Дым

Тяжелую железную дверь Хосок открывает подозрительно быстро, будто сидел и ждал в коридоре, подпирая стену худой спиной. Тэхен даже не успевает спросить Чимина о предполагаемом количестве людей, собравшихся в квартире, как его уже проталкивают в чужое жилище, направляя прямо в объятья местного солнышка. Хосок больно сжимает его ребра, на секунду утыкаясь носом в шею, чтобы оценить новый аромат духов, которые Тэ коллекционирует, и начинает о чем-то увлеченно рассказывать, ведя за собой в гостиную. Чимин идет рядом, поддерживая разговор, и существенно помогает лучшему другу, переживающему из-за возможного присутствия незнакомцев, спасая его от ответов на повседневные вопросы. На огромном кожаном диване лежит Юнги, лениво листая ленту твиттера, Намджун завис в прострации, буравя взглядом одну точку, а Сокджин, судя по приятному запаху еды, готовит что-то вкусненькое на кухне. Тэхен облегченно выдыхает, но все же решает уточнить: — Сегодня только свои? Джун, услышав знакомый голос, возвращается в реальность под смешок Мина, наблюдающего все это время за другом краем глаза. Чим падает к нему на колени, начиная теребить щечки и тыкать в ямочки, но его безжалостно скидывают на пол, не терпя подобных выходок. — Ну да, Гук-и еще, — Хо, кажется, единственный, кто все же решает ответить замершему на входе парню, машет рукой, призывая сесть рядом. Тэ хмурится, сглатывая, и послушно идет на указанное место, слушая кряхтенье обиженного Намом Пака. Он падает на диван, укладывая ноги Юнги на свои бедра, и начинает массировать тощие коленки, выглядывающие из дырок на джинсах, пытаясь занять чем-то руки. Мин лишь сдвигается ниже, чтобы было удобнее кайфовать. Атмосфера в целом ленивая, видимо, парни еще не отошли от вчерашней пьянки. Чимин все же усаживается рядом с Намджуном, занимая почетное место на широком подлокотнике кресла, и укладывает голову на его плечо, не встречая сопротивления. Хосок засыпает на ходу, хлопая уставшими глазами. А Тэ не понимает, зачем было сегодня что-то устраивать. Слышится хлопок входной двери. Тэхен заинтересованно смотрит в сторону коридора и замирает, увидев нового гостя. Молодой парень входит уверенно, плюхаясь на Чона и начинает ныть ему в ухо, жалуясь на жуткий холод. — Нехуй было идти курить на крышу, позер хренов, — Хосок отталкивает его, не разрешая тыкаться ледяным носом в разгоряченную шею, но малец, явно сильнее, легко скручивает хена, нагло воруя исходящее от него тепло. Тэ хмурится, не понимая, почему чужие лицо и голос кажутся такими знакомыми, присматривается к темной макушке, кусая губу изнутри, и почти дышать перестает, нормально разглядев чужой профиль. Ведь именно этот парень, сейчас Хосока донимающий, на балконе его вчера внаглую засосал. Тэхен теряется и пошевелится боится, искренне надеясь, что тот был слишком пьян, чтобы что-то помнить. Он медленно встает, чувствуя легкую дрожь от непонятного волнения, и идет в ванную, чтобы успокоиться. Он моет руки в холодной воде, заставляя пальцы немного покраснеть, и тяжело вздыхает, жалея, что вообще сюда пришел. Мог же остаться дома, сославшись на все еще плохое самочувствие. Мин-и бы понял. Джин громко кричит его имя, зазывая обратно в гостиную, видимо обед-ужин готов. Тэхен вытирает руки о зеленое махровое полотенце, сглатывая ком в горле, и выходит из своего укрытия, косясь в сторону нового знакомого. И все бы ничего, только он и сам на него смотрит. Смотрит своими черными глазами и ухмыляется, разрушая все надежды на пробел в памяти. Тэ тушуется, не зная, куда себя деть, и садится на свое прежнее место, прижимаясь к Юнги в спасении. Хен смотрит удивленно, но молчит, принимая странное поведение за стеснение перед новым членом компании. — А, точно, забыл, — Хосок хлопает себя по лбу, отвлекаясь от овощей, которые только что накладывал в свою тарелку, — Тэ, это Чонгук, мой двоюродный брат, Чонгук, это Тэхен, наш бывший макне. Все умиленно улыбаются, радуясь, что у них появился новый младшенький, а Тэ усилием воли поворачивается к Чонгуку, внимательно его изучающему. Он совершенно не знает, что сказать, поэтому просто глупо кивает, вызывая смешок у парня напротив, и отворачивается, не в силах смотреть в чужие темные глаза, отчего-то пугающие.

***

— Тэ, ты моешь посуду, — Джин говорит мягко, но спорить с ним бесполезно, поэтому Тэхен даже не пытается, молча начиная все собирать. — Гук-и, поможешь ему? — его вроде спрашивают, вроде нет, но в том же приказном тоне. Только его это явно не трогает, он просто лениво кивает, соглашаясь. Чонгук ждет, пока Тэ соберет стопку из посуды, и, аккуратно взяв в руки, чтобы не испачкаться, уносит ее под громкие возгласы Чимина, восхищенного его выпирающими венами. Тэхен закатывает глаза, мысленно все же с другом соглашаясь, и берет в руки остальное, совершенно не желая идти на кухню, немного опасаясь оставаться с этим парнем наедине. — А ты ничего, — Гук забирает у Тэ тарелки, аккуратно поставив свои на тумбу, и смотрит на его лицо, ожидая реакции. Тэхен хмурит густые брови, сглатывая вязкую слюну, и спрашивает еле слышно: — Что? Чонгук видит, как Тэ кусает щеку изнутри, втягивая кожу вовнутрь, и, приняв это за смущение, добавляет: — Симпатичный, говорю, я не против повторить, — он становится спиной, аккуратно складывая тарелки в умывальник, и чуть поворачивается, добавляя с усмешкой, — только вот удивительно, что у тебя друзья есть. Позавчера ты был похож на хикку, попавшего на тусу совершенно случайно. Тэ игнорирует первую фразу, не воспринимая ее всерьез, вторая же его ощутимо задевает, вызывая какие-то противные ощущения в районе желудка. Он терпеть не может, когда кто-то шутит о его довольно спокойном образе жизни, а слышать подобное от только появившегося в их компании человека неприятно вдвойне. Мнение об этом парне становится еще хуже. — Хикки случайно на вечеринки не попадают, — говорит словно защищается и прочищает горло, уже жалея, что сказал это.  — Тебе лучше знать, — Чонгук говорит непринужденно, чем бесит еще больше. В комнате повисает пауза, слышно лишь журчание воды и стук керамических изделий друг о друга. Тэ не знает, чем себя занять, не понимая, зачем было отправлять сюда двоих сразу - раковина-то только одна, и смотрит на чужую широкую спину, обтянутую черной толстовкой. Когда понимает, что откровенно залипает на любое движение, заставляющее мышцы под одеждой двигаться, решает по-быстрому слиться.  — Сам справишься, — Тэхен не желает больше находиться рядом с ним и минуты, не в силах терпеть сковывающую его неловкость и неожиданно одолевшее смущение, и впервые так сильно радуется своему возрасту, позволяющему спихнуть все работу на младшего. Чонгук молчит, откровенно ленясь возражать, и лишь многозначительно хмыкает, соглашаясь, будто сказанное было просьбой. Тэ кивает сам себе, радуясь, что ему ничего не придется делать, и выходит в коридор, слыша вдогонку: — Королева драмы. Тэхен разворачивается на пятках, чуть не поскользнувшись на гладком паркете, и показывает этому придурку фак, дико раздражаясь. Остается только надеяться, что им придется не слишком часто пересекаться.