Бескрылые

Напряженное утро перетекает в не менее напряженный день; бессонная ночь, выпитые литры кофе и разработка стратегии дают о себе знать часам к пяти вечера: Чонгук на взводе. Выводы Сокджина идентичны его собственным: следы ведут к нескольким дочерним компаниям «Мирной гавани», что независимыми являются лишь на бумаге, на деле же — подчиняются напрямую Наму Ену. Бан Чану удалось раскопать несколько липовых сделок, совершенных ими за последний год с фирмами-однодневками, и среди партнеров последних не раз появлялась одна и та же компания по продаже антиквариата, зарегистрированная на имя Чхве Минхо, а суммы сделок с «однодневками» удивительным образом совпадали с суммами, которые те оплачивали компании Чхве за «товары» или «оказание услуг». Сомневаться не приходится: «Лотос» действительно получает финансовую поддержку «Мирной гавани», а значит выпады в сторону «Ханчоль Ен Па» происходят либо с молчаливого согласия старика, либо с его активного одобрения. Призрачную вероятность, что тот ничего не знает и совсем не интересуется, на что тратятся его деньги, Чонгук даже не рассматривает — не тот у Нама типаж. Вот только зачем ему это? Точек пересечения бизнеса у них нет, «Ханчоль Ен Па» ему пока не конкуренты, да и «Мирная гавань» уже давно на вершине. «Скучно стало на старости лет, или просто выжил из ума?» — Чонгук не может уловить его мотив: слишком мало данных. Звонок госпоже О тоже плодов почти не приносит: о планах старика она ничего не знает, а большинство ее наблюдений касательно его привычек и образа мышления Чонгуку были известны задолго до разговора. Кое-что полезное он для себя, конечно, отмечает, но этого слишком мало, чтобы ответить на все его вопросы. Единственное, что Чонгук может сказать о Наме Ену с глубокой уверенностью: тот умен и чертовски осторожен. Сейчас, когда в их криминальном мирке установлено равновесие сил, а влияние распределено — он первый, кто заинтересован в том, чтобы баланс не был нарушен, и не может не понимать, что на любой выпад будет ответ. «Может быть, то была инициатива Чхве, а старик увидел прекрасную возможность убрать будущего конкурента и остаться чистым?» Гнев охватывает Чонгука вновь. Внутренний зверь мечется в клетке, желая как можно скорее найти обидчиков и разорвать на части. Вцепиться каждому в горло, насладиться страхом в чужих глазах, а после — распускающимися алыми цветами с горьким запахом гари. Чонгук, словно настоящий дракон, готов карать врагов огнем: чтоб ни крови, ни костей, ни пепла, только пасть его прочными цепями скована, имя которым — «Мирная гавань». Как бы он ни хотел отправить Чхве Минхо к праотцам, убрать любовника суки Хан — уже проблема, а убрать подопечного Нама Ену… Чонгуку приходится считаться с ними обоими, и один этот факт бесит так, что хочется кого-нибудь убить. В свободное время он бы, вероятно, пошел бить грушу в спортзале или вызвал Чимина, чтобы потрахаться, но не сегодня — слишком много дел требуют его личного внимания, и Чонгук, за неимением иных вариантов, с готовностью его отдает. Вгрызается в отчеты по прибыли клубов за последнюю неделю, скрупулезно сверяя каждую цифру; разносит одного из управляющих за допущенные неточности; проводит несколько встреч с поставщиками алкоголя; звонит Югему в Японию и дает множество указаний по развитию филиала — жажда деятельности снедает его, не давая сидеть без дела. Вот только усталость берет свое, и если в начале дня Чонгук был зол и продуктивен, то сейчас он просто зол. Концентрация снижается, Чонгук теряет фокус, начиная раздражаться по мелочам, и даже Сокджин перед внеплановым собранием просит его угомонить внутреннего альфу и дать людям спокойно вздохнуть. К счастью, ему это более-менее удается, и подчиненные, что первую половину собрания сидят с опущенными головами, придавленные к креслам ментальной силой, ко второй ощутимо расслабляются, перестают, наконец, запинаться во время докладов, и совещание проходит продуктивно. Это не может не радовать: несмотря на вспыльчивость, Чонгук никогда не был тем, кто запугивает своих людей, предпочитая иметь дело с трезво мыслящими профессионалами, а не с дрожащими от страха ягнятами, что поведутся на любого, кто покажется им сильнее. Позже, когда Чонгук возвращается из конференц-зала в кабинет, по дороге его нагоняет Сокджин. — Мне нужно обсудить с тобой кое-что важное, — говорит тот, шагая в ногу с ним. — Это касается «Лотоса»? — он мгновенно подбирается. — Уже выяснил, как подобраться к ублюдку Чхве? — Это не связано с «Лотосом», по крайней мере, на первый взгляд, — Чонгук досадливо вздыхает и посылает Сокджину полный недовольства взгляд. — Не пытайся прожечь во мне дырку, Гук, у тебя не получится, — легко парирует тот. — По «Лотосу» я отдал все распоряжения, парни работают. Сам прекрасно знаешь, что за пару часов такие дела не делаются. Мы не волшебники. — Если ты сейчас пошутишь про волшебную палочку, я тебя ударю, — предупреждает Чонгук. — В другое время, может, и пошутил бы, да ситуация не та, — Сокджин лишь пожимает плечом. — В любом случае дело стоит твоего внимания, и я хочу, чтобы ты с ним ознакомился. Они минуют приемную — Чонгук бросает секретарю, чтобы никого к нему не впускал — и переступают порог кабинета. — Со мной связался Джиен, один из наших лейтенантов, — начинает Сокджин, едва закрыв дверь до щелчка; Чонгук чувствует на себе его взгляд, когда подходит к мини-бару, раздумывая, выпить ему сейчас или доехать до «Эйфории» и расслабиться там. — Ты должен его помнить — у него шрам на брови. — Конечно, я помню, хен. Что у него? — Под его «крышей» есть несколько ресторанов и гест-хаусов в Еннам-доне, и сегодня в каждый из них наведывались крепкие ребята, пытались переманить. Хозяева, разумеется, не согласились и сразу позвонили нашим, а те — Джиену. — М-м-м? — Чонгук удивленно приподнимает бровь. — Кто у нас такой смелый? — Не «тигры», если тебя это интересует, — хмыкает в ответ Сокджин. — Мелкая банда из Инчхона, в Сеуле обосновалась недавно. Наши смогли поймать двоих, но они рядовые, поэтому проку с них оказалось мало. Болтали что-то о том, что скоро загребут себе дон*, а там и весь округ, и что «драконам» место на свалке — после парочки сломанных конечностей притихли, впрочем. — Загребут себе весь Мапо? Ясно, обычные идиоты, — фыркает Чонгук. — Много амбиций, мало мозгов. Действуй как обычно, хен, тебе для этого не нужно мое разрешение. Он открывает мини-бар, оглядывая хорошо знакомое содержимое. Хм, виски или коньяк? — Это еще не все, Гук. Кое-кто пытается влезть в наш наркобизнес. Сейчас активно обрабатывают клиентов «Драконьего хвоста» — предлагают дурь круче и дешевле, чем у нас. Некоторых уже переманили. — С тех, кто ошивается в «Драконьем хвосте», много не поимеешь, — замечает Чонгук, — основной поток — это студенты, бабла у них немного. — Потому и апеллируют низкой ценой. У «Euphoria» и «the FLAME» клиентура куда более требовательная и разборчивая, к ним не подберешься так просто, а студенты — легкая мишень. — Согласен, — кивает, — но это явно не те суммы, ради которых стоит идти против «Ханчоль Ен Па». Еще не выяснили, кто за этим стоит? Кто-то из иностранцев? — Точно не известно, но многое указывает на две группировки: одна местная, вторая из Ильсана — обе небольшие, образованы не больше года назад. Сомневаюсь, что там рулят иностранцы. — Что именно они толкают? — Пока мы зафиксировали только химию. Мет и немного мефа. Чонгук задумывается ненадолго. — И то, и другое мы закупаем у китайцев, и у нас эксклюзивные контракты, — произносит он. — Либо кто-то из партнеров решил испытать удачу, либо у этих ребят иные каналы. Свяжись с господами Чжанем, Чжоу и Лю и душевно с ними поговори. Изобрази сильную обиду. Пусть как следует уяснят, что в их же интересах поскорее прикрыть эту лавочку. Заодно напомни им, что мы предпримем в случае нарушения контракта. — Сделаю, — Сокджин выжидательно смотрит, словно Чонгук должен сказать что-то еще. — Это все? Смартфон во внутреннем кармане пиджака вибрирует, оповещая о входящем. Чонгук вынимает его и, разблокировав экран, ощущает внезапный укол тепла в области груди. «Отправитель: Тигренок». В отправленном вчера сообщении Чонгук лишь озвучил свое намерение и ответа от Тэхена не ждал. Или думал, что не ждал — до настоящего момента. «Интересно, что ему понадобилось?» Мимолетная мысль о том, чтобы немного пообщаться с Тэхеном в смс и отвлечься, неожиданно кажется ему заслуживающей рассмотрения. — Тебя еще что-то беспокоит, хен? — он бросает на Сокджина вопросительный взгляд. — Меня напрягает то, что три мелких группировки посмели тявкнуть на «Ханчоль Ен Па», — отвечает тот, — тебя нет? Любой, кто хочет торговать дурью, знает, к кому идти на поклон, но они не сделали этого. За последние пару лет это первый подобный случай. — Ключевое слово «тявкать», — Чонгук открывает сообщение. — Подумай логически, хен: что они могут сделать? У нас контракты со всеми ключевыми поставщиками Китая. Эти придурки могут думать, что покупают товар в обход нас, но в конечном итоге все дороги ведут к Чжаню, Лю или к Чжоу. Достаточно приструнить этих троих, и больше никакой дури «дешевле и качественнее», чем у нас. Мы платим им огромные бабки, и поверь, они будут носом землю рыть, чтобы найти тех, кто поставил наше сотрудничество под удар. ­ — А банда из Инчхона? — Ты сам сказал, что они не отбили ни одного объекта и присмирели после того, как их хорошенько отделали, — дождавшись кивка, Чонгук подытоживает. — Обычные пиздаболы. Передай Джиену, пусть вычислят их базу и наведут там порядок. Без показательных выступлений, но так, чтобы дошло до каждого. Он поводит плечом, словно прогоняя надоедливое насекомое. Беспокойство Сокджина понятно: авторитет клана — один из высших приоритетов, он сам пенял на это Тэхену. Нельзя допустить, чтобы кучка вшивых ублюдков полагала, будто может игнорировать «Ханчоль Ен Па», и они дадут им соразмерный ответ, но что такое пара зарвавшихся мелких банд по сравнению с угрозой «Мирной гавани»? Все равно что заботиться о комарье, стоя перед открытой пастью хищника: как минимум недальновидно, как максимум — очень и очень глупо. Впрочем, думает он, сжимая в ладони корпус смартфона, бросаться на огромного зверя в одиночку глупо не меньше. Особенно, когда есть варианты. — После того, как переговоришь с партнерами, сосредоточься на «Лотосе», хен, — произносит Чонгук вслух. — Сейчас это наш приоритет. — Как скажешь, — Сокджин кивает. — Тогда сейчас свяжусь с Джиеном, а завтра утром — с китайскими партнерами. Чонгук одобрительно мычит, наконец, перенося внимание на горящий экран. В прикрепленном изображении на него смотрит фотография, сделанная им прошлым летом. «Свобода». Он помнит, как сидел на той скале под жаркими солнечными лучами и долго смотрел на глубокую воду. Вдыхал нагретый влажный воздух, слушал дыхание ветра и щурил глаза, глядя на то, как вспыхивают искры, отражаясь от поверхности громадного синего зеркала. Чонгук помнит, каким маленьким почувствовал себя на фоне несравненного величия природы, и одновременно — каким могущественным. Немного трепета, маленькая щепотка восторга и всеобъемлющее ощущение спокойной силы, когда глубоко уверен в том, что справишься с любыми преградами, что возникнут на твоем пути. Не потому что имеешь власть или деньги, а потому что ты — это ты, и по-другому быть просто не может. А после мимо промчался семилетний Джехван, крича, что он царь зверей, и столько в нем было радости, веселья и наивной детской уверенности в своей непобедимости, что ярким коктейлем смешались с его собственными чувствами, и Чонгук почти неосознанно потянулся к висящему на шее фотоаппарату. А когда после просматривал сделанный кадр, осознал, что случайно запечатлел саму свободу. Понял ли Тэхен то, что он хотел передать? Смог ли прочувствовать так, как чувствовал это он сам? — Это Ким Тэхен? — голос Сокджина вырывает его из жаркого солнечного дня в реальность сеульской зимы. — С чего ты взял? — Ты улыбаешься, Куки, — тот хмыкает, глядя на Чонгука с почти нескрываемым весельем. — Поедешь на свидание? — О чем ты го… — начинает было он, но осекается на полуслове. — А знаешь, неплохая идея. Чонгук ищет в поисковике, где находится галерея, в которой сейчас выставляется «Свобода», и мысленно прикидывает маршрут. Кому: Тигренок Ехать около двадцати пяти минут. Дождешься? Ответ с коротким «да» приходит быстро. Чонгук без сожалений закрывает так и не использованный сегодня мини-бар и поворачивается к Сокджину, чтобы попрощаться. — Что ж, кажется, у меня мало времени. — Грозный Дракон, улыбающийся из-за главы другого клана — безусловно интересное зрелище, но должен сказать, что испытываю смешанные чувства по этому поводу, — усмехается тот. — Должен ли я попросить у Тэхена-ши записи с камер, чтобы проверить, улыбался ли ты вчера Юнги-хену? — парирует Чонгук, подходя к рабочему столу, чтобы забрать вещи. — Йа! — восклицает Сокджин. — Невоспитанный ребенок! — Не начинай бой, который не сможешь выиграть, хен. Выйдя вместе с Сокджином из кабинета, он просит секретаря подать машину как можно скорее, и выходит в коридор. — Ты еще не едешь домой? С Джиеном можешь связаться с утра, это не задача первой важности. — Задержусь ненадолго, — произносит Сокджин. — Есть кое-что, что я хочу проверить. Иди уже, этот принц тебя ждать точно не будет. — Тогда до завтра, — Чонгук хлопает его по плечу. — Не задерживайся допоздна, утром у нас встречи с клиентами по товару, который приходит сегодня ночью, ты нужен мне свежим. — Есть, босс. Приятного вечера. Чонгук улыбается уголком рта. Что-то подсказывает ему, что вечер и правда грозит стать приятным.