милыйдруг

LIL PEEP — It's me *       Женька трясется в автобусе на пути в редакцию. Ежемесячная планерка — дело злое, но необходимое. Его одолевают мысли, и гул общественного транспорта не способен их заглушить: например, ему иногда кажется, что пора начать новую жизнь. Что пора сбросить оковы, которые он в своем воспаленном сознании зовет «любовь» и которые так уверенно и долго мешают ему двигаться дальше. То, что мешает он сам себе, ему в голову не приходит из-за закаленного чувства похуизма и привычки обвинять во всем собственное прошлое. Хочется курить.       Находиться в вынужденной близости с незнакомцами Евгению не нравится. Доморощенный страдалец чувствует жуткий дискомфорт, но деваться некуда, поэтому парень морщится, но молча терпит, стараясь окунуться в омут раздумий и на какое-то время забыть о реальности. Последней каплей становится телефон, сначала противно вибрирующий в бедро из кармана, а потом радующий весь автобус песней Сплина. Дотянуться до кармана Женя не может, но все равно знает, кто звонит — незнакомец, по воле сердобольной подруги заночевавший в его квартире. Он требует каких-то денег, но парень игнорирует его уже около трех дней, потому что не понимает, о чем речь, а разбираться не хочет. Если сначала это были просто смс, то позже он начал звонить, причем очень настойчиво и часто. «Рано или поздно придется взять трубку», — мелькает в голове, но тут автобус резко поворачивает, и люди по инерции падают друг на друга, сопровождая и без того неприятную ситуацию надоедливой руганью и противными выкриками. Жарко, нечем дышать, вонь бензина и пота вызывает желание уткнуться носом в ворот прокуренной рубашки или пальто, лишь бы не слышать запах автобуса, но места для такого маневра нет, поэтому Евгений роняет брезгливое «извините», непонятно кому адресованное, и крепко хватается за поручень.       Что он узнал о госте-пьянице за эти три дня: его зовут Саша, он студент филологического, ему двадцать и он любит водку. Еще он признался в том, что тем утром одолжил у хозяина квартиры бледно-голубую рубашку с красным карманом на груди и что в целом был удивлен количеством рубашек в гардеробе того, кто «совращает невинных филологов и думает, что ему за это ничего не будет». Если честно, Женька вообще узнал очень много. Особенно интересно сопоставить это с тем фактом, что он ни разу не ответил на сообщение или звонок.       Таисия реагирует на ситуацию в целом равнодушно, но с юмором: советует сходить и встретиться с парнем, а часть «да еб твою мать, это же твоя идея, Тая, алло, может, избавишь меня от этого казуса?» она ненавязчиво игнорирует. Причем умудряется делать это так, что даже недовольный Евгений думает, что так и должно быть. С уверенностью можно сказать одно: ситуация не нравится никому. Кроме, может быть, самого Саши.

***

      Дела в издательстве занимают неожиданно много времени. Обсуждение последнего выпуска, разговор о предстоящем — «это все, конечно, интересно, но я могу уже уйти?» — думает про себя Евгений, так как внимания на него почти не обращают, кроме тех моментов, когда ему приходится отпускать редакторские комментарии на счет тех статей, что были отданы не ему.       — У нас есть возможность отправить нескольких работников на повышение квалификации за рубеж. — Неожиданно сухой голос главного редактора режет воздух и слух, заставляя некоторых людей просиять от радости и предвкушения, а других — безнадежно вздохнуть и на секунду отвести взгляд.       — Надолго? — Если и есть кто-то среди присутствующих, кто импонирует Женьке, то это Катя. Отличный писатель и журналист с развитой профессиональной этикой, живым слогом и современным взглядом на вещи. Естественно, в те редкие моменты, что им случается поговорить, они переругиваются. Такая она — взаимная симпатия. Журналистка задает вопрос отстраненно, будто без интереса, но любой внимательный взгляд сразу остановится на ее заблестевших глазах.       — На месяц, — продолжает главный редактор. — У вас будут лекции, семинары и встречи. Возможно, после этой стажировки придется поехать еще куда-то.       Редактор заканчивает и отпивает кофе. Кто-то слишком непринужденно листает свежий журнал, тишина звенит и создает напряженную атмосферу.       — И кого вы хотите отправить? — снова Катя. Без лишней скромности, она знает, что поедет. Только интересуется с кем.       — Тебя, — без промедления отвечает начальство, — и Евгения. У нас три места, нужен кто-то еще.       Женьку новость не удивляет. Лишней скромности у него тоже нет: он хорош в редактуре, и свои сильные стороны знает, впрочем, как и слабые. Объективно — поехать стоит. Субъективно — много нежелания видеться с чужими людьми и участвовать в массовой деятельности: журналисты, по его мнению, — люди наглые и навязчивые. Жить с такими месяц без возможности быть одному — занятие не самое веселое. Журналист кивает, адресуя этот жест одновременно и главному редактору, и Кате, очень быстро мысленно смирившись с предстоящей поездкой.       После новости о стажировке планерка растягивается еще минут на сорок, что неимоверно раздражает Евгения, но внешне он остается спокоен, а в какой-то момент даже отстраняется от происходящего и смакует мысль о поездке. Дата — август, и сейчас, весной, кажется, что до него еще жить да жить. Но на самом деле, неплохо было бы начать готовится уже сейчас, ведь не поедешь же с пустыми руками? Когда наконец встреча официально объявляется законченной, парень бросает взгляд на телефон, быстро пролистывая кучу новых оповещений от «не брать (С.)» и замечает смс от Таи, сообщающее коротко: «видела, как ты заходишь в редакцию. жду после планерки в кафе». Он знает, что о каком кафе речь, идти не хочется, но он идет. Переходит дорогу и вторгается в маленькую кофейню, невольно добрея от запаха кофе и свежей выпечки. Девушка уже там, жизнерадостная, как и всегда, то листает что-то в телефоне, то перешучивается с баристой. А бариста…       На долю секунды Женька чувствует, как сердце колит и падает в область пяток, хоть и моментально отгоняет это наваждение. Или оно отгоняется само, сменяясь раздражением и непониманием, ведь на месте баристы парень видит Сашу. И ладно Саша, так еще и Тая как ни в чем ни бывало улыбается, глядя на него, смеется и, увидев Евгения, призывно машет рукой. Парень подходить не спешит и старается максимально красноречиво выразить непонимание ситуации взглядом.       — Что ты там у входа мнешься? — девушка щурится и чуть привстает с места. — У меня зрение минус пять, я от тебя только силуэт вижу. Иди сюда! — в голосе Таи, как обычно, перезваниваются колокольчики, а ее нелепая, будто не подчиненная законам гравитации юбка колышется от любого движения.       Бариста быстро ныряет в другую комнату, пропадая из виду. Евгений иронически хмыкает, задерживая взгляд на изящно исчезающих за углом бедрах, в два шага преодолевает все расстояние от входной двери до подруги, неаккуратно падает на стул перед ней и, проехавшись локтями по столу, пододвигается близко.       — Я жду, — требовательно хмурится Евгений, скрещивая в замок пальцы.       — Ну, это Саша…       — Знаю.       — Не перебивай! — огрызается. — Это Саша, и он делает потрясающий лавандовый раф! Мы встретились случайно, и он, представляешь, даже меня вспомнил. Надеюсь, не до конца.       — Случайно, значит? — парень недоверчиво хмурится и откидывается на спинку стула, впрочем, уже улыбаясь. Мысль о том, что Саша вспомнит, как подруга корчилась над его пьяным телом в душе, забавляет Женьку. Показывает его не с лучшей стороны как друга, но забавляет. Тая еще говорит что-то о Саше, но Женя не слушает особо, потому что думает, что рано или поздно ему просто придется узнать эту информацию.       — Ты веришь в то, что существуют люди более разговорчивые, чем я? — после недолгой паузы вдруг спрашивает девушка.       — Нет, — быстро отмахивается Евгений. — Разве что наш новый знакомый. Напомни, зачем мы тут сидим? Может, домой?       — В смысле? Мне Саша рассказал, что ты ему одолжил одежду и просил вернуть, что должен был зайти после планерки.       В ответ Евгений морщится, отмечая про себя, что этому Саше либо реально что-то нужно, либо он немного глуповат. Либо много. Не успевает Тая понять, что что-то не так, как происходят два события: в кофейню врывается запыхавшаяся девушка, а из-за угла появляется Саша, уже без фирменного фартука, в джинсах с дырами на коленях и Женькиной рубашке.       — Извини, Птиц, опоздала! — девушка виновато смотрит на переодевшегося баристу, одновременно и поправляя сумку, и торопливо смахивая рыжие кудри с лица, и переминаясь с ноги на ногу, оставаясь на пороге заведения.       — Ну чего стоишь-то, — улыбается Саша, — моя смена закончилась, проходи. Народа все равно нет, успеешь все.       Рассыпаясь в благодарностях и извиняясь перед Женей и Таей, девушка исчезает за тем же углом, роняя что-то по пути. Саша ухмыляется, выходя из кафе и оглядываясь на культурно опешивших товарищей.       — Как она тебя назвала? — спрашивает Тая, когда друзья следом за бариса выходят на улицу, прикладывая ладонь ко лбу, жмурясь и прикрывая глаза от солнца, и поднимает взгляд на Сашу, выше ее на целую голову.       Саша очень выразительно смотрит на Евгения. Парень отвечает ему не менее проницательным взглядом, чуть нахмурив брови и скрестив руки на груди, про себя отмечая почти девчачий изгиб талии у Саши и то, как ему идет бледно-голубая рубашка с красным карманом на груди. «Может, не так плохо все с этим ненормальным, и на что-то он годится?» — первым не выдерживая зрительной схватки, журналист переводит взгляд на Таю, которой, кстати, и след простыл. Бариста победоносно хмыкает.       — На тебе моя рубашка.       — Что? В смысле? — изумленным взглядом парень оглядывает сам себя, мельтеша взглядом по собственному телу и цепляя рубашку, будто хочет повнимательнее ее рассмотреть.       — Ты совсем отбитый? Или только прикидываешься?       — Естественно я, блять, знаю, что на мне твоя рубашка! Я, представляешь, целенаправленно уже несколько дней ношу!       — Да-а-а? Правда? — от такой новости Евгений веселеет и чувствует азарт, поэтому улыбается одним уголком губ и делает мизерное, почти незаметное движение навстречу к парню, однако вовремя задумывается и мрачнеет. — Ты ее хотя бы стирал? Хоть раз?       — Конечно. Десять.       — Очень смешно. Мне нужна моя рубашка.       — Мне начать раздеваться прямо тут?       — Ну-у-у, — теперь хмыкает журналист, снова скользя взглядом по бедрам, плотно обхваченным черными джинсами, и вороту рубашки, верхней пуговицей заканчивающемуся у самого горла.       Неопределенно мотнув головой, Евгений плавно разворачивается и уходит в сторону своей остановки, не приглашая, но как бы и не запрещая следовать за собой. Он улыбается то ли похотливо, то ли издевательски, и Саша подхватывает нужное настроение, запрыгивая в автобус и еле втискиваясь между людьми. Поле того, как следом за ним буквально вклиниваются еще несколько людей, водитель закрывает дверь, и Саше приходится буквально ложиться на своего собеседника. Может быть, этого и можно было бы избежать, если бы им обоим хотелось. Но дело, наверное, в том, что никому из них не хочется.       Евгений хватается за поручень, когда транспорт подрывается вперед, а Саша достаточно бесцеремонно хватается за Евгения, «как бабка за дедку, а дедка за репку», — почему-то думается Женьке до тех пор, пока парень не прижимается корпусом и не проводит коленом по внешней стороне его бедра, а пальцами будто невзначай скользит по копчику — на этом моменте журналист атеистических взглядов благодарит всех богов за то, что автобус настолько переполнен, что никто не замечает этих обжиманий в углу. С другой стороны, не будь всех этих людей, парням не пришлось бы стоять в такой интересной позиции — тут сложно сказать, что хорошо, а что плохо. Бариста со внешней стороны бедра ловко переходит ко внутренней, аккуратно надавливая коленом и заставляя парня рефлекторно раздвинуть ноги и нервно сглотнуть, поежившись от нахлынувших мурашек. Реакция льстит и не дает остановиться, еще недавний незнакомец подается тазом навстречу и трется о бедного Евгения, который отворачивает голову в сторону и делает вид, что это самая обычная поездка из издательства домой, но прикушенная губа и покрасневшие кончики ушей выдают его с потрохами. Прерывая поток азарта, Саша отмечает про себя, что без выражения издевательского хладнокровия на лице Женя намного красивее.

***

      Достаточно спокойно, не произнося ни слова, парни выталкивают себя из автобуса через среднюю дверь, не заплатив; поднимаются на лифте, соблюдая приличное друг от друга расстояние и показательно глядя в разные стороны; Евгений размеренными движениями открывает дверь, пропуская желанного гостя вперед, они оба разуваются и только теперь, остановившись, смотрят друг на друга. Темноволосое существо, хоть и выше Таи на целую голову, на Евгения смотрит снизу вверх, а сам Евгений, привычно нахмурившись, сосредоточенно изучает выражение лица Саши, и они снова глядят друг на друга, то ли выжидающе, то ли неуверенно.       Первым не выдерживает Женька. Плавным рывком приближаясь к Саше, он тянет парня за волосы, заставляя его откинуть голову и открыть шею, и целует кожу, спотыкаясь губами о воротник рубашки, которую сразу начинает расстегивать, путаясь и в пуговицах, и в собственных пальцах. Он закрывает глаза, мысленно представляя, конечно, Антона, его лицо, которое последний раз он видел пять лет назад, и его кожу, которой так близко почти никогда не касался. И тут Саша врывается в действие: обхватывает теплыми ладонями нетерпеливо мельтешащие руки Евгения, останавливая, и сам расстегивает рубашку медленно и, как кажется Жене, достаточно мучительно и дразняще, пуговицу за пуговицей, практически в такт поцелуям. Когда он доходит до верха, контакт чужих губ с кожей приходится прервать, Евгений отстраняется и заглядывает в глаза Саше, сам не зная зачем, зарывается пальцами ему в волосы и толкает в комнату, поближе к кровати, в то время как Саша скидывает с себя рубашку, сам Евгения не касаясь, зато начиная расстегивать джинсы: ремень, ширинку — так же медленно, как и рубашку, и, успевая стянуть с себя злополучные джинсы, сам падает на кровать, в то время как Женька остается стоять над ним, окидывая фигуру парня оценивающим взглядом, в голове сравнивая с фигурой любимого человека: какой она стала за столько времени? Насколько они могут быть похожи? С пуговицами своей рубашки и со своими джинсами он справляется куда быстрее, моментально скидывая одежду и нависая над парнем, проводит носом по длине шеи к ключицам, вспоминая аромат чужого тела совсем далеких времен, когда ребята еще выпускались из девятого класса и целовались за кафе, пока никто не видит. Оставляя пару поцелуев, одной рукой он опускается к бедрам Саши, сначала сжимая в ладонях так, как никогда не сжимал бедра единственного по-настоящему важного человека, а потом, отстранившись, неуклюже снимает с него белье, заставляя свести ноги вместе и положить к себе на плечо. Теперь одной рукой придерживая обе ноги, другой он скользит по икрам и переходит к ягодицам, сжимая и шлепая несколько раз, в ответ получая только тихую ухмылку. Женька не сводит глаз с Саши, а Саша — с Женьки, и может показаться, что они даже дышат в унисон, но тут Евгений быстрым движением подносит палец к губам и обводит его языком, тут же возвращая к ягодицам парня, и аккуратно, сохраняя терпение, надавливает на вход, неожиданно легко поддающийся одному пальцу. Саша вздрагивает, расслабляясь и откидывая голову, пока что просто выдыхая протяжнее, чем обычно. Женька без промедлений вводит второй палец, который входит туже, и Саша практически издает стон, когда актив начинает двигать ладонью быстро и грубо, и выгибается, когда чувствует третий палец и те же резкие движения. В противовес нетерпеливым движениям руки Женя приближается губами к ногам на своем плече, представляя ноги другого человека и беспорядочно покрывая их поцелуями, а Саше, кажется, начитает нравиться, потому что он куда более плавно прогибается в пояснице и расходится мурашками.       Когда Женька тянется к подушке у противоположной стены и достает из-под нее смазку, на лице Саши отражается полнейшее недоумение, мол, «какого хуя ты не сделал этого раньше?», но парню не дают произнести ни слова, потому что Евгений моментально выдавливает жидкость на пальцы и касается Сашкиной задницы, заставляя вздрагивать от холодных прикосновений.       — Перевернись, — хозяйским тоном произносит Женька, отстраняясь и убирая ноги со плеча, чтобы снять свое белье. Настоящему Антону он никогда не сказал бы так. Но тут другое.       Те же холодные прикосновения приносят парню куда больше удовольствия, чем получил Саша, когда он проводит ладонью в смазке по длине вставшего члена, и он невольно прикрывает глаза, представляя совсем не свою руку, облизнувшись и откинув голову в бок. Неожиданно покорно пассив переворачивается на живот, без капли смущения глубоко прогибаясь, а задницу задирая вверх. Сашка оглядывается на партнера через плечо, сквозь прищур изучая его лицо, на секунду охваченное наслаждением, и снова ловит себя на мысли, что это лицо очень красивое без выражения спеси и равнодушия, но почти сразу отворачивается, дернув головой. Евгений приставляет головку ко входу и тоже неожиданно нежно проникает внутрь, заботливо откликаясь на каждый неровный выдох и останавливаясь каждый раз, когда Саша вздрагивает. Через несколько мгновений, продлившихся с десяток часов, сам Сашка делает изящное движение тазом, на что Женя с наслаждением глубоко вздыхает и чуть увереннее двигает бедрами, вырывая сдавленный стон у партнера. С каждым движением он наращивает темп, а постепенно и сам Саша начинает подмахивать, через раз выдыхая и издавая тихие, почти неслышные стоны, что неимоверно дразнит Женьку, и он двигается еще быстрее и грубее, обеими руками обхватив бедра парня и насаживая того на себя, желая слышать более громкие и протяжные отклики. В ритмичных движениях гораздо легче представлять под собой другого человека, и мысленно на каждый свой толчок Женя произносит «Антон», «Антон, Антон, Антон» — словно набатом в ушах.       В один момент Саша приподнимается на руки, создавая иной угол проникновения, и сам резко изгибается, подаваясь плечами навстречу Евгению, а тот по наитию хватает Сашку за руки, сводя их за спиной и крепко сжимая в одной ладони, а другую ладонь ставит на шею парню, сначала сдавив, на что тот откидывает голову и закрывает глаза, но потом ослабив хватку, одновременно невпопад целуя то в область виска, то куда-то еще — куда дотягивается. Евгений совершает грубые и резкие движения, то нарочно замедляясь, заставляя Сашу самого нетерпеливо двигаться, то ускоряясь так, что его партнер со стонов срывается на крик, повисая в руках Жени. Через какое-то время, неожиданно выпустив Сашу из рук, Женька снова крепко хватает его за бедра, морщась, грубо насаживает на член, буквально вколачиваясь, и кончает, резко останавливаясь и почти издавая стон, больше похожий на шипение, еле сдерживая себя от произнесения чужого имени. С тяжелым дыханием, не желая выходить из Саши, чтобы подольше мысленно побыть с Антоном, парень опускается к чужой спине и целует лопатки, совершая еще несколько движений тазом и разочарованно вздыхая, когда выходить из парня все же приходится.       Первым в душ убегает Сашка, а когда из душа возвращается уже Евгений, гостя он обнаруживает за компьютером, суматошно что-то кликающим и скачущим из одной вкладки на другую.       — Могу я спросить, что тебе нужно в моем, — журналист делает акцент на последнем слове, — компьютере?       — У тебя ни одного оплаченного сайта с вебкам моделями! — гость возмущенно поворачивается на стуле в сторону Евгения, не менее изумленного, чем он сам.       — А что, должны быть? — не желая показывать удивление, он равнодушно дергает бровью и берет с прикроватной тумбочки пачку сигарет, тут же извлекая одну и закуривая, жестом попросив у Сашки бокал-пепельницу.       — Ты разве не один из моих фолловеров? Типа… что вообще сейчас между нами произошло? — Александр берет бокал и подносит хозяину квартиры, вставая для этого со стула и подходя близко, прижимая бокал к своей груди и прижимаясь к груди Евгения, глядя снизу вверх.       До кого быстрее начинает доходить абсурдность ситуации — сказать трудно. Снова окидывая жадным взглядом голые плечи Саши, неровно на такую картину выдыхая, Евгений отстраняется и садится на кровать, закидывая ногу на одно колено, а локтем упираясь на колено другое. Стряхивает пепел, продлевая молчание, а потом, глубоко вдохнув, медленно начинает:       — Ну смотри. Это называется секс…       — Да блять, — нервно огрызается гость, — я не о том, что мы ебались только что. Но какого хуя? Я думал, что ты из тех похотливых донатеров, моих дорогих донатеров, а ты, ты… эм… первый раз в жизни меня видишь?       — Технически, второй.       — Так мне не надо было… вот блять. Вот же бля-я-я-ять.       Парень пятится к компьютерному креслу и буквально падает на него, зарываясь пальцами в волосы.       — У тебя… у тебя даже не встал. Не то чтобы это волновало меня прямо во время процесса, — отчего-то смущаясь, Евгений словно непринужденно кашляет в кулак, — но тебе, наверное, стоит меня просветить на счет происходящего.       — Я работаю в студии вебкам моделей. К нам в основном приходят парни, каждый третий просит личной встречи, с одним красавчиком я согласился за очень большую сумму провести ночь, — парень не меняет позы, бубня себе под нос.       — Так я красавчик? — Евгений улыбается, закуривая следующую сигарету и на самом деле немного нервничая, отчего зажечь ее получается не с первого раза.       — Да еб твою мать! — гость уже злится, подскакивая с кресла, и на этот раз впивается в хозяина квартиры взглядом сверху вниз. — Ты с каждым встречным так флиртуешь и ебешься?       — Нет, сладкий, в основном со шлюхами, но иногда с просто доверчивыми.       — Я не шлюха. И не доверчивый.       Евгений пожимает плечами, выпуская дым через нос, щурясь и не спуская взгляда с собеседника.       — Ну, а чем ты лучше обычной шлюхи, без этих виртуальных прелюдий на расстоянии? Сам сказал, что согласился провести ночь с красавчиком за большую сумму.       — Это другое! — парень выходит из себя и резко приближается к Евгению, замерев в десятке сантиметров от его лица, и собеседник хватает Сашку за подбородок, удерживая взгляд на себе.       — Если хочешь, я тебе заплачу. Мне не впервой.       — Что, без денег не дает никто?       — Ты же дал.       — Урод.       — Мне кажется, ты наоборот косвенно назвал меня красавчиком.       — Моральный!       — Так значит, я все-таки красавчик? — парень уже откровенно издевается, впрочем, не выпуская его подбородок из рук, но и сопротивления особого не встречая.       — Бля-я-я-я! — Сашка уже практически кричит, сам, видимо, не понимая, что в такой ситуации можно вообще сделать.