Крылья за спиной

По настоянию драконов Савада оставался в доме Вайпер, пока они пытались придумать, как обезопасить его. Не дело это, если в собственном логове доме кто-то оказывается беззащитным. И пока Вайпер с помощью своей таинственной силы возводила защиту, парень в одиночестве слонялся по её квартире, пока не нашёл мольберт и краски. Это было удивительно, потому что прекрасная драконица, при всех её талантах, не была похожа на художницу, да и все принадлежности казались совсем новыми. И Савада не смог побороть искушения. Теперь Тсунаёши стоял у мольберта, и его рука немного дрожала. Он всегда любил рисовать, а образы прошлого, разбуженные, разворошённые луноглазым драконом и произошедшей инициацией продолжали заполнять его голову, слишком прекрасные и ужасающие, чтобы их можно было так просто отпустить. Но… Тсунаёши так давно не брал в руки кисточку, что думал, будто разучился рисовать. Подсознательно, даже после переезда в собственную квартиру из Академии, Тсуна боялся нарушить запрет отца. Но теперь… Разве он не исполнил волю Емитсу? Он пробудил Пламя, нашёл дракона (даже нескольких). И не простых! Даже если отец узнает об этом нарушении, Тсунаёши всегда может сослаться на то, что выполнил его требования. Или… Или даже не оправдываться вообще. На миг мысль показалась почти абсурдной, но чем дольше Савада рисовал, находясь почти в медитативном состоянии, тем больше места в его голове она захватывала. Действительно, разве он уже не совершеннолетний с точки зрения закона? Те, у кого были взрослые драконы, получали определённые привилегии от государства. Разве останется он без средств к существованию, если отец откажется от него из-за этого хобби? Даже если не полагаться на Вайпер или Дино, Тсунаёши был полностью уверен, что сумеет обеспечить себя. Пальцы, сжимающие кисть задрожали. Он… он, правда, может себе позволить не оглядываться на отца? Да. Может. Глаза Тсунаёши вспыхнули золотом, плечи непроизвольно расслабились, выпрямились, словно он, наконец, сбросил с себя невидимый груз, до того пригибавший к земле. Он может! Может! Восторг от осознания собственной свободы, казалось, вот-вот мог вознести его в небеса. Тсунаёши почти чувствовал, как за спиной вырастают невидимые крылья, и теперь он был в силах ускользнуть от удушающего контроля Емитсу, от его разочарованных взглядов и жестоких слов, уничтожающих самооценку. – Тсуна, – негромко окликнул его знакомый голос, за которым одновременно слышались шелест теней и отзвуки рычания. Реборн замер на пороге, словно кусочек реальности, пойманный в ловушку фотографии. Идеальная неподвижность, недоступная человеку, пока он не преодолевает своё удивление. – Ты что, рисуешь? А потом Реборн подошёл и взглянул на рисунок. Закрывать изображение своим телом было уже поздно – и глупо. Едва приобретённая уверенность испарилась без следа: Савада с лёгкой опаской посмотрел на дракона в человеческом обличье, ожидая вердикта. Казалось, внутри натянулась струна и тонко задрожала от напряжения. Реборн молчал, скользя взглядом по рисунку, блестевшему красками. Огромный золотой дракон раскинул мощные крылья на фоне синего-синего неба. Глаза у дракона как две луны, Тсуна знает, что они, как настоящие светила, будут сиять во тьме. А на его спине – девушка в белых одеждах. Она раскинула руки, не боясь падения, и ветер треплет рукава её платья, тёмные волосы стелятся по воздуху. Синие глаза смотрят спокойно, по-матерински всепрощающе. Корона рогов на голове дракона и особая, пышная белая шапка на голове девушки показывают, что эта пара венценосная, хотя не осталось людей, которые знали бы такие тонкости. Но Реборн… – Где ты это видел? Тсунаёши спокойно встречает его взгляд. Кажется, что с острого, пока ещё человеческого лица на него смотрят две полные теней и тьмы бездны. Савада отвечает честно: – Мне приснилось. Старший дракон пристально вглядывается в него, а потом едва слышно (даже для улучшенного слуха!) выдыхает: – Немыслимо. Казалось, ещё немного – и Реборн совершит что-то непоправимо импульсивное, что-то, что полностью сломает существующий порядок вещей, но откроет ему и Тсуне новые пути. Молодой человек чувствует это всем своим естеством, он подаётся вперёд, глаза его вспыхивают золотом снова, но тут из прихожей слышится голос Вайпер: – Сокровище, где ты? Мы закончили, ты можешь вернуться домой. И Реборн приходит в себя.

***

Это случилось утром несколько дней спустя, когда Савада собирался на занятия, а Вайпер обмахиваясь чёрным веером, наблюдала за ним. Тсунаёши догадывался, что, когда веер замирает, скрывая нижнюю часть лица Вайпер, та облизывает губы, растянув их в своей особенной, хищной улыбке. Так делают кошки, когда демонстративно не смотрят на жужжащую муху, но внимательный человек заметит, как от азарта подёргивается кончик хвоста и подбирается тело. Следом в голову пришла ещё одна картинка, которую Тсуна никогда бы не смог увидеть в современном мире своими глазами: спокойно лежащий и вроде бы мирно спящий дракон, который позволял подобраться к себе поближе будущей добыче. Обычно достаточно было одного движения когтистой лапы, чтобы поймать неосторожное животное. Не то чтобы Саваде нравилось чувствовать себя добычей, но в этот раз он решил не вестись на провокацию. Неожиданный дар луноглазого дракона раскрыл вдруг нюансы взаимоотношений между драконами, и Тсунаёши не хотел устанавливать новые связи, в которых он мог бы оказаться ведомым, до тех пор, пока полностью не раскроет своё Пламя. Что-то в нём противилось самому факту, будто кто-то может отдавать приказы или влиять на его желания. Даже Реборн. Особенно Реборн, с которым Савада как никогда раньше хотел быть на равных. И вот, в тот момент, когда парень уже собирал сумку, раздался требовательный стук в дверь. Он потянулся к двери, без удивления обнаружив, что Вайпер уже стоит за его спиной (собственно, с момента похищения драконы отказались от идеи оставлять Саваду одного). За дверью стоял Дино. На мгновение Тсунаёши замер, не зная, что сказать. – Тсуна! – брат приехал неожиданно, и Савада, несмотря на искреннюю радость, почувствовал тревогу. Сопровождали Дино незнакомые Тсуне мужчина и женщина, одетые как наёмники. – Тсуна, нам нужно поговорить. И… кто это с тобой? Только крайней степенью удивления можно было объяснить эту довольно грубую реплику от всегда вежливого старшего брата. Тсунаёши вздохнул, когда, очевидно довольная происходящим, Вайпер обняла его со спины и низким голосом с приятной хрипотцей сказала: – Рада познакомиться хоть с кем-то из родственников моего сокровища. Тсунаёши, ты же не будешь держать брата на пороге? Савада представил, что сейчас видит его брат (брови Дино приподнялись, а рот комично приоткрылся), и на выдохе ответил: – Конечно. Проходите. Кажется, занятия в Академии сегодня отменялись. Опять.