Дым

Тэхен просыпается от головной боли, ощутимо давящей на затылок, и неприятных спазмов в голодном желудке, тихо поскуливая от ломоты во всем теле. Он встает, чуть пошатываясь, с небольшого кресла, в котором умудрился заснуть, и аккуратно переступает через незнакомого парня, развалившегося прямо на затоптанном ковре. Делает несколько широких взмахов руками, пытаясь размять затекшие плечи, придирчиво осматривает заваленную пустыми стаканчиками и бутылками комнату, прикидывая, сколько времени они сегодня потратят на уборку, и идет на поиски хозяина квартиры. Чимин находится в ванне, ставшей уже его привычным местом для сна на тусах. Он обнимает серую ширму, сорванную по неосторожности, и совершенно не хочет просыпаться, отмахиваясь от Тэ всеми конечностями, как от назойливой мухи. Закрывает уши ладонями, наивно полагая, что Тэхен от него отстанет, но тот решает действовать решительно и поливает лучшего друга холодной струей из душа, заставляя взбодриться и начать весьма активно ругаться матом. Тэхен смеется, убегая от разозленного Пака, и проскальзывает в кухню, чуть не поскользнувшись на разлитом кем-то пиве. Он останавливает у опрокинутых стульев и морщится, заметив использованный презерватив в углу комнаты. Чимин нагоняет быстро, хватает за тощие бока и начинает щекотать чувствительного парня, запуская руку под одежду, еще не зная, сколько мерзости им еще предстоит увидеть и потрогать.

***

— Ну бля, неужели так сложно донести это до мусорки? — Чимин аккуратно сгребает завязанный узлом, спасибо хоть за это, презик в совок, забрасывая его в черный пакет. — Рядом же стоит. Тэхен, сидящий за уже чистым столом, закатывает глаза, помешивая крепкий черный чай ложечкой. Он справился с гостиной и одной спальней и теперь законно отдыхает, пытаясь успокоить внутренности хотя бы сладкой водичкой с травками. Ничего из еды в глотку не лезет. — Если бы ты сразу сказал, что трахаться в твоем доме запрещено, все бы было гораздо лучше, — Тэ добродушно улыбается, наконец-то сделав первый глоток горячей жидкости. — Они бы все равно трахались, — Чим с завистью смотрит на друга, сглатывая комок в горле — кроме нескольких глотков минералки и пары таблеток, он ничего в рот не брал, опасаясь спровоцировать рвоту. — Ну, они хотя бы пытались избавиться от следов, и тебе не пришлось бы оттирать пятно от засохшей спермы со стены в коридоре, — Тэхен корчит смешную рожицу, передразнивая Пака, минут тридцать назад воющего в голос от брезгливости. — Ты слишком хорошо думаешь о наших знакомых, — Чимин выпячивает губы, не желая вспоминать это неприятное событие, и берет в руки веник, собираясь избавиться от всех бычков на полу. — О твоих, — Тэ поправляет уверенно, не зная и трети из всех гостей, и обнимает большую чашку длинными пальцами, грея холодные руки. Все окна в квартире открыты настежь. Чим старательно выметает пепел и другие остатки от сигарет, готовясь к мытью грязного кафеля, и дует на падающую на лицо темную челку, борясь с желанием завязать ее в глупый хвостик, как у лучшего друга. — Кстати, о знакомых. Как тебе брат Хосока? — Чим кричит из туалета, пытаясь достать раскладную швабру с верхней полки, и громко ругается, видимо не справляясь. Тэхен лениво идет на помощь, гаденько посмеиваясь, и еле удерживает себя от шуточки про рост, лучше многих зная, как больно может ударить его милый с виду друг. Он легко достает нужную вещь под расстроенное «бесишь меня» Чимина и вопросительно поднимает бровь, не понимая о ком идет речь. — Брат Хосока? Пак вырывает пластмассовую палку из худых рук и, подхватит ведро с водой, идет заниматься важным делом, жалея, что не попытался скинуть это на Тэ. У него всегда хорошо получается поддерживать чистоту в доме, так что несколько минут со шваброй не станут для него в новинку. — Ну да, Чонгук, — Чим жалостливо смотрит на лучшего друга, выпячивая пухлые губы, надеясь, что тот поймет все сам. Тэхен застывает, напрягая мозги, и нагло игнорирует мольбу в темных глазах напротив, не желая убирать после непонятно кого. Он, вообще, изначально был против этой вечеринки. Чимин понимает все без слов, наблюдая за зевающим Тэхеном, направляющимся к стулу, и начинает драить пол, покорно принимая свою участь. Он быстро догадывается, что тот не понимает о ком речь, и кратко характеризует нового члена их компании: — Клевый парень. Красивый очень. А еще он перепил Джина, — последнее Чим говорит с ноткой гордости, радуясь, что хоть кто-то смог уделать их непобедимого хена. — Серьезно? — Тэ широко распахивает глаза, действительно удивляясь, ведь был уверен, что перепить Ким Сокджина просто невозможно. — Ага, — Пак качает головой, подтверждая свои слова, — все в шоке были. — Где в это время был я? — Тэхен откидывается на спинку, расстроившись, что пропустил подобное, и показывает пальцем на сухое место, заставляя Чимина закатить глаза. — По-моему, свалил на балкон, психанув, — парень хмурится, воспроизводя в памяти недавние события, — я, кстати, так и не понял почему. Чим ставит швабру у стены, закончив с нелегким делом, и садится за стол, упав головой на сложенные локти. Он дико устал и хочет спать, и вполне может себе это позволить, осталось только проводить Тэ, явно не собирающегося пояснять вчерашнее, до двери. — Завтра познакомишься. Тэхен легко понимает намек, встав со своего места, и идет в спальню за своим рюкзаком, спрятанным в комоде. Он всегда оставляет его там, хоть в нем и нет ничего ценного. Просто его дико бесит, когда кто-то роется в чужих карманах в поисках сигарет или травки, которые могут попасть туда только по ошибке. Он чмокает сонного Чимина, подбирающего стену, в щеку, и, взяв его толстовку, выходит в подъезд. На стенах несколько новых надписей, оставленных черным маркером, и жирно выведенная вчерашняя дата: очередная отметка о грандиозной попойке. Тэ тяжело вздыхает, выходя во двор. Наступили сумерки, сегодняшний день в жопе. Остается надеяться на завтра.