойках, из-за спин троих появилась фигура в темной мантии, и светловолосый расплылся в самодовольной улыбке – новый участник сцены сконцентрировал свой гнев на его оппонентах.
Видения стали сменяться быстрее: худой и бледный подросток сдергивал ткань с огромного шкафа; молодой мужчина, пряча растерянность за высокомерием, осторожно вел под руку испуганную темноволосую девушку в белом платье; маленький ребенок лежал на руках у чуть более старшей и совсем осунувшейся версии этой девушки, нежная улыбка играла на лице все того же светловолосого молодого мужчины, когда он смотрел девушку и ребенка; он же заметно постарше что-то бурно обсуждал с невысокой и худенькой женщиной с огромной копной волос на голове; он же, снова школьник, разговаривал с другой девушкой тоже темноволосой, но довольно пухленькой. Женщину, сидящую через стол от него в следующем фрагменте, видно не было, но она услышала родной голос – голос своей матери: «Драко, я беременна»...
Значит, она находится в памяти своего брата Драко Малфоя.
Здесь было комфортно, здесь она видела, но нужно было выбираться. Там кому-то близкому нужна ее помощь. Как только ей удалось полностью осознать это, она вынырнула наружу. Вот так просто, без всяких усилий.
Отсутствие зрения огорчило, но привычно обострились другие чувства.
Кроме нее, в комнате находились два существа. Небольшие. Дети? Нет. Другие.
– Мисс, пришла в себя! – пролепетал кто-то рядом.
Домовик. Она не хозяйка ему, но она – волшебница, эльф может ее послушаться. Не факт, конечно, но попробовать стоит.
Она отдала распоряжение и услышала второй голос – не голос, карканье:
– Нельзя трогать мисс, оставь ее, исчадие хаоса!
***
Это было похоже на картинку из кошмарного сна или фильма ужасов, которые любил Рон. Рука окоченевшего трупа сжимала тонкую шейку его дочери, приподнимая ребенка над полом, девочка хрипела и дергалась, цепляясь руками за мертвые пальцы, чтоб открыть доступ кислороду, а он, Гарри Поттер, герой гребаного волшебного мира, победитель самого опасного темного мага прошлого столетия, стоял и бездействовал. В голове набатом билось «нужно что-то сделать!», но его словно парализовало, мысли достигали сознания с опозданием, как сквозь слой воды. Он все еще оцепенело наблюдал за происходящим, когда в комнату аппарировал эльф с Корнелией на руках, вместе с ними возник и другой эльф – Кикимер – вцепившийся в малфоевского и что-то шипящий тому в ухо, домовики кубарем покатились по комнате, молотя друг друга и оставив девочку корчиться на полу. Кору ломало изнутри – тонкая спина выгнулась больше, чем дозволено позвоночным, ее туловище охватило легкое свечение, абрисы его стали неявными и мерцающими. Точно такое же свечение охватило Камиллу. Гарри продолжал смотреть вместо того, чтобы вмешаться – подбежать, подхватить на руки парализованную Кору, оторвать руку душителя от Милы. Он понимал, как должен действовать, но тело не подчинялось командам разума. От Корнелии отделилась мерцающая сфера, похожая на те, что видишь, когда крепко зажмуришься, а может это и было следствием непроизвольного стискивания век, так как к этому моменту свечение вокруг девчачьих фигурок стало невыносимо ярким. Раздался звук, похожий на хлопок аппарации или лопнувший воздушный шарик, после чего наступила гробовая тишина – даже галдящие домовики замолчали. Поттер бегло осмотрел помещение. У дальней стены угадывались сцепившиеся блэковский и малфоевский домовики, возле кровати лежали бледные сестры Росаль Вазайо, на кровати – тело Брэгшота, и кроме вытянутой вдоль туловища обугленной руки ничто не указывало на то, что несколько секунд назад он вел себя неподобающим для трупа образом. Гарри наконец достал палочку и медленно двинулся в сторону кровати. В душе бушевала злость на себя и страх за детей. Он рявкнул обоим эльфам, чтобы те не спускали глаз с трупа, и дрожащей рукой накрыл шею Камиллы. Сначала счел обнаруженную пульсацию тремором собственных пальцев, и шумно выдохнул, когда убедился, что слышит неровное тихое биение детского сердечка, затем нерешительно потянулся к бледной шее другой дочери – пульс Коры был учащенным, но наполненным. На смену ступору пришла жажда деятельности. Поттер приказал ужасно расстроенному Кикимеру перенести обеих сестер обратно в Суиндон и глаз с них не спускать. Вместе с Кикимером аппарировал второй эльф. Сам же Гарри, уняв дрожь, занялся мертвецом. Он не планировал этого, но после случившегося считал единственным рациональным решением. Неужели у «кукловода» осталась возможность управлять «марионетками» и после их смерти? Не произошло ли подобного с другими убитыми? Это не Империус – Малфои сняли его, еще когда Брэгшот был жив. Да и не может мертвый мозг управлять конечностями. Что же это за магия такая? Гарри наложил дезиллюминационное и двинулся к выходу, левитируя перед собой невидимое тело. Два этажа вниз, поворот направо и вот он во дворе. Пройдя двадцать ярдов, Поттер уложил Брэгшота, мысленно извинился перед ним, хотя на фоне того, что сделал неизвестный преступник, его действия даже рассматривать в разрезе надругательства над телом было смешно, снял дезиллюминационное и, не отводя палочки, пробормотал: «Редуцио!». Затем вырыл магией глубокую, но небольшую яму, отлевитировал в нее уменьшенный труп и некоторое время собирался духом, чтоб совершить следующий шаг: «Инсендио!» Только применив заклинание, аврор понял какую ошибку допустил, не наколдовав себе предварительно головной пузырь...***
Ужас охватил Гермиону, но существовал он в какой-то параллельной реальности – вот она, охваченная ужасом, судорожно цепляющаяся за руку мертвого Блейза, а вот она, напряженно размышляющая, нет, не о том, что предпринять, а о совершенно глупых вещах – о своем детском страхе перед мертвецами, который воплотился таким нелепым образом, о фильмах про зомби, которые любит Рон, об инферналах, которые вроде бы создаются и действуют иначе, о том, что мертвый мозг не может подчиняться Империусу, а значит, происходящее является результатом иного магического воздействия – последняя сентенция заинтересовала ведьму, и она бы посвятила размышлениям больше времени, но от недостатка кислорода ее вечно работающий мозг стал отключаться. Краем глаза она видела вспышки и даже слышала сквозь шум в ушах, как Драко пытался запустить Инсендио и Люмос салем, но ни первое, ни второе заклинания не возымели эффекта. Гермиона, зная, как устроено мышление мужа, ожидала, что мимо нее сейчас пролетит луч непростительного, но нет. Так же внезапно, как и схватила ее, рука Блейза (правильно ли называть прижизненным именем тело мертвого человека? – Грейнджер, ты сошла с ума, если думаешь о таких вещах сейчас!) разжалась и с отвратительным звуком стукнулась о стенку гроба. Гермиона с хрипом втянула в легкие живительный воздух, когда в соседнем зале раздались хлопки аппарации. – Не двигаться! – зазвучал усиленный Сонорусом голос. – Мы входим. – Не высовывайся, – уха Гермионы почти коснулись губы Драко, затем она ощутила, будто на голове разбили яйцо, а спустя еще полсекунды ей в ладонь ткнулась чужая палочка, и она рефлекторно сжала ее. В комнату вошли четыре аврора. Их взглядам предстали бьющаяся в истерике Панси Забини и невозмутимый Драко Малфой. – Вашу палочку! – аврор направил свое оружие в грудь Малфою. Драко поднял руки, демонстрируя отсутствие оружия и свои мирные намерения, и бесстрастно сообщил: – Я без палочки, перенесся сюда с помощью портключа. До Гермионы медленно, как до тролля, доходило – Драко наложил разнаваждение и отдал ей свою палочку, потому что та не должна попасть к аврорам, ведь сегодня утром ею колдовали непростительное. И Гермиона во что бы то ни стало должна остаться незамеченной, вот только ее сейчас выдаст сердцебиение. Панси перестала выть и стала прислушиваться к происходящему. – У меня медовый месяц, – голос Драко звучал ровно – Гермионе бы такое самообладание, – но я аппарировал попрощаться с другом, как только узнал о случившемся. – Здесь была зафиксирована подозрительная магическая активность. – Вы контролируете мой дом! – возмущенно взвизнула Панси. – Простите, леди, – повернулся к ней тот же аврор. Остальные застыли изваяниями держа периметр помещения под прицелом. – Маяк не на доме, маяк на… теле вашего супруга. Увы, он не единственный пострадавший, на каждой жертве преступника комплекс чар. Панси растерянно кивнула. Малфой взвесил за и против и заговорил: – Да, здесь произошло нечто странное. Я наклонился над гробом, и рука Блейза… – он в упор посмотрел в недоверчивые глаза старшего из присутствующих борцов с темной магией, – рука Блейза, – повторил более весомо, – сама по себе рванула к моей шее. Я успел отпрянуть, но… – Я запустила пару заклинаний наобум, – вступила вдова Забини, и Драко мастерски скрыл свое удивление. – А потом рука сама собой упала обратно, – он поморщился. – Мы должны снова забрать тело, леди. Панси кивнула, кажется, снова слабо вникая в происходящее. – А вы, – аврор поднял тяжелый взгляд на Малфоя, – проследуете с нами. Мисгард, аппарируйте с телом вперед! – Я адвокат мистера Малфоя! – опомнилась Забини. – Я буду сопровождать его! – Нет. Вас вызовут, когда вашему подопечному будет что-то предъявлено, сейчас – он свидетель происшествия. Но нам понадобится палочка мистера Малфоя! – сурово сказал аврор. – Приори инкантатем – часть процедуры. Затем последует либо сеанс легилименции, либо допрос с сывороткой правды. – Вы не имеете права применять подобные методы к свидетелю! – включила профессионала Панс. – Я занимаюсь делом повышенной секретности, это исключает оба вида дознания, – вставил Драко. – На месте разберемся! – буркнул страж порядка в ответ. Драко ободряюще улыбнулся в сторону, где по его расчетам находилась Гермиона, и легонько кивнул. «Авроры не покинут дом, не проверив его Гоменум ревелио. Сейчас или никогда!» – подумала леди Малфой и переместилась в Суиндон в тот момент, когда аппарировали первые два служивых с телом Блейза. – Гарри! Гарри! Ты срочно нужен Драко, – закричала она вглубь дома. На ее крик вышел растрепанный Джеймс. – Папа с Рози, Милой и Скорпом отправились в замок. Не знаю когда точно… – мальчик задумался, – приблизительно один фильм назад. Мы тут с Алом остались охранять дом. Сначала аппарировал папа, а затем вроде домовики с больной девочкой, может, они возвращались, мы не очень следили... – мальчик смутился и отцовским жестом запустил пятерню в растрепанную шевелюру. Кора в мэноре! Гермиона чудом не расщепилась, перемещаясь туда, – такой несобранной она не аппарировала очень давно. В мгновение ока оказалась возле детских спален, влетела в ближайшую и сразу увидела Розу и Скорпа. Дети о чем-то шептались, склонившись друг к другу. Гермиона стремительно подбежала к ним и заключила в короткие, но крепкие объятия каждого. – Все в порядке? – спросила, разглядывая, будто не видела обоих годы. – С нами – да, – очень по-малфоевски ответил Скорп. – Камилла пошла знакомиться с дядей Гарри и ее долго нет, – с тревогой в голосе сообщила Рози. – Оставайтесь здесь, пожалуйста, – Гермиона выдавила из себя ободряющую улыбку, – а я разберусь, что происходит. – Кикимер! – позвала она, как только оказалась в коридоре. Старый домовик появился минуту спустя. По его морщинистым щекам стекали крупные слезы. – Недоглядел, старый глупый Кикимер недоглядел! Бедная кровиночка леди Цисси и хозяина Гарри! Гермиона почувствовала, как душа уходит в пятки. – Гермиона? – будто сквозь вату услышала она голос Поттера. – Где Малфой? Ах да, она хотела найти Гарри, чтобы тот вызволил Драко. Нужно что-то срочно придумать с палочкой. Гермиона сфокусировалась на друге, и ее тревога усилилась в разы – Поттер был почти зеленого цвета, она не могла сразу идентифицировать запах, который он принес с собой, но вызывал он не самые приятные ассоциации. Дракл! Он ассоциировался с пылающей Выручай-комнатой. Вот только воспоминаний о последнем кошмаре ей сейчас не хватало. – Гарри! – почти крик, – где Кора, где Камилла? Что тут произошло? – Ты сядь, Гермиона, – от этой фразы у нее просто подкосились ноги, и она почти рухнула на удачно подвернувшийся стул. Поттер заметил, что подруга на грани обморока. – Они живы! Обе, – поспешно заверил он, что-то шепнул домовику и тот с поклоном исчез. Гермиона шумно выдохнула – она и не осознавала, что задержала дыхание. Резкий выдох отозвался болью в покалеченной шее, ведьма рефлекторно потянулась к синяку. – Что это? – в глазах друга стоял ужас. – Блейз. Он… – Пытался задушить тебя? – Откуда ты знаешь? – Камилла… Брэгшот… рука… душила… – у Гарри случился приступ дислексии. – Мерлин! Как?.. – Я стоял, как истукан, и ничего не делал. Ступор. Эльфы почему-то аппарировали Корнелию и… что-то странное произошло между Корой и Милой. Кора светилась. Потом шар… светящийся из Коры в Милу, вспышка и... рука упала. – Катализатор! – пробормотала себе под нос Гермиона и замолчала. Тишина повисла надолго. Гермиона думала, Гарри предавался рефлексии. – Не кори себя, Гарри, все бывает! – наконец произнесла она. – Что бывает? Я аврор с боевым опытом! Я, мантикору в задницу, проходил массу тестов, в моей характеристике написано «способен на адекватные действия в стрессовых ситуациях», а тут… Гермиона прекрасно понимала, что гнев друга направлен на себя, а не на нее, поэтому сохраняя спокойствие ответила: – Ты человек. Не машина. У тебя был шок. К тому же все обошлось, а значит, просто забудь. Обошлось же? – переспросила с испугом. – Да, насколько могу судить. Девчонки обессилены, спят. Кикимер притарабанил какое-то зелье, напоил обеих. Он почему-то винит себя. – Если они стабильны, стоит их аппарировать в Суиндон, приставить к ним Кикимера и еще кого-нибудь из эльфов, чтобы следили за самочувствием, ты ведь знаешь, что Коре нельзя находиться в мэноре! – Сделано. Я – осёл сегодня, но не настолько же. – Просто Джеймс… А ладно! Гарри, у нас проблемы! – она сбивчиво рассказала о случившемся. Поттер мобилизовался прямо на глазах – из разбитого человека превратился в себя – решительного и собранного. – Я в Министерство, ты сможешь присмотреть за детьми? Гермиона кивнула. Ей срочно нужно было себя занять, иначе… иначе она сойдет с ума от беспокойства за Драко. – Гарри! – крикнула она вдогонку другу, – пожалуйста, пожалуйста, добейся, чтобы с него сняли абсурдные обвинения по Джинни, если нужно… я дам воспоминания, что он был в этот момент со мной. – В этот момент мы были в домике, который раньше принадлежал Андромеде, если ты забыла. Мы не можем давать воспоминания и соглашаться на допрос под сывороткой, пока не будем уверены, что в министерстве нет крысы... Моли Мерлина, чтобы ни одна живая душа не знала о нашем отстранении, это аргумент Малфоя для отказа от допроса под сывороткой или легилименции. Авроров из Тайн я вроде убедил, что твой Драко – живец, на которого мы ловим преступника. Но ты понимаешь, что его положение зыбко. Репутация семьи, слова Джинни и то, что он оказался последним, кто видел Олдена живым, играет против него. Если всплывет ненужная информация... Гермиона кивнула. Она понимала, чем рискует Гарри, и была благодарна, но ничего не могла с собой поделать – хотела от него действий, а не слов. Чего-то, что вернуло бы ей Драко. – Надеюсь, у него хватит ума изображать неведение, если предъявят обвинение по делу моей жены – у вас медовый месяц, отпуск, вы вообще далеки от мира и людей, прессу не читаете, сов не принимаете. Не могу придумать, что делать с палочкой. Странно, что ему вообще поверили. Взрослый волшебник возле трупа убитого друга и без палочки… Странно, что не потребовали палочку Панси, она ведь тоже свидетель и призналась, что использовала заклинания, – стал размышлять вслух Гарри, затем посмотрел на подругу ободряющим взглядом и добавил: – Ну ничего, разберемся! Показной оптимизм Гарри вызвал новый приступ раздражения у Гермионы. Чтобы не сказать что-то резкое, она стремительно развернулась и аппарировала в Суиндон.***
Из комнаты Коры раздавались голоса. Нет, голос был один. Гермиона замерла у двери и прислушалась. – …брат вернется. Мама сказала, чтобы мы не скучали, что она скоро заколдует себя и будет по чуть-чуть жить в каждом. Она ведь волшебница. Она так сможет, как думаешь? Она ведь не могла обмануть? Гермиона озадачилась. А девочка тем временем продолжала свой монолог: – Может быть... я теперь тоже чуть-чуть волшебница, я так хотела, чтоб эта ужасная рука меня отпустила. Очень хотела и… у меня получилось. Это ты помогла мне или я сама справилась? Если бы я была чуть-чуть волшебницей, я бы могла не бояться, что рука нападет на меня снова. Могла бы не бояться мертвых. Гермиона решила, что самое время войти. – Не нужно бояться мертвых, – начала она, мучительно подбирая слова, – мне мистер Поттер рассказал, что с тобой приключилось. Представляешь, в это же время со мной было почти то же самое. – На вас тоже напал мертвый? – Да. Наш с твоим братом друг умер. И когда я наклонилась… – Я просто подошла посмотреть и… – Не думай об этом. Понимаешь, ни мистер Брэгшот, ни мистер Забини не смогли бы причинить вреда. Только очень темная злонамеренная магия может… заставить действовать мертвое тело. Тот, кто это сделал, – преступник и его обязательно поймают. – Мой папа поймает? Гермиона скрыла удивление. Камилла знает об отце? Хотя... Корнелия знала, кто такой Гарри, уже во время первой встречи, почему бы не знать Камилле? – Твой папа. И мы с Драко ему поможем, – решительно сказала Гермиона и улыбнулась девочке, скользнув глазами по ее безмятежно спящей сестре. Ведьма взвесила за и против и все-таки спросила: – О чем ты говорила, когда я вошла? Что тебе сказала мама? – Мама сказала, что ей придется переколдоваться, – Мила сделала паузу, очевидно рассчитывая, что старшая волшебница подхватит и объяснит ей то, что она сама не до конца понимает, но та просто внимательно слушала, поощрительно улыбаясь. – Ну, что ее тело из-на-ши-ва-ется, и что ей придется его покинуть и стать частью всех вас и нас с Корой. Так бывает, правда? Мама – сильная ведьма и… Волшебнице стоило немалых усилий не дать изумлению и страху отразиться в глазах. Мимические мышцы свело в благожелательную улыбку. – Ну конечно, мама – сильная ведьма, – врать Гермиона так и не научилась, – только я думаю, она преувеличивает, что износила тело. – Она сказала не скучать, потому что она будет в каждом. Ребенок смотрел на нее открыто и доверчиво, и весь ужас осознания слов Нарциссы нужно было пережить внутри, не проявляя эмоций. Неужели эта... невозможная женщина как кукушка подкинула им дочерей, а сама… а что сама? Нужно вытаскивать ее из пещеры хранителя магии! Драко предполагал, что информацией о «Йоде» располагает Флитвик. Как добраться до профессора, который заперся в своей башне? Не выдаст ли ее Макгонагалл Министерству, если она наведается в школу? Заблудившись в собственных мыслях, Гермиона невидящим взглядом обводила комнату, когда внезапно осознала, что смотрит в распахнутые невидящие глаза Корнелии. – Он просит передать… – заговорила та. В этот момент в комнате возник полупрозрачный олень и заговорил взволнованным поттеровским голосом: «Твой муж не у нас! К Забини отправилось четыре аврора, вернулись двое с телом, вторая двойка и Малфой исчезли».
