Крестраж смерти

Гвен сидела на одном из подоконников гостиной Слизерина, открывающим вид на дно Чёрного озера. Рядом с девочкой проплывали различные рыбы и другие его магические обитатели. Девочка очень полюбила это место, ровно как и хогвартскую библиотеку. Сам замок казалось был пропитан магической атмосферой, а факультетская гостиная являла собой просто таки образец прекрасной магической архитектуры, пришедшей девочке очень по вкусу. Гвен нравились спокойные, не пёстрые, тона её факультета, но больше всего девочка ценила атмосферу величия и спокойствия. Казалось, будто само это место придавало ей внутренней стабильности и уверенности в себе. Также маленькая волшебница была просто в восторге от температуры воздуха в подземельях, которая не поднималась выше шестнадцати градусов, и в то время, как многие первокурсники боролись с холодом всеми магическими и маггловскими методами, Гвен пребывала на седьмом небе от счастья. Ещё с самого детства она терпеть не могла жару и лето, так как в такие дни ей казалось, будто все её тело наливается свинцом, а мозг перестаёт внятно соображать. Что уж говорить о том, что спать при высоких температурах девочка спокойно не могла. Поэтому ранняя весна, когда уже начинало рано светлеть, но мороз ещё не оставил улицы города, всегда являлась самым любимым временем года молодой слизеринки. Сейчас Гвен, сидя на подоконнике, который за эти три дня, проведённые в школе, девочка считала чуть ли не своей собственностью, на которую запрещалось кому бы то ни было посягать, размышляла о последних событиях. Часы показывали только половину седьмого утра, в то время как завтрак начинался только в восемь, поэтому в гостиной было абсолютно пусто, так как дети, только вернувшиеся с каникул, ещё не привыкли к ранним подъемам и старались по лучше отоспаться. Всем первокурсникам, исходя из расписания, преподавалось всего восемь дисциплин: астрономия, её преподавала Аврора Синистра, молодая женщина средних лет, строгая в преподавании, вероятнее всего в своё время, обручающаяся на Рэвенкло; заклинания, которые вёл Филиус Флитфик, которого так расхваливал ей Дамблдор; история Магии с профессором призраком - Бинсом, показавшаяся всем первокурсникам, кроме одной маленькой всезнайки из Гриффиндора, необычайно занудным предметом; травология с Помоной Стебель, довольно полноватой, слегка наивной и простодущной женщиной; трансфигурация, на которую её непутевый братец вместе со своим рыжим другом умудрился опоздать, параллельно, пусть и не специально, оскорбив профессора Макгонагалл, и ЗОТС, которые вёл тот самый Квиринус Квиррелл, все время заикающийся мужчина, уроки которого постоянно превращались в балаган. Сама девочка пока не желала делать скоропостижные выводы относительно предметов и учителей, основываясь всего на двух - трёх вступительных лекциях, хотя любую информацию она глотала взахлеб, с ярко горящими глазами, погружаясь в любую магическую тему, стараясь узнать об этом новом и прекрасном мире, как можно больше. Сегодня у Гвен в расписании помимо уже некогда посещенных предметов были две новые и последние дисциплины - зельеварение и полёт на мётлах. По правде сказать, девочка больше ждала первого урока, хотя один прилизанный блондинчик весь вчерашний вечер потратил на то, чтобы доказать насколько квиддич интересная игра, и какой он в ней мастер. Если же говорить о самом Драко, то они за эти три дня учебы если можно так выразиться сдружились и всегда, на обеде или на уроках, сидели вместе. Все остальные ученики Слизерина предпочитали находиться с девочкой в нейтральных отношениях, хотя интерес порой слишком явно читался у них в глазах, но на то они и были Слизеринцы, что проявлять излишнее участие или же интерес было не принято, хотя Гвен видела насколько порой им было не легко сдерживаться. Сама же девочка была просто в восторге от новой школы. Все было таким волшебным и необычным, так завораживало. Хоть и большую часть изучаемого материала юная ведьма и знала наизусть, но слушала преподавателей не менее внимательно, аккуратно конспектируя самые важные моменты, чего нельзя было сказать ни о её братце, который видимо не получал особого удовольствия от учебного процесса, ни о Гермионе Грейнджер, записывающей каждый чих и плевок преподавателей, за что и получившей звание невыносимой заучки. Драко же тоже по началу пытавшийся отлынивать от учебы, довольно быстро заразился азартом своей одногруппницы. Поэтому эти три дня они почти безвылазно провели в школьной библиотеке, а у учителей успели приобрести репутацию милых, старательных и обаятельных учеников. Гвен отдавала себе полный отчёт в своих действиях, а потому её ответы на уроке, как и ответы Драко, которому она объяснила причины своего поведения буквально после третьего урока, звучали спокойным, слегка смущенным и отнюдь не лекторским тоном, чем уж точно не могла похвастаться вторая «звезда» первокурсников - мисс Грейнджер, каждая реплика которой звучала, будто бы абзац научившегося разговаривать учебника. Все заклинания девочке удавались легко, материал запоминался быстро. Казалось, что сама магия подталкивала её, вела. Любой ответ, любой взмах волшебной палочкой, легко отзывающийся на любой приказ хозяйки, были идеальны. И Гвен была в восторге, магия буквально пьянила её, заставляя углубляться в свои недра все глубже и глубже. Поэтому часы, проведённые в библиотеке, шли отнюдь не на зазубривание школьной программы первого курса, как это делала Гермиона, видимо обижавшаяся когда Гвен делала что-то лучше неё, то есть почти всегда, время проведённое в библиотеке шло на углубление различных аспектов Магии, поисков истории заклятий и способов его применения, коих всегда оказывалось немало. Сейчас же Гвендолайн была в предвкушении предстоящего урока со своим деканом - Северусом Снеггом.

***

Кабинет Снегга находился в одном из подземелий. Тут было холодно — куда холоднее, чем в основной части замка, но не все же не так холодно, как в гостиной Слизерина, вокруг витала атмосфера загадочности, заставляя Гвен оглядываться, рассматривая кабинет, впрочем её спутник Драко тоже видимо был впечатлён и явно слегка взволнован, хотя он ей как-то рассказал, что преподаватель зельеварения его крёстный и хорошо относится к слизеринцам. Вдоль всех стен стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные. Снегг появился в кабинете крайне эффектно, подобно летучей мыши, влетев в помещение, чем заставив одного мальчика с Гриффиндора вздрогнуть. Гвен же, примерно представив, что он за тип личности, надела на лицо маску абсолютного равнодушия. Декан её факультета, как и Флитвик, начал занятия с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. И, как и Флитвик, он остановился, дойдя до фамилии Поттер. — О, да, — негромко произнес он. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость. Тут он бросил косой взгляд на её брата, а затем прочитав её имя, повернул голову в сторону самой Гвен, при виде которой почти что скривился, чем немного ввёл не ожидавшую такого отношения девочку в ступор, впрочем это ни капли не отразилось на её лице. — Гвендолайн Поттер. Просто таки потомственная Слизеринка, — съязвил он. «Да, — решила Гвен, — Он меня просто ненавидит, впрочем, судя по всему, ровно как и моего брата. Может быть он состоит в конфликте с Поттерами и от того недоволен, что на его факультет попала представительница ненавистной ему семьи?» Закончив знакомство с классом, Снегг обвел аудиторию внимательным взглядом. Глаза у него были черные, холодными и пустыми и почему-то напоминали темные туннели. Девочка решила вести себя, как можно осторожнее с ним. — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он. Снегг говорил почти шепотом, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Как и профессор МакГонагалл, Снегг обладал даром без каких-либо усилий контролировать класс. Как и на уроках профессора МакГонагалл, здесь никто не отваживался перешептываться или заниматься посторонними делами. — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил Снегг. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки. После этой короткой речи царившая в кабинете тишина стала абсолютной. Гвен мягко говоря не одобряла весь этот пафос, коим и сама иногда грешила, а потому сейчас девочка сидела спокойно, все с той же бесстрастной маской равнодушия на лице. А вот начавшая её в последние дни раздражать Гермиона Грейнджер нетерпеливо заерзала на стуле - судя по ее виду, ей не терпелось доказать, что уж ее никак нельзя отнести к стаду болванов. — Поттер! — неожиданно произнес Снегг. — Что получится, если я смешаю измельченный корень златоцветника с настойкой полыни? Когда девочка услышала вопрос, то сначала решила, что профессор просто хочет проверить знания её братца, так как вопрос адресовался явно именно ему. Но затем у девочки мелькнула мысль. Одна шальная мысль, которую она и попыталась развить, а когда поняла, что имел в виду Снегг, её будто током ударило. Неверие и легкое удивление с трудом, но все же читалась на её лице, хотя девочка и сомневалась, что её догадки правдивы… — Я не знаю, сэр, — ответил Гарри, ничем не удивив Гвен. Девочка вообще сомневалась, что её братец хотя бы открывал учебники на каникулах, что уж говорить о том, чтобы он сумел разгадать шифр профессора, впрочем если тот вообще существовал, а не являлся больной фантазией девочки, в чем она очень сомневалась… На лице Снегга появилось презрительное выражение. — Так, так... Очевидно, известность — это далеко не все. Но давайте попробуем дать шанс вашей сестре. Может она сумеет сказать хоть что-то вразумительное. Снегг упорно не желал замечать поднятую руку Гермионы. И тут девочка решилась. Гвен понимала, что если она сейчас ошибётся, то он сочтёт её ответ непозволительной дерзостью, а их отношения будут испорчены навсегда, но если же она таки окажется права… Тут Гвен встала, и позволив появиться на своём лице заинтересованности, которую она сейчас действительно испытывала, ответила спокойным голосом, иногда делая искусственные паузы. — Насколько мне известно, из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти… — тут была небольшая пауза, а затем она осторожно добавила, — А вот знаете ли вы, что будет если смешать высушенный цветок гортензии и отвар из астрагала?.. Тут в классе повисла сумасшедшая тишина, так как никто не мог понять, с чего вдруг, Гвен задала этот странный и на взгляд всех абсолютно неуместный вопрос… Даже на лице Драко отразилось истинное недоумение, что уж говорить об остальных, особенно гриффиндорцах, раз даже неутомимая рука Грейнджер в недоумении опустилась. Профессор же с интересом прищурился, чем заставил Гвен сильно понервничать, хоть она и старалась этого не показать. И вдруг на его лице появилась маленькая, едва заметная улыбка, его чёрные глаза слегка потеплели, а Гвен, наконец не выдержав столь сильного напряжения, выдохнула и вдруг тоже искренне и не сильно улыбнулась, чем заставила профессора удовлетворенно хмыкнуть. — Пятнадцать баллов Слизерину, — вдруг медленно, манерно растягивая слова, но уже более чем тёплым голосом сказал он, чем вызвал недоуменные взоры всех присутствующих и ещё более широкую улыбку Гвен, — За великолепные знания предмета, — вновь манерная пауза и легкая улыбка на губах, — И поразительную догадливость… Гвен на это лишь мягко кивнула ему и села на своё место. Профессор даже не снял с Гарри баллы за неудовлетворительный ответ. Девочка же сейчас была как никогда довольна собой, хоть и старалась этого не показать. Напряжение ушло из тела, оставив после себя приятный расслабляющий осадок, некую эйфорию довольствия и самоудовлетворённости. Дальше урок прошёл почти без инцидентов. Их разделили на пары и дали простейшее задание приготовить зелье для исцеления фурункулов, с которым они с Драко справили на ура, так как буквально за завтраком прочитали все, что касается этого зелья. Также девочка про себя отметила, что с этим заданием неплохо справился один тихий мальчик, которого она заметила по неплохим ответам ещё на трансфигурации. Это был Теодор Нотт и он явно очень хотел пообщаться и с ней, и с Драко, но скорее всего просто не решался подойти. И вот, когда дети уже осторожно сдали своё зелье профессору, который был слегка удивлён тому, как мало времени дети затратили на готовку зелья, но виду не подал, произошло нечто неожиданное. Ребята уже собирались выходить из класса, когда темница вдруг наполнилась ядовито-зеленым дымом и громким шипением. Невилл, Гвен с трудом вспомнила его имя, каким-то образом умудрился растопить котел другого гриффиндорца, и тот превратился в огромную бесформенную кляксу, а зелье, которое они готовили в котле, стекало на каменный пол, прожигая дырки в ботинках стоявших поблизости учеников. Через мгновение все с ногами забрались на стулья, а Невилл, которого окатило выплеснувшимся из котла зельем, застонал от боли, так как на его руках и ногах появились красные волдыри. — Идиот! — прорычал Снегг, от хорошего настроения которого не осталось и следа. Он одним движением ладони смел в угол пролившееся зелье. — Как я понимаю, прежде чем снять котел с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза? Невилл вместо ответа сморщился и заплакал - теперь и нос его был усыпан красными волдырями. — Отведите его в больничное крыло, — скривившись, произнес Снегг, обращаясь к тому самому гриффиндорцу, кажется его звали Симус. А потом повернулся к Гарри и Рону, работавшими за соседним столом. — Вы, Поттер, почему вы не сказали ему, что нельзя добавлять в зелье иглы дикобраза? Или вы подумали, что если он ошибется, то вы будете выглядеть лучше его? Пять баллов с Гриффиндора. Её братец видимо уже хотел возмутиться, но его рыжий друг что-то быстро зашептал ему на ухо, и тот с явным недовольством, но все же опустил голову и промолчал, а Гвен с Драко тем временем осторожно, дабы не обратить на себя внимание разъяренного профессора выскользнули из класса. Сейчас идя по коридору школы, они активно обменивались впечатлениями друг с другом. У ребят появилась привычка не скрывать ни своих мнений, ни своих эмоций, когда они были наедине, так как при посторонних все же приходилось держать маску. — Кстати, — вдруг сказал мальчик, наконец отсмеявшись после очередной шутки про неуклюжесть Лонгботтома, — Что ты спросила у Снегга, перед тем, как он начислил тебе баллы? Я сначала подумал, что он тебя просто таки четвертует или, как он сам выражается, закупорить в бутылке… Тут мальчик посмеялся, но под внимательным взглядом девочки притих. Гвен же сейчас активно размышляла насколько она могла доверять этому мальчику, и придя к выводу, что тот и так непозволительно много о ней знает и метаться уже поздно, решила сказать правду. — На Викторианском языке цветов Златоцветник является одним из видов Лилий, — медленно начала она, — Он означает «мои сожаления последуют за вами в могилу». Мою маму звали Лили, в честь неё и моё второе имя - Лилия, а полынь символизирует утрату, отсутствие и большое горе. Получается он сказал : «Я глубоко сожалею о смерти Лили». Тут она замолчала, давая своему спутнику возможность обдумать полученную информацию, а затем продолжила. — Гортензия в свою очередь означает «спасибо за понимание», а астрагал - «твоё присутствие облегчает мою боль». Вот, что я ответила Снеггу. И тот начислил мне баллы за то, что я разгадала его маленькое послание… Тут Драко надолго замолчал, впрочем и Гвен также ушла в свои мысли, и толь когда они уже подходили к гостиной, где и хотели оставить учебники и переодеться, для урока полетов на мётлах, Драко вновь заговорил с легкой ноткой восхищения в голосе. — Но как ты узнала? — Узнала, что? — лукаво, спросила она. — Что он использовал Викторианский язык цветов. И откуда ты его вообще знаешь? — Меня обучила одна старушка… — уклончиво, ответила она, явно не желая развивать тему. — Что за старушка? — но Драко видимо не понял её намерения сменить тему. Когда же ответа не последовало, он внимательно посмотрел на свою спутницу её же фирменным, внимательным взглядом, от которого она вдруг улыбнулась, и тяжело вздохнув, ответила. — До Хогвартса я часто любила гулять по улицам Лондона, как магического, так и маггловского. И летом, цветочные лавки всегда были переполнены, — начала Гвен с легкой ноткой ностальгии, погружаясь в собственные воспоминания, — Но покупатели не всегда находились, а потому продавщицы часто маялись без дела… подобно мне. Я как-то забрела в тихий и уютный, но абсолютно безлюдный цветочный магазин, где одна пожилая старушка и рассказала мне про Викторианский язык. После этого я прочитала много информации по этому поводу в муниципальной библиотеке, но азам меня таки обучила именно она… Тут Гвен замолчала, полная явно не веселых воспоминаний. — Ты потом ещё к ней приходила? — вдруг спросил мальчик, о котором Гвен уже успела подзабыть. — Да, — как-то рассеяно ответила она, — Я после этого часто к ней наведывалась… Мне тогда было всего пять лет. Тут она вновь замолчала, но спустя какое-то время продолжила. — Я не уверена, что ты хорошо знаешь маггловскую историю, но в Британии после войны, даже в восьмидесятые царила напряженная атмосфера. Зарплаты, как и уровень жизни были очень низкими. Я уже сказала тебе, что несмотря на изобилие цветов, покупателей было не так много. Эта старушка, её зовут Мелинда Николс, думаю она жива и посей день. Ну так вот, она была бедной… очень бедной… Я вообще не уверена, что ты когда-либо встречал таких людей. У меня остались немного смутные воспоминания о детстве, но её я помню очень хорошо… Она была всегда рада видеть меня, пусть я тогда и не имела ни цента, чтобы хоть что-то у неё купить… Я хочу, чтобы ты понимал, Драко, — вдруг очень пронзительно посмотрела на него Гвен, — Она была не просто бедной, она была одинокой… У неё не было ни детей, ни мужа. Никого… Она была маггла. И поэтому… Вообщем однажды, когда я в очередной раз пришла к ней, то она подарила мне белую лилию. Я тогда была очень растроганна, а потому пожалуй чуть ли не впервые в моей жизни моя магия вышла из-под контроля. Я всегда сдерживала её в себе, но тогда не смогла… И я случайно разбила несколько дорогих цветов… И… Я не была напугана своей магией, я всегда знала, что я лучше других, но тогда… Я просто не хотела её разочаровывать… Ведь магглы никогда не примут такую как я… Да и цветы… Тут повисла пауза, а Гвен, глубоко ушедшая в свои воспоминания, низко склонила голову, но мальчишеский голос вновь вырвал её из раздумий. — Ты больше к ней не приходила… — скорее для себя, чем для неё ответил мальчик. — Да, — тихо сказала Гвен, — я не хотела, чтобы и она считала меня монстром… — Но почему ты не сказала своему отцу? Поттеры ведь не бедствуют, — мальчик смотрел на неё непонимающе, — Что ему стоило хотя бы оплатить разбитые тобой цветы, ведь магические выбросы для детей - это нормально… Он должен был понять. — Я тогда не жила с родителями, — тихо ответила Гвен, внимательно следя за реакцией мальчика, на лице которого появилось выражение полного недоумения. — То есть? Тут Гвен тяжело вздохнула. — Возможно я расскажу тебе об этом чуть позже… А сейчас, — стараясь придать голосу равнодушие, — Тебе стоит поторопиться, чтобы не опоздать на твой самый долгожданный урок. — До него ещё сорок минут, — скептически ответил мальчик. — Ну, так и ты не за пять собираешься, — лукаво ответила девочка, и вошла в гостиную своего факультета, назвав пароль «Василиск», а затем, не продолжая беседу, скрылась в своей комнате.

***

Северус Снегг сидел в кабинете зельеварения, проверяя работы первокурсников, оказавшиеся на редкость бездарными. Хотя, одна пробирка с зельем выглядела более чем достойно, и он уже хотел записать высший балл ученикам, приготовившим это зелье, как наконец взглянул на хозяев пробирки. «Драко Малфой и Гвендолайн Поттер». При прочтении мужчина усмехнулся, вспоминая свою первую реакцию на эту неоднозначную особу. Гарри Поттера Северус знал ещё до школы. По миссии ордена пару раз приходилось захаживать в дом к заклятому врагу. Надо сказать, что из-за внешности, очень напоминающей ему красавицу Лили, Снегг не мог очень сильно ненавидеть молодого гриффиндорца, пока тот был ещё совсем ребёнком, но когда мальчик подрос и стал точной копией своего папаши, то тут ему уже не помогало ни родство с Лили, ни его схожесть с ней. Что же до девочки, о её судьбе Северус знал по немногим рассказам Дамблдора, просившего быть с ней как можно внимательнее, не уточняя что же это «внимательнее» значит. Зельевар знал примерную её историю и пока он её не увидел, то отчасти даже сочувствовал, но внешность. Северус хотелось выругаться, так как внешне девочка безумно походила на своего отца, что вызывало в нем неминуемый гнев и отвращение, правда глаза были серые. Даже не ясно в кого они оказались такого цвета. Возможно, кто-то из бабушек или дедушек имел серый цвет глаз, вот со временем и сыграла наследственность. Что же до характера, то мужчина был почти что очарован тем, как элегантно она разгадала его посыл, и как ненавязчиво дала ответ. Единственное, что его настораживало, было то, что девочка попала именно на Слизерин, что не могло не вызывать вопросов. Конечно, зельевар мог предположить, что этому могла послужить скрытность и замкнутость характера, как это было в его случае, но девочка слишком легко сошлась с Драко, при этом не став его марионеткой, возможно даже наоборот, но об этом пока рано говорить. Сейчас мужчина усмехался превратностям судьбы. Мальчик с внешностью его возлюбленной, характером схож с его врагом. Девочка с внешностью врага, характером похожа на… Лили? «Нет, — решил Северус, — Лили бы никогда не попала на мой факультет. Она была подобна солнечному зайчику, требующему заботы и нежности, коей не может дать змеиный факультет». Хотя, возможно, немалую роль сыграло воспитание, ведь навряд ли жизнь в приюте может идти в хоть какое-нибудь сравнение с любящими магглами-родителями. Надо сказать, что Снегг от всей души ненавидел Поттеров, как младшего, так и старшего, не только из-за детских обид, но и из-за того, что они не уберегли Лили. За то, что она пожертвовала своей жизнью ради жизни этих пустоголовых идиотов. Сейчас вспоминая, как много лет назад он, поняв, что Лили его не любит, решил от неё отдалиться, пожертвовать собственным счастьем, дабы сделать счастливой её, понимал какую ошибку совершил, отказываясь бороться. Он надеялся, что этот подонок Поттер сумеет ее уберечь, как точно сумел бы он. Да, он бы никогда не позволил отдать их с Лили ребёнка в маггловский приют, будь Дамблдор хоть самим Мерлином. Он бы сделал все иначе… Он бы не позволил бы своему ребёнку, их с Лили ребёнку стать такой… Впрочем, к чему гадать, скоро все и так станет ясно. Нужно лишь больше времени, чтобы получше узнать новоиспеченную ведьму.

***

До урока полёта на мётлах оставалось никак не меньше двадцати минут, а Драко, устроившись на одном с Гвен диванчике, просто изнемогал. Сама же девочка, быстро переодевшись, спокойно читала книгу, взятую в библиотеке, рассказывающую историю первого гоблинско-магического восстания, не входившего в школьную программу, никак не реагируя на попытки мальчика заговорить. Ученики, а точнее говоря первокурсники, Слизерина уже начали возвращаться с урока зельеварения, попутно активно обсуждая своего декана. Гвен старалась не отвлекаться от своего занятия, пока на соседнее с её диванчиком кресло, аккуратно, не уселся тот самый мальчик - Теодор Нотт. Он был высокого роста, на целую голову выше самой девочки и чуть повыше Драко, худощавого телосложения с темно-каштановыми не вьющимеся волосами, сейчас аккуратно причесанными. И если во внешнем виде её беловолосого друга была легкая неаккуратность, то вид этого мальчика скорее походил на саму Гвен, идеальная одежда, идеальный галстук, никакой не аккуратности. Теодор спокойно сидел, направив взгляд в книгу, лежащую у него на коленях, в то время как Гвен, не стесняясь, рассматривала мальчика. Но ему это видимо не доставляло никаких неудобств или же он это не плохо скрывал. «"Неплохо, — про себя усмехнулась Гвен, — Но не достаточно хорошо, чтобы обмануть меня. Можешь строить из себя кого угодно, но я вижу легкий блеск в твоих глазах. Тебе неуютно. Некомфортно. Но ты пытаешься держаться. Не хочешь ударить в грязь лицом… Что ж, в таком случае, я не ошиблась в тебе…» Ситуация накалилась до предела. Мальчик был почти готов уже обернуться и заговорить первым, Гвен видела это по его едва заметным движениям тела, но… тут уже не выдержал Малфой, испортив тем самым прекрасный момент. — Давно не виделись, Тео, — сказал он, пытаясь разрядить обстановку. Гвен была готова убить белокурого сокурсника, но ее остановил тот факт, что Теодор сильно вздрогнул при звуке постороннего голоса. Он не ожидал, был напряжен. И девочка осталась почти что довольна результатом, — Мой отец просил передать твоему привет. Затем Драко взглянул на девочку, сидящую в свободной позе, закинув ногу на ногу, и продолжил, получив молчаливое согласие. — Познакомься, это - Гвендолайн Поттер. Гвен - это Теодор Нотт. Мы с детства знакомы. Поймав выжидающий взгляд Драко, Гвен наконец погасила свой пристальный взор, и с насмешкой повернувшись к нему, ответила. — С детства?.. — вновь усмешка, — А значит сейчас ты не ребёнок? На это Малфой лишь обиженно хмыкнул и почти демонстративно, пусть и слегка наигранно отвернулся, но он девочку уже не интересовал… — Я видела, ты хорошо отвечал на зельях, да и трансфигурации… — Спасибо, — впервые подал голос Тео, до этого внимательно следивший за ней, — Твои ответы тоже были неплохи… Гвен хмыкнула. Неплохие? Ее ответы были идеальны. Всегда. Впрочем этот мальчик видимо тоже страдает излишним перфекционизмом, как и она, а значит найдёт малейший недочёт, даже во всем идеальном. Сейчас девочке не нужно было играть идеального ребёнка. Это она оставит для остальных. Если она хочет заполучить этого парня в союзники, коих пока что было не много, то сейчас следует наоборот проявить силу. — Как тебе Хогвартс? — спросил Тео. — Сам замок не плох… — уклончиво ответила она, — Но вот его обитатели… Бьют все вершины тупоголовости и маразматизма, — мальчик вопросительно изогнул бровь. — Что-то не поделила с Гриффиндорцами? — От чего же, — вновь ухмылка, — Нет, меня скорее раздражает их манера поведения. Ощущение полнейшей вседозволенности, наивность, граничащая с идиотизмом, и что самой мерзкое - полнейшее отсутствие чувства такта. — Чувство такта? — тут уже вмешался Малфой, — Да они вообще такого слова не знают, слишком сложный речевой оборот… По мне так, их уже давно пора поставить на место. Мальчик хотел что-то возмущённо продолжить, но Теодор его резко перебил, смотря слегка надменно. — И где же их место на твой взгляд? — Ты спрашиваешь меня, где место всех грязнокровок и предателей рода? Не видел я тебя раньше в числе магглолюбов. Или ты только на днях туда записался? — ответил Драко с львиной долей сарказма в голосе. — В отличии от тебя, Малфой, — зло сказал он, чем заставил Гвен с интересом сощурить глаза, — Мне важнее сам человек, а не то, какие предки были в его роду. Если он сильный маг, то он заслуживает моего уважения вне зависимости от его состава крови, — тут у парня желваки заходили по лицу. Видимо это была его больная тема, — И вне зависимости от количества денег на счету его отца… Этого уже Драко стерпеть не мог. — Оу, и что же такой святоша, как ты, делает на факультете змей? Тебя под стать скорее красно-золотой… За что тебя вообще шляпа распределила сюда?! — столько омерзения в голосе блондина девочка не встречала почти ни разу, — За надменность или за чистоту крови? — сарказм в его голосе можно было измерять тоннами, — Ах да, я же совсем забыл, — он театрально хлопнул себя по лбу, — Ты ведь у нас полукро-о-овка… — манерно растягивая слова сказал он, чем вызвал на лице Тео лютую ненависть в перемешку с искренней обидой. Гвен видела, как сильно мальчика задело его высказывание. Видимо он очень стеснялся своего происхождения, ставшего для молодой Слизеринки полной неожиданностью. — Лучше быть полукровкой, Малфой, — зло и довольно громко, но немного срывающимся голосом сказал он. Только сейчас Гвен обратила внимание, что за их разговором уже следит добрая половина факультета, — Чем всю свою жалкую и бездарную жизнь прятаться за спинами своих именитых родителей. От подобного Драко аж вскочил, став красным, как рак, но Тео это явно не остановило. — И не тебе говорить мне о цвете факультета! Тебе, который подобно жалким львятам заливается краской, и забыв все, не думая, рвётся доказать свою «благородность», — Тео тоже вскочил, стоя напротив Драко, — Так чем ты? Ты? Отличаешься от них? Такой кичливый, самовлюбленный… — Довольно! — как гром среди ясного неба, прозвенел холодный, как сталь, властный голос девочки. В нем было столько уверенности и четкости, что не подчиниться ему было невозможно, — Сядьте! — ещё один приказ, не подлежащий обсуждению. Парни сели. Оба злые. Полные ненависти друг к другу, но сели. Гвен уже поняла свою ошибку и все с тем же невозмутимым видом, достав из кобуры палочку произнесла заглушающее заклинание - «Муфлиато», которое распространялось на ближайшие полтора метра в диаметре, таким образом, что они по прежнему слышали все, но для других оказались недосягаемы. — Так значит ты - полукровка, — спустя пару минут молчания, в упор смотря в глаза, сказала Гвен. И это было утверждение, так… скорее для самой себя. — Также как и ты, — зло процедил мальчик. Драко уже было открыл рот, чтобы продолжить перепалку, но его остановила, предупреждающе вскинутая в воздух, рука Гвен. Девочка пытливо взглянула Тео в глаза и спросила то, чего он слегка не ожидал услышать. — Ты противоречишь сам себе, — как-то задумчиво сказала она с абсолютно спокойным голосом, который возвращал душевное равновесие разбушевавшимся слизеринцам, — Сначала ты утверждаешь, будто чистота крови для тебя ничего не значит, но сразу за этим с омерзением отзываешься о львиному факультету… Почему? Гвен уже знала, что она услышит, но ей был нужен этот разговор, дабы для самой себя наконец прийти к окончательным выводам. — Они противны мне, как ты уже сама сказала, из-за своих… черт характера, — парень явно хотел сказать нечто нелестное, но в какой-то момент сдержался, — А не из-за состава крови. Все маги равны в своих силах, вопрос лишь в характере. Драко вновь хотел что-то ляпнуть, но Гвен его остановила. — Раз, по твоему мнению, все маги одинаковы, то почему же тогда не один грязнокровка за всю историю Хогвартса не учился на Слизерине? Или ты правда полагаешь, что среди них не было амбициозных или эгоистичных? Да полно. — Я думаю, что шляпа просто отказалась распределять их к нам, так как так пожелал Салазар Слизерин. — О, нет, — ответила девочка, — Тут я с тобой не соглашусь. Шляпу можно попросить распределить тебя на любой факультет. И она тебе не откажет… — Я не знал об этом… — Вот и выходит, — наконец не сдержался Драко, — Что все грязнокровки - лишь жалкие ошибки природы, недостойные называть себя магами. Гвен чувствовала, что Тео вновь начал закипать, но ее сейчас это не так сильно интересовало, поэтому она пропустила высказывание блондина мимо ушей. — Подобное отношение к определенному виду людей в мире магглов называется расизмом, и преследуется чуть ли не на законодательном уровне… При этих словах Драко скривился и вновь не удержался от комментария. — Не стоит сравнивать волшебников и магглов. Последние лишь жалкие и низкие существа, недостойные существования, ровно как и грязнокровки. — А вот тут позволь не согласиться, — перебила его девочка, — В конце концов кто-то ведь должен выполнять низшую работу. На этом и строятся все идеи расизма. Либо на полном истреблении, что несомненно является глупостью, либо на частичном порабощении, звучащем куда разумнее. — Значит ты предлагаешь вернуться в доисторический строй, где есть господа и рабы? — крайне зло выплюнул Нотт. — Нет, — усмехнулась Гвен, — К чему же так радикально… Я говорю скорее о другом… Тут девочка немного задумалась, стараясь как можно чётче сформулировать мысль. — Знаете, одна маггловская наука - генетика доказала, что на человека при рождении влияют несколько факторов, в числе которых наследственность и изменчивость. Так что получается, что если ребёнок рождается у магглов, то как бы он не старался подстроиться под новый для него мир Магии, он никогда не будет принадлежать ему до конца. И тут зачастую идёт вопрос не только генного наследия, а скорее воспитания, ведь дети, выросшие с мнением, будто волшебство - лишь сказка, всегда будут воспринимать все это, — тут Гвен неоднозначно махнула рукой, — Как приятное и захватывающее приключение, а не реальный мир со всеми из него вытекающими. Подобные дети будут верить в сказку, добродетель, справедливость и любовь. Ведь по их мнению если сбылась одна невозможная мечта, значит сбудутся и остальные, а когда они вырастают, то пытаются построить этот эфемерный мир, не понимая, что по сути своей, они лишь выставляют себя наивными идиотами, верующими в несбыточную утопию. Тут Гвен ненадолго замолчала, обдумывая про себя выводы, к которым только что пришла, а затем вновь продолжила. — Ты как-то сказал мне Драко, что многие чистокровные ненавидят грязнокровок за то, что те пытаются перестроить мир магов в мир простецов. Они не знают традиций и обычаев волшебников, не знают их культуру, а потому считают многие вещи варварством, и в надежде на лучший мир пытаются избавиться от всего злого и плохого, не понимая, что они сами превращают их любимую сказку в суровую реальность. Они всем сердцем уверяют, что магглы ничем не хуже волшебников, но при этом со всей отчаянностью отгорождают эти миры между собой, тем самым противореча собственным словам… Тут повисла недолгая тишина, а затем заговорил Драко. — Да, в определенной мере ты права, но тогда как объяснить то, что ни один грязнокровка никогда не учился на Слизерине, никогда не изучал Темные искусства? — Ты меня вообще слушал, Драко? — как-то устало ответила ему Гвен, — Они верят в добро и счастье, полностью противоречащее темной магии. — Нет, — резко перебил он, — Я не это имел ввиду. Ты просто не дослушала. Почему дети, желающие построить прекрасный мир всегда, ну или почти всегда, являются посредственными волшебниками. Я не верю, что они даже не пытаются стараться. Конечно, если принять твои слова за правду, то для них мир магии - сказка, где не нужно особенно напрягаться, но ведь есть и исключения. Такие скажем, как Грейнджер. Вы ведь с ней почти что одновременно узнали о мире магии, но ты, затрачивая меньше усилий, опережаешь ее во всем… Почему? — Тут, как я уже сказала, вступает в силу второй критерий - наследственность, — на этих словах девочка усмехнулась, — В конце концов, в какой бы среде не рос человек, какой бы не имел характер, у всех людей разные предрасположенности. Это обусловлено самой эволюцией. И ведь определение «грязной» крови, тоже было не с воздуха взято. Магия, особенно темная, почти въедается в кровь, иногда передаваясь по наследству. Тоже самое и со всем остальным: интеллектом, физическим развитием и так далее. Именно поэтому, как бы не кричали защитники прав человека, темнокожие никогда не становились чемпионами мира по шахматам, а грязнокровки не углублялись в темные искусства. — Но чтобы быть сильным магом, отнюдь не обязательно читать темные трактаты, — наконец дал о себе знать Тео, взгляды которого за время этого разговора сильно пошатнулись, впрочем, как и взгляды Драко. — Да, — ответила ему девочка, — Ты прав, но разве истинно сильный маг не захочет познать обе стороны медали? На эти слова мальчик лишь усмехнулся. — А ты значит хочешь? — с интересом спросил он. — Разумеется, — лишь пожала плечами Гвен, — Жаль школа не способна мне в этом помочь. Хотя, это уже проколы системы образования. — Ты - амбициозная. — Амбиции - лишь стремление к лучшему. Разве тебе это не знакомо? Тео вновь усмехнулся, но промолчал. Спустя пару минут задал уже несколько минут мучающий его вопрос. — Но что если бы дети с самого рождения знали о мире магии. Принимали ее, считали частью своей жизни, а не прятались по закоулкам, боясь, что какой-нибудь маггл их заметит. Что если бы маги воспринимались не как нечто мистическое, а как просто особый вид людей с их культурой и обычаями? В таком случае, ведь все лишь выиграли… Гвен посмотрела на него крайне внимательно. Тео глядел испытующе, а Драко почти не моргал, так сильно его заинтересовал этот разговор. Спустя несколько секунд девочка как-то горько хмыкнула и медленно ответила. — Именно поэтому, когда-то миру стал широко известен такой человек, как Геллерт Грин-де-Вальд. И именно за это, когда-то сражался Лорд Волдеморт… Но в мире слишком много трусов и слишком много нюансов, которые одиннадцатилетние дети не в состоянии учесть, — тут Гвен весело хмыкнула. Стоило девочке только закончить фразу, как она почувствовала, что через ее защиту кто-то прошёл. Этим кто-то оказался один оптимистичный Слизеринец первокурсник - Гормлайт Даркер. Это был веселый, манерный и всегда растрёпанный мальчик с копной русых, вечно взъерошенных, волос и аристократичным поведением. Из того, что Гвен о нем узнала за эти три дня, можно было сделать вывод, что Гормлайт происходит из новой аристократической семьи, образовавшейся на территории Англии буквально в прошлом веке. Его семья имеет средний достаток, но родители часто путешествуют по миру вместе с сыном, что явно сказалось на коже парня, сейчас покрытой золотистым загаром, сильно контрастирующим с абсолютно Белой кожей многих слизеринцев. — Мне от всей души жаль вас прерывать, — начал он с ленцой и легкой игривостью в голосе, манерно растягивая слова, — Но если вы сейчас не прервёте ваше преинтереснейшее времяпрепровождение, то боюсь вы можете… да, пожалуй вы вполне можете опоздать на урок полетов. Гвен видела ужас, отразившийся в глазах Драко при упоминании подобной перспективы, видела, сколько сил стоило мальчику не вскочить с места и не побежать вприпрыжку. Услышав легкий смешок со стороны Тео, девочка поняла, что ни одна она это заметила. — Да, — вернув себе голос, сказал Драко, — Мы уже идём. Мальчик хотел было встать с дивана, как его остановила новая фраза Гормлайта. — Конечно, милорды и миледи, — сказал он, навалившись на спинку рядом стоящего стула, — Вы вполне себе можете просто пойти на урок полетов, но… Но неужели вы бы не заинтересовались, предложи я вам прекрасную авантюру по унижению гриффиндорцев? — И в чем же она будет заключаться, — спросил Тео после нескольких секунд. — - Немного неверный вопрос, — весело хмыкнув, тут же поправила мальчика Гвен, — Каковы причины этой авантюры? Гормлайт с интересом сощурил глаза и спустя несколько минут немых гляделок таки ответил с легким вздохом. — Вы знаете Анабель Розье? Она моя кузина. — Допустим, — ответила Гвен. — Вчера я заметил, как она поругалась со стайкой гриффиндорцев, а это добром не кончится, поэтому я решил, что будет логичней нанести удар первыми, — решительно, заявил он. — А твоя кузина знает о твоих намерениях? — лукаво, поинтересовалась Гвен. — А это имеет значение? — с легкой неприязнью сказал Гормлайт. — Конечно, — не раздумывая, ответила девочка, — Ведь, возможно, она сама захочет присоединиться к нам. Тут парень ещё сильнее сощурил глаза, а затем, видимо придя к каким-то выводам, со смешком ответил. — Сейчас позову, только сними своё заклятье. Один взмах палочкой, Гвен, и заклятье, не пропускающее звуки, было убрано. — Анабель, — тут же негромко позвал мальчик. На его голос обернулась маленькая девочка с длинными бело-золотыми волосами, нежным шелком спадающие на ее плечи. Девочка имела красивый овал лица и каре-шоколадные глаза. Гордо вздернув носик, маленькая Слизеринка таки оторвалась от чтения книги и подошла к компании. Когда она была достаточно близко, чтобы не кричать, Анабель остановилась и с холодом сказала. — Я тебе не болонка, Гормлайт, чтобы звать меня, когда твоей душе пожелается. — Конечно, Конечно, дорогая, — расплылся в приветливой улыбке мальчик, — Вот, — тут он указал рукой на кресло, на спинку которого сам опирался, — Присаживайся, — а затем с улыбкой Чеширского кота промурлыкал, — Все для твоего удобства. Надо отдать девочке должное, она даже ухом не повела на провокации мальчишки. Не стала ломаться, подобно остальным девицам и смущаться мужского общества. Она вела себе спокойно, и возможно чем-то напомнила Гвен Теодора, сидящего по правую руку от неё. — Ну так, зачем вы меня позвали? — спустя какое-то время поинтересовалась она. Гормлайт мгновенно обрисовал ей ситуацию и Гвен очень понравилось, когда она уловила в спокойных до этого глазах блондинки мстительный блеск, но он был не ярким из-за спешно надетой маски равнодушия, столь знакомой всем присутствующим. — И каков же план? — Мы заколдуем мётлы гриффиндорцев, — напыщенно сказал Гормлайт. План, если это вообще можно было назвать планом, был провальным. Это поняли почти что все присутствующие, поэтому Гвен не стала ждать начала перепалки. — Нет, — жестоко сказала она, — Это слишком глупо. Да и потом, если метла всех гриффиндорцев вдруг сойдут с ума, то зачинщики будут слишком быстро обнаружены и с нас снимут балы. На самом деле Гвен довольно трепетно отнеслась к балам собственного факультета, так как ей было важно доказать всем, что Слизерин - прекрасный дом, и даже более того - лучший. А потому она поставила себе задачу на этот год, заполучить кубок школы. — Ну, и что же ты тогда предлагаешь? — скептично посмотрел на неё Гормлайт. На этих словах Гвен хмыкнула, так как у неё уже родился один гениальный план, как подставить львят, а сами из воды выйти полностью сухими. — Ну, что ж, — со смешинками в глазах сказала она, — Слушайте. И запомните, самое главное, чтобы учителя не поняли, да и не смогли доказать, что кто-либо из нас к этому причастен. Поняли? На эти слова все кивнули, и Гвен начала излагать свой план.

***

Вот и настал долгожданный урок полетов с мадам Трюк. Она была высокой женщиной с ястребино-желтыми глазами, смотрящими зорко и внимательно. Сам урок проходил на поляне около замка. Из-за обсуждения планов мести гриффиндорцам ребята чуть не опоздали, но все же пришли вовремя. Как они и условились, Гвен вместе с Драко встали с одной стороны шеренги, а Тео, Гормлайт и Анабель с другой, ближе к мадам Трюк. Сами же представители львиного факультета выстроились точно напротив слизеринцев так, что их первая цель - неуклюжий Лонгботтом стоял ближе к началу, а вторая цель - милый братец Гвен находился в середине. Все шло как по маслу. — Ну и чего вы ждете?! — вдруг рявкнула преподавательница, — Каждый встает напротив метлы—давайте, пошевеливайтесь. Гвен сильно покоробило такое к себе отношение. Как же она черт подери ненавидела, когда кто-то смел говорить с ней в подобном тоне, но сейчас девочка заставила себя стерпеть эту хамскую выходку женщины, во первых из-за ее безупречной репутации, во вторых из-за плана, способного кануть в лету от любого неосторожного движения. — Вытяните правую руку над метлой! — скомандовала мадам Трюк, встав перед строем, — И скажите: «Вверх!» — ВВЕРХ! — крикнуло двадцать голосов. Метла Гвен, на вид крайне потрёпанная жизнью, мгновенно приземлилась к ней в руку. То же самое случилось и с мётлами Анабель, Драко и ее братца. Все же остальные с расстройством глядели, как их метлы катаются по земле. Но вот спустя пару попыток метла наконец прыгнула в руку Гормлайта и Тео, последний видимо также как и Гвен не был фанатом полетов и квидича. Затем мадам Трюк показала ученикам, как нужно садиться на метлу, чтобы не соскользнуть с нее в воздухе, и пошла вдоль шеренги, проверяя, насколько правильно они держат свои метлы. Вот сейчас и начнётся истинное веселье. Как и было задумано, Гормлайт не верно сел на метлу, чем мгновенно привлёк внимание женщины, а когда она попыталась его поправить, мальчик начал капризничать и возражать, стараясь переключить на себя все внимание, как преподавательницы, так и всего курса. Собственно у него это получилось на ура. Теперь была очередь Гвен. Девочка осторожно, так чтобы никто не заметил, достала свою волшебную палочку, и направив ее на нерадивого Невилла, произнесла довольно сложный заговор на метлу, заставляющий ее выйти из под контроля и всеми силами пытаться скинуть своего наездника. Это заклятье она прочитала в одной из дополнительно купленных книг ещё в Косом переулке. В какой-то степени это была темная магия, пусть и довольно безобидная. И вот, спустя пару секунд, Невилл взвился в воздух с выражением неописуемого ужаса на лице. — Вернись, мальчик! — крикнула мадам Трюк, но тот стремительно поднимался вверх. Он напоминал пробку, вылетевшую из бутылки. Два метра, четыре, шесть - и Гвен увидела бледное лицо Невилла, испуганно смотрящего вниз. Увидела, как Невилл широко раскрыл от ужаса рот, как он соскользнул с метлы, и... БУМ! Тело Невилла с неприятным звуком рухнуло на землю. Его метла все еще продолжала подниматься, а потом лениво заскользила по направлению к Запретному лесу и исчезла из виду. Девочка сейчас находилась в неописуемой эйфории от произошедшего. Осознание того, на что она способна завораживало. Ведь по сути говоря, стоит ей сейчас просто взмахнуть палочкой и все эти люди будут стоять перед ней на коленях! Но додумать эту потрясающую мысль ей не дали. — Сломано запястье, — услышала Гвен бормотание мадам Трюк, и привлекшее ее внимание. Да, видимо никто и не догадывался, что все это было подстроено. Старая дура все списала на несчастный случай. Все как и было задумано. Когда мадам Трюк распрямилась, ее лицо выражало явное облегчение. — Вставай, мальчик! — скомандовала она. — Вставай. С тобой все в порядке. — Она повернулась к остальным ученикам. — Сейчас я отведу его в больничное крыло, а вы ждите меня и ничего не делайте. Метлы оставьте на земле. Тот, кто в мое отсутствие Дотронется до метлы, вылетит из Хогвартса быстрее, чем успеет сказать слово «квиддич». Пошли, мой дорогой. Мадам Трюк приобняла заплаканного Невилла и повела его в сторону замка. Невилл сильно хромал. Как только они отошли достаточно далеко, чтобы мадам Трюк могла что-либо услышать, Малфой Расхохотался. О, как же сильно девочка разделяла его состояние. Состояние полного триумфа, но все же она старалась держать себя в руках, так как существовала ещё и вторая, основная часть плана для реализации которой и потребовалось устранение преподавательницы. — Вы видели его физиономию? Вот неуклюжий - настоящий мешок! — отсмеявшись сказал Драко. Остальные первокурсники из Слизерина присоединились к нему. — Заткнись, Малфой, — оборвала его Парвати Патил. — О-о-о, ты заступаешься за этого придурка Долгопупса? — спросила Анабель, чудесно отыгрывая свою роль, — Никогда не думала, что тебе нравятся такие толстые плаксивые мальчишки. — Смотрите! — крикнул Гормлайт, метнувшись вперед и поднимая что-то с земли. — Это та самая дурацкая штука, которую прислала ему его бабка. Напоминалка заблестела в лучах солнца. — Отдай ее мне, Даркер, — негромко сказал Гарри. Все замерли и повернулись к нему. Сколько же сил уходило на то, чтобы не рассмеяться у всех участников постановки, но они были хорошими актерами. Каждый из них. Ведь аристократы с раннего детства учатся надевать маски и играть различные роли, так пусть сейчас же это обернётся для них пользой. Гормлайт нагло усмехнулся. — Я думаю, я положу ее куда-нибудь, чтобы Долгопупс потом достал ее оттуда, — например, на дерево. — Дай сюда! — заорал Гарри. — А ты забери, — весело поддразнивал его мальчик. И ее непутевый братец мгновенно сорвался и побежал через половину поля к нему. «Акт второй», — подумала Гвен. Стоило только гриффиндорцу добежать до Гормлайта, как в игру вновь вступила Гвен и с помощью палочки, незаметно, по воздуху над головой ее братца переместила напоминалку в руку Малфоя. Но из-за того, что Гормлайт сумел хорошо изобразить, будто сам кидает мяч, ни у кого не возникло вопросов. Вмешательство девочки было нужно для того, чтобы в принципе исключить вероятность провала. Мало ли кто-то из слизеринцев окажется криворуким. — Верни ее, Малфой! — взревел Гарри. К нему уже подключилась добрая половина всех гриффиндорцев, перегораживая собой Гормлайта, чтобы тому не могли ее кинуть обратно, но эти остолопы были излишне наивны. «Мы сыграем в собачку, но по моим правилам», — усмехнулась Гвен, но на неё никто не смотрел, не осознавая, что для победы им нужно было отвлечь вовсе не мальчишек, а ее. Но на то они и гриффиндорцы. — И не подумаю! — весело выкрикнул Драко, и с помощью магии девочки перекинул напоминалку Тео, также задорно издевавшегося на львятами, мотающимися из одного конца роля к другому. После Тео была Анабель, затем вновь Гормлайт, а затем Драко. Гвен видела, что львята начили выдыхаться, и подала знак мальчику, что пора начинать третий и завершающий акт. Тот понял ее без лишних слов, и как только напоминалка оказалась его руке, тот взмыл вверх на метле и уже в воздухе крикнул красному, как рак Гарри. — Что, Поттер, вне зоны досягаемости? Этого рыжеволосый уже стерпеть не мог. Он также, как и Драко вскочил на метлу и взлетел в воздух. Исходя из того, как они летали ни Драко ни Гарри не врали о своих умениях в этом искусстве. Вот Гвен видела, как ее братец подлетел к Драко, видела, как последний перевернулся на метле, чтобы его не коснулись и громко и насмешливо крикнул. — Лови, Поттер! — и бросил напоминалку точно в окно к МакГонагалл. Ее братец, как и предполагалось по плану тут же ринулся подобно быку на красную тряпку, а Драко тем временем быстро вернулся на землю и как ни в чем не бывало встал рядом с Гвен. «И наконец последний аккорд!» — на лице девочки даже появилась немного плотоядная улыбка. - ГАРРИ ПОТТЕР! Стоило только мальчику спикировать на землю, держа в руке напоминалку, как к нему уже бежала профессор МакГонагалл. Гарри поднялся на ноги, дрожа от предчувствия того, что его ожидало. — Никогда... никогда за все то время, что я работаю в Хогвартсе... Профессор МакГонагалл осеклась, от волнения ей не хватило воздуха, но очки ее яростно посверкивали на солнце. — Как вы могли... Вы чуть не сломали себе шею... — Это не его вина, профессор... — Я вас не спрашивала, мисс Патил... — Но Малфой... — Достаточно, мистер Уизли. Поттер, идите за мной, немедленно. И ее братца увели. Гвен почти дрожала от восторга. Все прошло без сучка, без задоринки. Идеально! Лонгботтом в больнице, ее братец у директора. Все вышло превосходно. На ее лице даже появилась насмешливая, триумфальная улыбка, впрочем похожие, пусть и менее злобные уже давно красовались на лицах других слизеринцев, когда девочка почувствовала на себе внимательный взгляд Грейнджер. Гвен понимала, что сейчас лучше всего тихо опустить голову и не привлекать слишком много внимания, но как и любому режиссеру после хорошего спектакля ей хотелось поклониться публике, что она и не смогла в себе сдержать, сделав едва заметный, насмешливый реверанс в сторону грязнокровки. На ее лице отобразился шок, неверие, понимание и затем ярость, но было уже поздно, так как Гвен, окружённая компанией своих «друзей» уже шествовала к выходу, слушая их восторженные рассказы.