Крылья за спиной

Тсунаёши в задумчивости смотрел на звёздное небо. Рожок луны подмигивал ему из-за облаков. Конечно, в городе ночные светила были не так заметны, как на природе, но зрелище всё равно оставалось прекрасным. Тоска по небу преследовала Саваду всю его жизнь. Он думал, что чувствует её из-за собственного происхождения, ведь кто, как не драконы, ближе всего к небу, и надеялся однажды взлететь со своим партнёром. Но годы шли. В какой-то момент мальчик уверился, что никогда не сможет подняться в небо – драконы Вонголы принадлежали отцу и не подпускали Тсуну к себе. Дино катал его пару раз, но признавался, что это несравнимо с полётом вместе со своим напарником, когда ты можешь разделить все его чувства и мысли. Полёт долгое время оставался его мечтой. До сих пор не исполненной, потому что Тсуна никак не мог осмелиться приказать кому-то из его драконов принять истинный облик, только ради того, чтобы покатать Тсунаёши. Но теперь шансы однажды разделить радость полёта уже не казались такими зыбкими. Даже Реборн сегодня, казалось, решил сделать новый шаг в упрочнении связей. Тренировка под его руководством прошла намного лучше, хотя дракон и насмехался над неуклюжестью Тсуны. Но это было даже весело. Савада тонко чувствовал, что за ядовитыми словами не скрывается презрение и злость. Только… растерянность. Реборн словно открыл для себя что-то новое в Тсуне и не знал, как относиться к этой информации. Зябко поёжившись, Тсунаёши слез с подоконника, закрыл окно и лёг спать, предвкушая новый день. ...Полная луна, необычно жёлтая слепила глаза Тсунаёши. Казалось, как подчиняла она себе приливы и отливы, так сейчас своим сиянием она гипнотизировала Тсуну. «Странно», – подумал парень, вспомнив, что совсем недавно луна была убывающей. – «Что происходит?» А потом рядом со светилом появилась вторая луна, и обе их прорезали узкие, чёрные вертикальные трещины: «Ты приш-шёл», – слова ввинтились прямо в мозг, и Тсуна, наконец, понял, что смотрит в бледно-жёлтые глаза дракона. Незнакомого ему дракона. «Прими с-своё нас-следие». «Х-ха?» – завороженный, но ничего не понимающий парень сделал шаг вперёд, неосознанно пытаясь стать ближе. «Это твой единс-ственный ш-шанс-с выж-шить». Жёлтые глаза приблизились, щеки Тсуны коснулся шершавый язык, и Савада с замирающим сердцем понял, что этот дракон просто огромен, в разы больше Реборна, самого крупного из всех драконов, что он видел за свою жизнь. «Прими». И всё потонуло в огненном мареве. Тсунаёши закричал, чувствуя, как раскалывается напополам голова, и в каждую часть льются бесконечной рекой образы ушедших, а источник его Пламени, который он так долго искал вместе с Реборном, набухает от спящей до времени силы, а потом расцветает огненными лепестками. И подпиткой этому Пламени служит сам Тсуна, его опыт, его память, силы и тело. Вечность спустя сквозь собственный крик и сотни незнакомых голосов он, наконец, различил что-то родное: – …Нельзя оставить… мальчишка… – …Дал обещание… Тсунаёши!.. – Сокровище! – Возвращайся, Тсуна, – в отличие от остальных призывов, это был приказ, и говорящий, казалось, нисколько не сомневался, что Савада его выполнит. Что-то внутри воспротивилось этому спокойному тону. Не открывая глаз, Тсунаёши зарычал, по ментальной связи атакуя того, кто посмел указывать ему. Два разума сплелись в поединке за право вести. Противник был хитёр и умён, силён волей, и Тсуна получал искренне удовольствие от соревнования с ним. Он пока ещё уступал ему, но дело было лишь в опыте. Тени и тьма пытались спеленать его, но Тсунаёши, отныне и навеки ставший чистым огнём, чистой волей, утекал из сети теней, разрывал путы и рассеивал тьму своим Пламенем. «Уступи», – шелестел он сам, облегая чужой разум. – «Подчинись», – рычал, ломая чужие ментальные барьеры. «Мальчишка», – коротко фыркнул некто, и чужие когти сжали его, намекая, что пора сдаться. «Никогда!» – вспыхнул Тсуна золотом во тьме. – «Ты признаешь моё право приказывать», – и щедро поделился видениями, разрывающими его собственное сознание. Ошеломлённый противник на мгновение отступил, и разум Тсунаёши выскользнул из ментальных тисков. «Это не конец», – пообещал Савада и открыл глаза. Над ним сияло розовеющее небо. Убывающая луна бледным призраком белела на западе, а на востоке край небес постепенно раскрашивался золотом и алым. Тсуна лежал на полу, разглядывая пролом в потолке, а по бокам высились обугленные остовы стен. Дом вокруг него зиял проломами в стенах, чернел копотью, и на этом фоне ещё более сюрреалистичным казался обнажённый и абсолютно невредимый парень. «Что здесь вообще произошло?!» Осторожно ступая босыми ногами и не чувствуя ни жара, ни мелкие камешки, которые ещё год назад поранили бы нежную кожу, Тсунаёши двинулся наружу. Дверь в комнату висела на одной петле, такая же почерневшая, как и всё вокруг. А в углу… Савада с неожиданным для себя равнодушием стал рассматривать обугленные трупы людей. Одежда истлела, как и их лица, так что невозможно было сказать, кто это. Тсуна отвернулся и пошёл искать выход наружу. «Вайпер». «Сокровище! Ты в порядке? Ночью…» – в голосе прекрасной драконицы чувствовалась неуверенность. Тсунаёши замер на пороге. Деревья, журчанье воды где-то неподалёку и никаких признаков человеческого жилья поблизости, кроме разрушенного дома. Чуть в стороне виднелась колея от проехавшего по грязи автомобиля, но самой машиной даже не пахло. «Вайпер, забери меня отсюда». Он чуть отошёл от дома и улёгся на траву. Делать было нечего – только ждать Вайпер, пообещавшую приехать как можно скорее, и раскладывать по полочкам то, что передал ему луноглазый дракон. К счастью, их связь уже могла работать как маяк. Через час Вайпер прибыла за ним на своём автомобиле. – Ты в порядке? – она одарила обнажённого Тсунаёши томным взглядом, но быстро сосредоточилась на делах. Убедившись, что на первый взгляд её сокровище не пострадало, девушка пристально осмотрела дом. Трупы проигнорировала с тем же равнодушием, что и Тсуна, – всё равно они уже ничего не могли рассказать. А потом подняла руку, и руины дома скрыла фиолетовая дымка тумана. Через миг полянка выглядела так, будто на ней никогда не строили человеческого жилья. Тсуна не мешал ей, только с любопытством наблюдал за происходящим. Собственная нагота в присутствии девушки его не трогала. Казалось, молодой человек вообще забыл, что остался без одежды. Точнее, забыл, что люди в ней нуждаются. В какой-то момент Саваде показалось, что Вайпер догадывается, что здесь произошло. Но она промолчала, чуть позже заговорив о другом. – Этой ночью по нам всем пришёлся страшный ментальный удар, – она хмурилась, не отводя взгляда от дороги. – Я и не думала, что в этом мире кто-то ещё способен на подобное. Когда пришла в себя, почувствовала, что тебе плохо, но где ты находишься, понять не смогли ни я, ни Бьякуран, ни остальные. Реборн так вообще немного не в себе до сих пор. Ему досталось сильнее, чем остальным. Некоторые предположения о ментальном ударе у Савады были, но делиться ими с Вайпер теперь, когда она о чём-то умолчала, он не спешил. К сожалению, это всё ещё не проясняло, как Тсуна оказался за городом в компании двух трупов, если засыпал в собственном доме. Вайпер отвезла его к себе, на территории драконицы не было никого, кого мог бы смутить оставшийся без одежды человек. Понятно, что говорить о занятиях в Академии не стоило, но чему Тсуна искренне удивился, так это явлению в дом Вайпер профессора Верде, принявшегося расспрашивать Тсуну о самочувствии и брать какие-то анализы, и профессора Джессо, восстановившего недостающую часть истории. Всё это время этот дракон, оказывается, посвятил детективным изысканиям. – Видишь ли, Тсунаёши-кун, – в тоне дракона ощущалось не прежнее ленивое превосходство, а лёгкий намёк на вину, – мне жаль это говорить, но, похоже, тебя пытались похитить. – Какое коварство! – возмутилась Вайпер. – Красть наше сокровище! – Полагаясь на слова Реборна, мы решили, что твой дом достаточно защищён, – продолжил дракон, проигнорировав это восклицание. – Ни один человек не должен был подступиться к нему. Но это оказалось не так. Несмотря на весьма престижный район и охрану, кто-то пробрался под носом у сторожей, зашёл к тебе в дом и вынес тебя, спящего, наружу. Увезли на автомобиле, это единственное, что я могу сказать. Потом след теряется, но Реборн обещал с этим разобраться. – В крови – остатки снотворного, – бросил Верде. – Рассчитан на дракона, для человека доза просто смертельна. Побледневшая Вайпер прижалась к Тсунаёши со спины. Парень разобрал змеиный шёпот, на грани доступного человеческому уху: «Моё с-с-сокровищ-ш-ше. Не поз-с-сволю!» Драконы были мрачны. Произошло уже второе покушение на их партнёра, а всё, что они могли сделать, так это только разбираться с последствиями. Тсунаёши вздохнул. Сам он впервые не видел ничего плохого в своих приключениях. Что бы ни происходило сегодняшней ночью, в конце концов, это сложилось удачно для него. Правда, он ещё не разобрался, что сделал луноглазый дракон, но чувствовал, что уже меняется, подстраиваясь под непрошеный подарок. Пламя пело в нём, и он как никогда мощно ощущал связь со своими драконами. Они были потрясены произошедшим. Ведь ещё до недавнего времени им казалось, что ничего страшнее их самих с Тсуной произойти не может. Но вот – чей-то ментальный удар поразил их всех одновременно в тот миг, когда Тсунаёши была нужна их защита. Профессор Верде был раздосадован, профессор Джессо – полон мрачной решимости, Вайпер кипела гневом, а не присутствовавший здесь Реборн сосредоточенно охотился на кого-то. Но все они были объединены общим чувством – страхом потери. Неважно по каким причинам, но Тсунаёши был им нужен.