За рамки, или Новое пророчество

Нарцисса подошла близко-близко, и у Гарри перехватило дыхание. Она смотрела на него – не мимо него, как делала в последние дни, именно на него, как смотрела… тогда, в ее взгляде были нежность, насмешка – легкая, немного снисходительная, удивление, страх, боль и снова нежность, и что-то еще, конечно же, что-то еще, но что именно Гарри не мог сформулировать – не хватало слов в лексиконе или знаний об эмоциях – почему-то ни ко времени вспомнились слова Гермионы про эмоциональный диапазон Рона. Нарцисса невесомо положила руки ему на плечи, и Гарри едва не потерял сознание от нахлынувших чувств. Он коротким вороватым движением дотронулся до ее щеки – кожа была такой, как он помнил. Нарцисса не отстранилась, тогда он решился провести пальцем вниз к шее – длинной, белой с заметным рисунком вен – голубая кровь, как она есть. Поттер наклонился, чтобы вдохнуть аромат, но ничего не почувствовал. В чем дело? Он запаниковал и резким движением прижал женщину к себе – Мерлин неужели можно так хорошо помнить изгибы чужого тела? Кажется, она вовсе не изменилась за эти годы. Он отстранился, крепко удерживая руки Нарциссы чуть выше локтей, и снова заглянул ей в глаза. В них был испуг. – Ты же не думаешь, что я причиню тебе вред? – спросил Гарри нервно. Страх исчез из светлых глаз Нарциссы, а кончики ее губ изогнулись в полуулыбке-полуухмылке. Незамысловатое движение сорвало внутренний стоп-кран, позволявший Гарри держать себя в руках, он со стоном припал к идеально очерченному рту, стремясь прочувствовать нежную влажную шелковистость, то, о чем мечтал годами, но… ничего не почувствовал, абсолютно ничего, будто он прикоснулся к воздуху. Почему? Потому что это сон, очень четко осознал Гарри и… проснулся. Он сидел за столом в своем собственном кабинете, уложив голову на бумагу с выписанными в столбик скудными сведениями о потенциальных похитителях Малфоя. Чернила размазались, и разобрать каракули теперь было почти невозможно. Отстраненно подумалось, что и его щека теперь покрыта чернильными узорами. Что это Годрик и основатели было? Ему никогда не снились такие реалистичные эротические сны (побойся Мерлина, Гарри, всего лишь объятия, всего лишь поцелуй!), такие остро тактильные сны, такие… пробирающие до печенок сны – да, даже в подростковом возрасте. Волшебник потряс головой, чтоб отбросить наваждение, уронил голову на руки и замер. Он просидел так совершенно неизмеримое количество времени, без единой мысли в голове, пальцами все еще ощущая гладкость кожи любимой женщины. Он жил без этого годы, а теперь просто сводило мышцы от желания прикоснуться. Если бы Нарцисса сейчас предстала перед ним во плоти, он бы не сдержался и повел себя как варвар. Поттер ужаснулся. Неужели, он способен на насилие? Дракл, нужно остановиться, нужно выбросить из мыслей и сам сон, и ту, что ему снилась! Он же дал себе слово забыть ее. Оставить, не надоедать своей привязанностью – ему определенно дали понять, что он не желанен. Гребаный сон всколыхнул все то, что Гарри пытался похоронить в закоулках памяти – каково прикасаться к ней, быть с ней, любить ее и быть любимым. Да к чертям это! Нарцисса – заложница в лапах опасного магического существа; муж его лучшей подруги вообще непонятно где и с кем; над магической Британией нависла новая угроза, а он грезит о несбыточном! Вплоть до последних событий Поттер не воспринимал угрозу серьезно, не верилось мужчине, пережившему в ранней юности войну с Волдемортом, что может появиться что-то или кто-то опаснее того, кого некоторые все еще не называли по имени. Но в противостояние с Волдемортом не вмешивались древние эльфы, по крайней мере Гарри не было об этом известно. Пророчество о нем и Томе Риддле не всколыхнуло волшебное сообщество до таких глубин. Рассказ Гермионы про аудиенцию у подземного жителя заставил Поттера задуматься о том, о чем подруга твердила уже более десятилетия, маги – всего лишь один из пластов магического социума. Он как-то привык считать, что они – люди – есть, пусть и не так как показывал давно почивший фонтан магического братства, но что-то вроде верхней ступеньки цивилизации. Очевидно, все устроено сложнее. Размышления опять увели его куда-то в сторону – не время философствовать об устройстве мира. Вопросы, стоящие на повестке: где чертов Малфой и кто его выкрал? Как вызволить Нарциссу? Какую аферу задумала Гермиона и почему не рассказывает о своих планах? Подруга прислала патронуса несколько часов назад. Серебристая выдра поведала голосом подруги, что у Малфоя с Корой образовался какой-то канал связи, за счет чего они могут общаться, и что Драко в руках у двух сумасшедших стариков, и попросила Гарри остаться в Министерстве, не поясняя зачем. Еще кое-что беспокоило героя магического мира. Действия беглых арестантов все больше становились похожими на попытки подставить конкретно Драко. Что-то личное крылось в маниакальном упорстве, с которым старики переводили стрелки на Малфоя. У Гарри был нюх на такие вещи, он готов дать левую руку на отсечение, что месть – одна из мотиваций, учитывая, количество лет, которое эти двое провели в Азкабане, месть не Драко и даже не Люциусу, либо роду Малфоев в целом, либо еще Абраксасу. Нет смысла зацикливаться на этом, достаточно просто иметь ввиду. Вездесущий Кикимер с треском возник точнехонько в центре защищенного от всякого проникновения кабинета Гарри. – Ваша сумасшедшая подруга, сэр, то есть леди Малфой, сэр, – заволал раненым импом взломавший защиту вредитель, – получила магическую штуку, очень плохую магическую штуку и исчезла. Перед этим она имела разговор с мисс Корнелией, отлучалась в библиотеку, потом имела еще один разговор с мисс. К концу словоизлияния домовика Гарри уже протягивал ему руку. – Суиндон, – коротко приказал он, и по щелчку пальцев Кикимера они исчезли из кабинета.

***

Пальцы Драко выделывали совершенно непристойные вещи, но бить мужа по шаловливым конечностям Гермиона не стала, потому что отдавала себе отчет, происходящее – сон. Какая-то часть ее сознания ни на секунду не забывала, что Малфой находится совсем не рядом с ней, что он находится в плену, и что ей вообще-то и спать бы не стоило – каждая секунда на счету, но сон не отпускал, окутывая, одурманивая блаженной негой, талантливыми руками и вибрацией любимого голоса возле уха: – Невыносимая, даже во сне не позволяешь себе просто расслабиться и не анализировать, – фраза закончилась смешком, Гермионе не нужно было открывать глаза, чтобы представить себе в подробностях выражение лица Драко, когда он издает этот звук, легкая насмешка в изгибе губ, сморщенный нос и мелкие морщинки вокруг улыбающихся глаз, а в глазах… Смешок повторился, но это был уже совсем другой смешок – девчачий, незнакомый. Гермиона резко проснулась, оттолкнулась от поверхности, возле которой прикорнула, и дикими со сна глазами обвела помещение. Оказывается, она отключилась на полу под окном, привалившись спиной к стене, в комнате, где ночевали дочери Гарри. Поймав в фокус кровать, Гермиона замерла в ужасе – Мила спала, отодвинувшись к краю, а Кора подергивалась в конвульсиях и издавала странные звуки. Сна как не было, ведьма оказалась возле парализованной девочки быстрее, чем моргнула. Корнелия снова дернулась и издала звук, похожий на хрюканье. – Что происходит? – Гермиона даже не пыталась скрыть испуг в голосе. – Я тебя разбудила? – поинтересовалась Корнелия и… захихикала, стараясь сделать это тихо, – извини. Просто тут Драко… – она фыркнула и в разные стороны полетели брызги. Гермиона, немного успокоившаяся, что с ребенком не происходит ничего… непоправимого, брезгливо поморщилась. – Там у него эти деды варят подчиняющее зелье. – Это так весело? – поинтересовалась она прохладно, все еще пытаясь справится с заполошно бьющимся сердцем. – На самом деле нет. Это страшно, я думаю, – поделилась мнением юная волшебница, не замечая интонаций старшей. – Просто они делают это перед глазами Драко, он… впечатляется почти каждым действием и… в общем, теряет контроль над своими мыслями. – Что? – Гермиона не совсем уловила, в чем причина веселья. – То, что они делают, так… поражает брата, что он начинает внутренне ругаться последними словами, а я-то все слышу. Он вспоминает об этом и старается сдерживаться. Потом срывается и снова ругается. Нет, это наверное забавно и прочее, но Гермиона не смогла проникнуться настроением золовки. Если Малфою не удается усмирить свои эмоции, значит, рядом с ним варят что-то воистину отвратительное. – Кстати. Хорошо, что ты проснулась, Драко просит кое-что найти в библиотеке. Его интересует брошюра «Сильнодействующие темные зелья и противоядия», раздел «Универсальные антидоты». Ты должна в ней посмотреть, блокирует ли безоар воздействие – девочка замялась, а затем произнесла четко, как по-писанному: – Упаренной вытяжки из таламуса вейлы. Сначала Гермиона с трудом сдержала цветастую фразу с использованием обсценной лексики, затем вчерашний ужин. – Вытяжка из таламуса вейлы… – беспомощно повторила она. – Ага, Драко не вдавался в подробности, но я думаю, у них там мертвая вейла под стазисом, и они ее по мере надобности используют, они это… выпаривали на глазах брата, он… в шоке. Я не очень. Мне даже не жалко, – может, Корнелия лгала, может, преувеличивала, но звучало неприятно. – Я помню, что она была у меня в голове и притворялась девочкой из мифа. – Тише, тише, – Гермиону пугало возбуждение дочери Гарри, такой эмоциональный всплеск обязательно закончится полным упадком сил, она заставила себя сжать тонкое запястье Коры, все-таки тактильный контакт с ней по-прежнему давался с трудом. – Если не будет упомянут конкретно этот ингредиент, посмотри раздел про использование частиц магических животных и существ для извлечения их сути, – Кора хмыкнула, дернулась и хохотнула, – у него там снова весело. Я так поняла, что старики убили вейлу в процессе трансформации, потому что Драко говорит коготь, а не ноготь. Они сейчас там его плавят. Искренняя радость семилетнего ребенка по поводу приготовления чего-то такого ужасного и запретного пугала Гермиону. Она не нашлась, что ответить. Кивнула и с места аппарировала к библиотеке. Ночной мэнор встретил ее полумраком коридоров. Стоило ей очутиться возле книгохранилища, как по обе стороны от двери зажглись зеленоватым огнем два факела. Гермиона тронула дверь и, не дожидаясь пока та полностью откроется, проскользнула внутрь. Эльф-библиотекарь не выглядел ни удивленным, ни разбуженным, это позволило Гермионе почти не чувствовать себя виноватой в том, что потревожила его среди ночи. Брошюра – это, конечно, было преуменьшением со стороны Драко, но на фоне древних фолиантов, трехсотстраничное издание действительно казалось тонкой книжицей. Гермиона опустила палочку на корешок. – Безоар, – потребовала она. «Брошюра» явила тридцать упоминаний, Гермиона пробежала первое и второе – не то, в третьем упоминалась кровь мантикоры – уже интереснее, если безоар способен не дать распространиться действию такого страшного яда, есть все шансы, что он блокирует и эту... вытяжку. Просматривать каждую закладку не было времени и Гермиона предприняла попытку изменить запрос. Драко говорил о разделе, посвященном извлечению сути из магических животных и существ. Некогда было изучать целый раздел, но можно... Стоп. Сначала нужно успокоиться, от ее метаний вообще никакой пользы. Сделав глубокий вдох, ведьма снова приставила палочку к корешку книги: «Частицы магических существ» – пробормотала она. Книга засветилась оранжевым и открылась. Вычурным готическим шрифтом на желтом пергаменте было выведено: «Основные правила подготовки органов и частиц примитивных для приготовления зелий». Она старалась скользить глазами по странице, не вчитываясь в страшные вещи, что там были описаны, но некоторые вещи успевали просочиться в сознание: «...конечный результат напрямую зависит от качества ингредиентов, используйте свежевынутые органы...» «...извлечение доминантных черт требует обращения существа к своей природе в момент смерти...» «...высушить мозг домовика на солнце естественным путем, применение высушивающих заклинаний недопустимо, ибо снизит эффект на ¾...» «...пятая часть печени гоблина, проваренная в вытяжке медуницы, добавленная в стандартное зелье концентрации превращает его в…» «...левое полушарие мозга молодого кентавра опустить в смесь из двух частей крови единорога и одной части темной воды и настаивать две полных луны, использовать для эликсира предвидения...» Гермиона чувствовала себя больной, к горлу то и дело подкатывала тошнота, она пыталась убедить себя, что это отголосок эмоций Драко, что плохо именно ему, а не ей – она всего лишь читает о том, что Малфою приходится наблюдать своими глазами, и это должно ее простимулировать к действиям, а она тут разводит мелодраму над темным талмудом. Слава Мерлину она нашла абзац с общей информацией об антидотах. Конкретно про вейл ничего не было, но в целом информация обнадеживала: «препараты из разных органов магических существ, приближенных к человеку, нейтрализуются безоаровым порошком. Для усиления эффекта антидота рекомендуется развести толченный безоар тремя каплями крови единорога и пятнадцатью слезами феникса». Гермиона метнулась обратно в Суиндон и передала через Корнелию эту информацию Драко, девочка снова выглядела вымотанной. – Брат говорит, – вяло передала она, – что у него только сам безоар, ему нужно было убедиться, что он подействует. Он забыл выдать тебе безоар, просит взять в лаборатории, там же найдешь капсулы «Витауникорнис» и слезы феникса во флаконе с надписью «Аква флама» . – Мерлин! У него есть ингредиенты категории С? – ужаснулась волшебница еще пару недель назад среди прочего трудившаяся в ОМП и прекрасно знающая, чем чревато хранение чего-то подобного. – Драко говорит, что глупо его пилить за это сейчас. – Он прав, – кротко согласилась Гермиона и вызвала эльфа, чтоб озадачить безоаром и... остальным. Когда она принимала от Конни запрошенное, в окно заскреблись. Гермиона выглянула и обнаружила летучую мышь, которая протягивала ей заднюю лапу с видом заправской совы. Мгновение ушло на осознание того, чьим посланником может быть это существо. Отбросив сомнения, Гермиона открыла форточку и впустила странного почтальона. К лапе летучей мыши был привязан неидентифицируемый, похожий на очень маленькую консервную банку предмет. Когда она потянулась к нему, чтобы отвязать, «банка» проговорила скрипучим голосом «Йоды»: – Коснись! Гермиона не раздумывая прикоснулась к портключу, и слова Корнелии: «Ты куда? Драко скоро будет здесь» потерялись в хлопке.