Небеса помогают нам

— Тор, прошу тебя, успокойся, — ласково перебирая пшеничные пряди, завивающиеся на кончиках, шептала женщина, пока её старший сын, руками облокотившись о преграду, смотрел с балкона на бушующее море, стальными резцами зияющее на рассвете. Тёмное синее небо, укутанное созвездиями, к концу горизонта горящей линией расходилось, отражаясь в воде. Чёрная, небрежно надетая накидка с большим капюшоном, легко поддавалась ветру. Юноша закусил губу, нахмурив светлые брови. — Какой позор! — не в силах успокоится, он ударил кулаками по белоснежному мрамору, отчего боль окутала костяшки, но Тор сейчас был слишком зол, что бы обращать на неё внимание. Фригга пыталась успокоить парня, но знала, что помочь не сможет, и осознание беспомощности перед судьбой душило её. Невозможно представить, что-бы собственный брат, пусть и не по крови, оказался родственной душой… Судьба надругалась над ними, никак иначе. Один никогда не пойдет на то, что-бы скрепить их союз, никто не поймет этого. — Милый… Во дворце есть много красивых девушек, Сиф, к примеру. Тебе не обязательно идти по воле своей метки, — сама не веря в свои слова, говорила Фригга. Она пошла бы даже на помолвку Тора и Локи, если бы они были счастливы вместе… Но младший сын не будет чувствовать того же, что и старший, лишь братскую привязанность. Уж лучше Тор будет с Сиф, которая получила отметину, гласящую, что он её соулмейт, чем мучается от неразделенной любви. — Метка? У Тора метка? — они испуганно обернулись, услышав знакомый голос. Локи стоял в арочном проёме, а взгляд его зелёных глаз метался то в сторону Тора, то в сторону испуганной матери. Оба будто язык проглотили, а побледневший Одинсон с мольбой в глазах взглянул на Фригг. — Да, просто Тор не хотел пока всем говорить, — улыбнувшись, сказала Фригга. — Но я не все. Мне можно было сказать, в конце концов я не посторонний человек! — возмущенно начал принц, подходя ближе, после чего Тор заметно занервничал, теребя ворот рубахи под накидкой, он отошел на шаг назад, врезаясь в выточенную из мрамора преграду. — Это его дело, Локи. Если Тор захочет сказать тебе имя, то пусть говорит, — царица вместе с Лафейсоном посмотрели на Громовержца, ожидая ответа. — Я, эм, я не готов, — заплетаясь, пролепетал юноша, и убежал, задевая по пути Локи сильным плечом, отчего тот пошатнулся, удивленно смотря ему вслед. Подумать только, Тор и в этом превзошел его… Однако, похоже, братцу не повезло с избранницей, судя по всему, это явно не Сиф. Интересно. Локи совсем недобро улыбнулся, выпуская смешок изо рта. — О чем ты думаешь? — Я думаю, что счастлив за Тора, — почтительно поклонившись матери, с фальшивой улыбкой на лице сказал Бог, удаляясь прочь. Он легкой походкой направлялся в свою комнату, тихо насвистывая какую-то песенку себе под нос. Хоть иногда торжествует справедливость, и в голове не переставая сейчас спорят двое дьяволят. Рассказать обо всём друзьям Тора (в том числе и Сиф), нагнав рой раздражающих расспросов, или молча наслаждаться представлением?       Вечер скрасил всё вокруг, и когда фонари зажглись, Одинсон до сих пор сидел в своей комнате, не выходя даже поесть. Он не мог теперь смотреть другим в глаза без стыда. Собственный брат! Удрученно простонав, он вытер потный от жары лоб рукой, падая на мягкие расшитые подушки, валяющиеся по всей постели. Свеча, стоявшая на тумбе из красного дерева рядом, догорала, и огонёк трясся, боясь угаснуть насовсем. Горячий воск оседал на серебряную подставку, отражающую в себе всю комнату. Пол помещения уже силилось погрузится во тьму, через приоткрытое окно влетал свежий воздух и крики птиц, пролетавших изредко мимо.       Тор перевернулся, смотря на закрытую на замок дверь. Самое ужасное, что он уже давно стал замечать свою нездоровую любовь к брату, но списывал это на то, что они семья, как никак. Для него подобное было нормально, любить своего молчаливого и местами вредного братишку, восхищаться им, его стальной воле, умом, красотой и не совсем кротким нравом. Кто мог подумать, что всё повернется таким образом?       И по мере осознания, Тор всё чаще вспоминал их объятья и время, проведённое вместе, и всё больше ему становилось противно с себя. Будто всё взяли и очернили. Как теперь нормально разговаривать с братом, не робея и не покрываясь стыдливым румянцем? Как теперь не ненавидеть себя из-за этого? Услышав два тихих, но уверенных стука в дверь, Одинсон испугался, привставая с кровати. Ах да, он же уже давно не ел… Наверняка еду принесли. Нехотя встав с постели, он побрел к двери, ногами шаркая по голому деревянному полу. Отперев медленно дверь, он раскрыл её, собираясь впустить слугу, но: — Брат, мне сказали, что ты сегодня не ел, я принес, — невинно улыбаясь, Локи держал в руках большой поднос с едой, на который ответил живот Громовержца песней в виде журчания. Тор поднёс к предмету неконтролимо дрожащие руки, но младший брат взволнованно вошел в комнату, смотря на него. — Я лучше сам, — он поставил еду на тумбу, искоса поглядывая на брата. Лоб Тора покрылся испариной, он чувствовал одновременно жар и холод, а сердце билось в упоенье с гулко шумящей кровью в висках. — Тор, ты в порядке? Я могу лекаря позвать…- Локи собирался уйти, но был остановлен сильной рукой, придерживающей хрупкое запястье юноши. — Стой! — вскрикнул Одинсон, чувствуя, что ему физически плохо и ноги стали ватными. Изумрудные глаза встретились с голубыми, и Тор, против воли ахнув, выпустил его руку, садясь на кровать. Он чувствовал себя сейчас загнанным в клетку. — Просто. Уйди, — без эмоций сказал он, пряча голову в похолодевших ладонях. — Тор? — Уйди! Локи, хмыкнув, ушел, громко хлопнув за собой дверью. И Тор остался в комнате совсем один, проклиная судьбу за посланный ею «подарок». Фригга говорила, что первое время с меткой будет тяжело, но Одинсон не думал, что настолько. Удрученно вздохнув, он взялся за ужин, с большим аппетитом уплетая принесенное, а меж тем краски сгущались и последние лучи рыжего света боролись с наступающей тьмой. Покончив с едой, юноша лёг на кровать, зарываясь в одеяло с ног до головы, устало закрывая глаза.       Беспокойный сон продлится не долго, Тор окончательно проснулся, услышав беспокойные шаги и голоса за дверью. Он обеспокоенно поднялся, беря в руку мьёльнир, едва заметный в душащей темноте. Он вышел в коридор, удивлённо смотря на стражу и бегущих куда-то асов. — Что за… — Великаны из йотунхейма проникли во дворец! — со страхом в голосе сказала служанка, убегая в противоположную сторону. Одинсон вздрогнул, сжимая крепче сверкающее оружие в руке. Его длинная накидка не слишком подходила для боя, но времени на переодевания не было, поэтому юноша рывком сбросил с себя ткань, оставаясь в хлопковой ночной рубашке и широких штанах. Тор побежал вслед за стражой, протискиваясь горой через войско в золотых доспехах, и ему бы обязательно что-то в упрек сказали, не будь Одинсон наследником.       Очередной огненный шар настиг одного из множества йотунов, разрывая великана на куски. Тяжёлая голова рухнула на пол, а ледяные кроваво-красные глаза, мутнея, глядели на Локи. Маг едва успел прогнутся, когда ледяной кристалл пролетел над головой, желая снести принцу голову. Он уже убил, как минимум, двадцать йотунов, а им все нет конца! Уже час они держат отпор, и замок находится под нападением. Зал разрывался от взрывов, что гремели, когда лёд сталкивался с огнём, что выпускал юноша. Послышались стоны и крики, а затем в центре комнаты прогремел взрыв, заставляя свалится на пол. Десятерых великанов от удара сразу же настигла смерть, и ещё где-то пятнадцать корчились в предсмертных судорогах. — Вроде все, — Фригга осмотрела зал, садясь на пол. — Да, здесь все, — согласился Бог, подходя ближе к матери, но внезапно его руку кто-то остановил, и парень обернулся. Ледяной великан стальной хваткой держал его, а у рта у чудовища скопилась пена со странными склизкими выделениями голубоватого оттенка. Локи ударил йотуна ногой, отбегая в сторону. И, посмотрев на руку, он раскрыл глаза в изумлении, его некогда белоснежная кожа покрылась синим налетом, а тёмные полосы кругами вырисовывались на ней, будто тонкой кистью на полотне. Он почувствовал, как конечность немеет, и одернул пониже рукав, смотря на уже мертвого великана. — Л-лок. Ах! — вскрикнула женщина, когда её насквозь со спины пронзил обжигающим холодом ледяной кристалл. Лафейсон обернулся, швыряя в итак раненого йотуна воздушную стрелу, которая попала точно в лоб, проходя сквозь него, и убивая на смерть. Йотун упал, а за ним и Фригга, держась за пронзивший её окровавленный кол.  — Мама! — Локи сел рядом, с силой вынув из неё орудие. Юноша смотрел как на золотой ткани расцветает бордовый цветок, а глаза женщины прикрываются. Каждый вздох давался Фригге все тяжелей, и она уже не чувствовала ничего, кроме боли, тяжело хрипя. — Лекаря! Помогите! — сотрясал тишину звонкий крик Локи, обнимающего свою мать, которая, улыбаясь, погладила его по щеке. — В-се будет х-хорош-шо, — дрожащим голосом прошептала женщина, а затем умолкла, переставая дышать. И Лафейсон взвыл, сжимая мёртвую женщину в своих руках, когда двери раскрылись и туда вбежал Тор, стрелой рванувший к брату. — Кто-нибудь! — крикнул Тор, повернувшись к входу. — Поздно! — плача, вскрикнул Локи, его спина часто вздымалась и опускалась. Одинсон, не веря своим глазам, сел рядом. Пока он там боролся с великанами… Если бы он только успел! Стража рванула к хранилищу, думая, что лишь за тем, что там находится, прибыли ледяные твари, кто мог знать, что они нагрянут в спальню родителей? По его щекам неконтролируемо скатывались ручейки слез, а перед покрасневшими глазами стояла дымка. И он уже не обращал внимания на открывшуюся за воротом золотую метку, впрочем, как и Локи, что скрючился, рыдая над мёртвой матерью. Их тела тонули во мраке, озаряемые лишь мутным светом серебристой луны, льющимся из больших окон. *********** Рекомендуется читать под: «GAPS — What Makes You» «Услышь звук, Это ангелы летят с криками.»       Непроглядная ночь обняла своими крыльями Асгард. Почерневшее небо нависло тучей над головами скорбящих, и несколько раз прогремели раскаты грома, пускающие за собой маленькие холодные дождевые капли на землю, оседающие росой на коже множества асов. В прохладный, веющий бескрайним морем, воздух, взмыли голубые шары, сверкающие в темноте заодно со звездами, сопровождая последний путь умерших в небесное царство. Сотня лодок начала свой путь по мирно колыхающей воде до обрыва, водопадом уходящего в бездну. По приказу Одина, лучник спустил горящую стрелу в судно, которое стояло первее всех, унося на себе мертвую царицу правящей династии. Стрела, полыхая, пролетела молнией по небу, попадая точно в цель. И тогда сотня таких же стрел пронзила остальные лодки, тут же вспыхивающие красными факелами.       Когда течение унесло тело женщины к самому краю обрыва, деревянные балки, оставшиеся от лодки, упали вниз, а тысяча небесно-голубых звезд взмыли к небу. Локи о Тор готовы были поклясться, что слышали крики, когда очередная партия лодок разбивалась о скалы в конце водопада. А через полчаса на реке остались лишь лепестки от роз и лилий.       С этого момента огромная дыра будто пронзила сердце дворца. Братья виделись все реже, и участились их ссоры с отцом, а внутри каждого из них образовалась губительная пустошь, заполнить которую, кажется, уже не сможет никто.