Небеса помогают нам

      Обычный ужин разгорелся в настоящее пиршество. Тор сидел в центре стола, попивая из огромной кружки, которую без усилий не сможет поднять ребёнок или хрупкая дева(за исключением Сиф), светлый эль. Пенка осталась на верхней губе после большого глотка. Парень громко засмеялся в ответ на шутку, которую пропустил Вольштагг, чей рот был набит жаренным на углях фазаном под сладким черничным соусом. Сиф же сухо улыбнулась, руками придерживая точеный подбородок. Она смотрела на Тора и в очередной раз мечтала, что-бы метка проступила на запястье, или, может, локте. Неважно. Но судьба была жестока к ней, старшему наследнику уже стукнуло девятнадцать, а отметина всё не проступала. Иногда девушке вообще казалось, что у Одинсона так и не появится метка...       Услышав шуршание рядом, она отвела взгляд от своей родственной души, глядя на, пожалуй, единственного человека во дворе, которого люто ненавидела, сама не зная почему. Молодой принц взял в руку кружку, глотнув немного налитого служанкой морса. Он прикрыл изумрудные глаза, проглатывая напиток. Черные волосы смоляными прядками спадали на аккуратные плечи, прикрытые изящным одеянием в тёмно-зелёных тонах, как раз для жаркого Асгардского лета. На его белом как снег лице отливали яркие краски горящих свечей, и маленькие искорки танцевали в обычно холодных глазах. - Ты тут с чего? - холодно, с раздражением в голосе, поинтересовалась Сиф, отводя взгляд. Сколько она себя помнит, Локи почти никогда не приходил на подобного рода мероприятия, с чего сейчас такая акция? - Тебя это беспокоить не должно. И, не волнуйся, ради тебя я задержусь тут подольше,- приторно улыбнувшись девушке, парень отвернулся. Сиф фыркнула, возвращаясь к созерцанию Тора.       Видя то, как каждый раз девушка глядит на его брата, и не получает ответных взглядов, обрушаемых на себя, Локи находил это весьма забавным. Да, о её метке во дворце, и даже за его пределами, знали все. Все, кроме родственной души, чье имя размашисто начеркано на предплечье лазурными буквами. И младший брат не спешил поделится с братом, не потому что так попросила всех Сиф, а потому что он прекрасно знал, что тогда Тор будет стараться относится к ней лучше, проявлять знаки внимания, и тогда всё веселье будет испорчено.       А о своей родственной души парень редко думал. Он предпочитал наслаждаться жизнью до того, как это тяжкое бремя упадет на его плечи. К тому же, получив метку, придется ещё и искать своего соулмейта...Он бы хотел считать, что это делать не обязательно, но чаять себя пустыми надеждами глупо, ведь Локи прекрасно знает о том, как чувствуют себя без родственной души, когда на коже проступает заветная метка. Можно подумать, что дело только в ней, однако, нет. Иногда случается так, что души заранее находят друг друга, а метки уже потом проступают на коже, как и ожидалось.       Из мыслей юношу вывел сильный стук и пронзительный крик. Тор с грохотом упал на пол без сознания, и Локи встал, подбегая ближе, проталкиваясь через народ. - Лекаря!- приказал младший наследник, склоняясь над мертвенно бледным братом, который тяжело и громко дышал, а его сильная грудь едва вздымалась. Локи облегченно выдохнул, и дотронулся до горячего лба, испуганно глядя на трепетавшие черные ресницы и приоткрытые губы.       Юноша стоял рядом с дверью, облокотившись о холодную стену. Громкий зевок пронесся по коридору, и очи спешили закрыться, сменив стены замка и горящие факела на мрачную пустоту. Бог встрепенулся, услышав как дверь раскрывается. Фригга вышла из покоев брата в белом шифоновом с шелковыми вставками платье для сна, достающим только до середины икр. Её обыкновенно аккуратно уложенные волосы сейчас были растрепаны и водопадом лились до пояса. - Что с ним?- взволнованно поинтересовался Локи, дыша через раз. - Всё будет хорошо,- улыбнувшись, женщина успокаивающе погладила по плечу сына, который прикрыл от усталости глаза, медленно кивая. - Я могу зайти? - Лучше позже, сейчас Тору нужен покой. - Но Сиф...Я ведь знаю, что она там,- нахмурившись, парень отвел руку матери. - Ты знаешь, ей разрешено. - Правила для всех едины,- еле сдерживаясь, через зубы проговорил Локи,- если она его родственная душа, и так страдает, то пусть ждет у двери день и ночь, а не почивает в его покоях, где сейчас находится не стоит. - Локи! Откуда в тебе эта ненависть к ней?- теперь уже одернув свою руку от хватки сына, она негодующе смотрела ему в глаза, заметив еле видные мешки под глазами на бледной коже. Локи лишь вздохнул в ответ, уходя в свою комнату, потому что держаться на ногах было слишком тяжело, и тело требовало отдыха в мягкой теплой постели.       Болезненное состояние брата продлилось неделю, и все это время юноша старался даже рядом с комнатой не появляться, тем более когда Тор пришел в себя и очнулся. Ещё не хватало, что-бы громила решил, что Локи о нём беспокоится. Слишком много чести, а уж Сиф и подавно знать о волнении юноши не стоит.       Парень медленно шагал по коридору, направляясь в тронный зал, когда услышал гневный голос брата, исходящий оттуда. Его громкость не могли скрыть даже стальные двери и толстые стены замка. Лафейсон ускорил шаг, а внутри начал зарождаться огонек волнения. Горящие настенные факела освещали юноше путь, отсвечивая теплой струей на мраморном полу, кончаясь на стенах. Двое стражников отворили двери, пропуская Тора, что весь раскраснелся и пыхтел от злости, словно нагретый чайник. - Тор, что произошло?- с удивлением спросил Локи, подходя ближе к брату, чьи руки предупредительно сжались в кулаки, успел заметить принц. Тор медленно поднял потемневшие глаза на него и громко вскрикнул: - Лучше бы ты вообще не рождался! Молодой маг отошел на шаг назад, когда Тор взмахнул кулаком, решаясь ударить брата. В его голубых глазах стояли слезы, дымкой застилая обзор. Но что-то помешало ему, и Громовержец с силой заставил себя опустить руку, уходя прочь. Младший ещё несколько секунд смотрел ему вслед. Ярко-красные плащ, сопровождая брата, едва ли не парил в воздухе.       Он в первый раз видел такого Тора. Сломленного и в горячих слезах, уходящего молча. И слова: "Лучше бы ты вообще не рождался"- казалось, до сих пор эхом отражались от высоких стен, заставляя внутри противное склизкое чувство скрести сердце. Локи не знал, кого он ненавидел сейчас больше, себя или брата...Хотя почему он должен чувствовать себя всегда виноватым? Почему он должен ненавидеть себя, пытаться заслужить любовь отца, в то время как его глупца брата считают во дворце чуть ли не богом? Тор заслужил чувствовать себя паршиво, ощутить себя так хоть раз в жизни, в то время как Локи ощущает боль и ненависть к себе каждый чертов день!       Лафейсон тихо всхлипнул, стирая одинокую слезу с нежной щеки. - Чего уставились?!- прокричал он стражникам, которые сразу же вернулись к работе, поглядывая на юношу.       Тяжелая дверь ударилась о стену после сильного толчка. Тор вбежал в комнату, попутно отстегивая тяжелую и душащую броню вместе с плащом, который бесшумно упал на пол. Раздевшись почти до гола, оставив лишь рубаху и кожаные штаны, Громовержец подошел к начищенному до блеска зеркалу, на котором кругами плясали разноцветные солнечные лучи, мешая полностью рассмотреть отражение. На едва выступающих ключицах, под адамовым яблоком, золотым сияла аккуратная надпись, выведенная, казалось, пером. И Одинсону очень хотелось, что-бы это было так. "Локи Лафейсон"- переливались буквы на свету, заставляя парня дрожать от всей безысходности данной ситуации. Ему хотелось разбить зеркало на миллионы осколков, что-бы больше никогда себя не видеть. Что, впрочем, Тор и сделал. Послышался звон стекла, сверкающими искрами летящего на пол. Теперь по его венам течет золотой.