Выпускная работа

Люциус внимательно смотрел на сына, и от его взгляда Драко становилось не по себе. — Я считаю, что эта реформа совершенно ни к чему, отец, — начал Драко. В первый раз Малфой-старший выдержал паузу, потому что он не знал, что сказать. Фраза сына словно лишила его дара речи на время. — Что это значит? — наконец изрек он. — Это значит, что эта мера слишком жесткая по отношению к ученикам Хогвартса, — Драко смотрел отцу в глаза, пытаясь увидеть хоть какую-то эмоцию. И он увидел, потому что Люциус дико рассмеялся. — Что за ерунду ты говоришь, Драко, — сквозь смех говорил он. — Ты сам себя слышишь? Смех отца разозлил Малфоя-младшего за секунду. Из памяти не выходило выражение лица Грейнджер в коридоре. — Только благодаря жесткости, жестокости и хладнокровию можно выжить в этом мире. Лишь на этих трех качествах можно построить что-то грандиозное, Драко. И НЕ ТЫ ЛИ ВСЕГДА ПРИДЕРЖИВАЛСЯ ЭТОГО ПРАВИЛА? Отец был прав, но у Малфоя-младшего пока не находилось нужных слов для того, чтобы объяснить это. — Ты считаешь, что выгнать всех нечистокровных — это попытка выстроить нечто грандиозное, отец? — А по-твоему? — По-моему, это очередной способ сделать так, чтобы все вокруг тебя ненавидели и желали зла. Люциус смотрел на Драко так, будто пытался понять, его ли это сын. — Ты говоришь не своими словами, Драко, — Малфой-старший покачал головой. — Что с тобой случилось? Драко молчал. В воздухе повисло напряженное молчание. — Мы и есть зло, Драко, не стоит нам его желать. Это не должно пугать нас или вызывать опасения. Такого никогда не было с тобой, и то, что я сейчас слышу, мне воистину дико. Мы должны быть такими. Мы должны делать так, чтобы нас боялись. Мы должны быть на сто шагов вперед. В доброте, сын, все друг друга используют. Вытирают ноги. Прощают то, что простить нельзя. Люди делают добро, чтобы доказать себе, какие они хорошие, и как правильно проживая жизнь. Это лицемерие и ложь и себе, и окружающим. — Ты всегда так рассуждал, папа? — Драко не сводил с Люциуса глаз. Малфой-старший прищурился: — Я знаю, в чем дело, не дури мне голову. Я знаю тебя наизусть. Это все гриффиндорская девчонка. Ты пожил с ней смешное количество времени и успел набраться самой абсурдной дури. — У меня есть своя голова на плечах, отец, — Драко чувствовал приливающее к груди бешенство. — И я в состоянии понимать жизнь сам. Но если ты можешь вобрать в себя хороший урок от другого, в этом нет ничего слабого и глупого. Люциус ядовито усмехнулся: — И что же ты понял? — Что можно жить по-другому, — ответил Драко. — Можно жить и не носить в себе вселенские идеи, как насолить всему миру, как сделать плохо людям, которые всего лишь не нравятся тебе. Что можно просто жить и не думать ни о чем… — Я не могу это слушать! — внезапно заорал Люциус. Он вышел из себя, что случалось редко и встал с кресла. — Ты не слышишь сам себя, черт подери! Драко изо всех сил старался держаться спокойно. Так было нужно в эту минуту. — Эта грязь вскружила тебе голову. Салазар, какое заклинание она использовала, чтобы настолько извратить твой разум? Глаза Драко потемнели. Он понимал, что кроме ответных оскорблений ему нечего сейчас сказать отцу. Люциусу и не надо было выслушивать его. Он метался по кабинету, как зверь. — Гриффиндорская зараза. Ничтожная дрянь. Я бы голову дал на отсечение, что ты никогда и слова не выслушаешь из ее гнилого рта. Я бы… — Замолчи!!! — заорал Драко, уже не осознавая себя в этой комнате. Его колотило от нарастающей злости, он не мог посмотреть на отца. На скулах Малфоя-старшего заиграли желваки. Он приблизился к Драко и смачно ударил его по щеке. — Щенок, — выдохнул он с отвращением. — Выметайся вон из моего кабинета. Этот удар отрезвил Драко, и, как ни странно, успокоил его. Теперь не было совершенно никаких преград, чтобы идти против отца. Он охладел окончательно. — Приди в себя, а завтра придешь на аудиенцию со мной, и мы поговорим иначе. Поведу тебя к чёртовой Помфри. Тебя надо вылечить. Драко поднялся и посмотрел на отца пустым взглядом. — Я не приду. У меня нет желания тебя видеть. Малфой-старший не знал, что ответить. Драко никогда так не разговаривал, никогда не говорил ему таких вещей. Он был почти уверен, что сына подменили. — Я сверну шею этой гриффиндорской ведьме, — зловеще шептал Люциус. Она будет оплёванная на коленях рассказывать мне о том, что она с тобой сделала. — Не смей подходить к ней, — спокойно ответил Драко. — Больше себя ты не оплевал никого. Не усугубляй ситуацию. Я не буду ставить в ультиматум мое отношение к тебе, но побойся хотя бы за свою никчемную должность. Он не дождался ответа отца и захлопнул дверь, оставив Люциуса в одиночестве.

***

Гермиона выходила из умывальной, когда Драко настиг ее. Она попыталась обойти, не глядя ему в глаза, но он крепко взял ее за запястье, повернув к себе. — Малфой, ты будешь как маньяк охотиться за мной в Хогвартсе? — злобно зашипела она. Ее глаза снова такие же колючие, какими были все шесть лет. — Я сейчас закричу, позову Макгонагалл. — Ори, — спокойно ответил Драко. — Давай, вперед. Гермиона молчала несколько секунд, чувствуя теплоту рук Драко, которые буквально несколько дней назад отправляли ее в другую реальность. От него все так же вкусно пахло, он смотрел ей в глаза тем же теплым всепроникающим взглядом. — Что не кричишь? — тихо спросил он, и внутри Гермионы все вздрогнуло от его низкого голоса. Она ненавидела его, но смертельно хотела в эти руки в эту секунду. Ее разрывало. — Что тебе нужно от меня, Малфой? — Я хочу, чтобы ты мне верила. — У меня нет ни одного повода, — откликнулась она. — Ты уже это сделала, — Драко внимательно посмотрел на нее. Гермионе захотелось рыдать, но она не могла себе этого позволить перед ним. Это был бы страшный провал. — Это была моя большая ошибка, — твердо ответила она, чтобы не дрожал голос. — Самая большая. Она увидела, что ему больно, прочитала по глазам. Драко словно изучал ее, а потом отпустил руку. Она с ужасом понимала, что не хочет этого. — Хорошо, — он откашлялся и отдалился. — Я тебя понял. Гермиона крепилась изо всех сил, понимая, что ноги не дают сорваться с места и уйти от него. Малфой ушел сам. Когда звуки его шагов стихли, девушку начала бить легкая дрожь.

***

Гарри, Рон и множество других учеников, которым грозила опасность вылета, сидели неподалеку от домика Хагрида. Гарри напряженно тер виски. — Нам нужно хоть как-то противостоять Малфою, — говорил он. — Придумать хоть что-то. — Что мы можем сделать? — вздохнул Невилл. — Обкидать министерство яйцами? Гарри окинул его странным взглядом. — Не знаю, почему ты предложил именно это, Невилл, но есть масса других способов. — Хоть какое-то противостояние. — Профессоры не хотят ничего делать. Это пугает еще больше, — вмешался Рон. Гермиона подошла к ним, все еще взволнованная после разговора с Драко. Гарри сразу же это заметил и пригласил подругу к себе. Когда Гермиона присела рядом с ним, он обнял ее за плечо. — Ты в порядке? — прошептал он. — Да. — Гарри понимал, что она обманывает. На девушке не было лица. — Плохо спала сегодня. Малфою достаточно было выйти из школы, чтобы увидеть, как гриффиндорцы сидят у хижины Хагрида. И не нужно было присматриваться, чтобы заметить Грейнджер в объятиях Поттера. В висках взорвались шипучие нервные клубки. Они что-то обсуждали. Малфой не мог пошевелиться, хотя понимал, что надо уйти. Рука Поттера на плече Грейнджер все больше и больше ускоряла в нем бешенство. Терпеть было уже невозможно. — Мы просто выступим, Рон, — озадаченно объяснял Гарри. — Просто пойдем к министерству с петициями, плакатами. Чем угодно. Надо бороться! — Я с вами, — откликнулась Гермиона. — Профессорам необязательно что-то говорить. Дамблдор наверняка будет останавливать нас, — продолжил Гарри. Когда они поднялись, Драко тут же скрылся в стенах школы и медленно направился в комнаты Слизерина, где уже вовсю ликовали его друзья.

***

Гермионе снова не спалось, но она решила остаться в своей спальне. Она понимала, что рано или поздно придется объясняться с Гарри, ведь он что-то понимал, но не сейчас. Она думала о Малфое. И никогда ей еще не было так трудно. Он просит верить ему. Она не может. Но в то же время ее распирает от незнания, где он сейчас, что делает. Она вспоминает тот комок тошноты, подкативший к ее горлу в Большом зале, но ее дико тянет к Драко. Грейнджер уже не может сдерживать слезы. Она и так делает это весь день. В комнате сгущаются сумерки, а за окном идет проливной дождь, который барабанит и по ее нервам. Она укрывается с головой под одеяло, пытаясь изо всех сил успокоить себя.

***

Поттер сидел один в Большом зале. Была почти полночь, и он скоро должен был закрыться. Но Гарри не думал об этом, продумывая план завтрашних действий. Он должен был отстоять честь своих друзей, своего директора, своей школы. Гарри не слышал, как Драко Малфой вошел в зал. Он был подобен призраку: абсолютно бледный, с зачесанными назад платиновыми волосами и выцветшими глазами. В черном костюме. Гарри вздрогнул от неожиданности. — Что тебе здесь нужно, Малфой? — спросил он ровным тоном, стараясь скрыть неприязнь к Драко. — Твои злорадства в этот раз будут совершенно неуместны. — Почему же? — усмехнулся Драко, сев напротив него. — Потому что мне плевать на тебя. Ты для меня абсолютное ничтожество, а я готов бороться за справедливость. Драко совершенно не трогали слова Поттера. В любой другой день за такое он бы устроил драку, но не сейчас. Сейчас самым важным для него была Грейнджер. — Ты уже придумал методы борьбы? — иронично спросил Малфой, не сводя глаз с Поттера. — Можешь не сомневаться, — в таком же духе ответил Гарри. — И я готов сделать все, чтобы твой отец пожалел о решении. Драко молчал, постукивая костяшками пальцев по столу. Некоторое время они ничего не говорили друг другу. Малфой чувствовал, что ему нужно собраться в последний раз. — Я с тобой, — изрек, наконец Драко, видя как лицо Гарри медленно вытягивается. — Вне зависимости от того, что ты придумал. Минуту Гарри осмысливал слова Малфоя, спрашивая самого себя, верно ли он сейчас услышал. Надо было что-то говорить. — Зачем ты это делаешь? — тихо спросил Поттер. — Что сподвигло? — Твоя маленькая подружка, в которую я, похоже, влюбился, как последний идиот. В глубине души Гарри со страхом предполагал, что так может быть на практике, но когда это оказалось реальностью, он отказался верить. — Я не верю тебе, Малфой, — голос Поттера сорвался на шепот. — Ты ненавидишь ее. — Ненавижу я тебя, Поттер, а ее люблю, — Драко опустил глаза вниз, ему захотелось улыбаться. Черт, как же сейчас легко это говорить. — И всегда любил. Гарри видел и чувствовал, что Драко не лжет. Он никогда за все семь лет не был более искренним, чем сейчас. — Что за план? — откашлявшись, переспросил Малфой. — Я не верю тебе, — продолжал повторять Гарри на автомате, хотя верил. — Поттер, у тебя заело, как у раздолбанного радио. Я не повторяю по два раза. Хочешь скакать, как шимпанзе около Министерства без моего участия, скачи, вместе с веснушчатым дружком. Грейнджер не будет участвовать в этом спектакле. Я просто увезу ее и все, даже не спросив ее мнения по этому поводу, пока вы будете танцевать свистопляску под хохот моего отца. Ты даже не успеешь пикнуть, Поттер, как меня не будет здесь с ней. Ты можешь сейчас лететь как Клювокрыл в ее комнатку, чтобы передать мои слова. Прятать хоть под землей. Я и там ее достану. Гарри слушал Малфоя, понимая, что он не может дышать от его слов. На лице блондина не было ни единой эмоции. Он говорил спокойно, но настолько твердо и ужасающе, что Поттер тут же забывал заготовленные в ответ слова. — И поверь мне, Поттер, она уйдет со мной. Это сейчас она бегает от меня по коридорам и не хочет видеть. Но в конечном итоге, она уйдет со мной. Гарри глубоко выдохнул, осознавая все то, что он слышит от Драко. — Что между вами было? — вырвалось у него. Драко не дрогнул, хотя в груди прошла мощная волна. — Ничего, Поттер. Меня волнует то, что вы задумали на завтра. — Ничего особенного. Обычная протестная акция. Но мы готовы стоять до конца и делать все возможное. Драко усмехнулся: — Поттер, я сыграю главную скрипку в этом клоунском оркестре. Вашими усилиями ничего не добьешься. Малфой поднялся, Гарри не сводил с него глаз, не укладывая в сознании их с Гермионой вместе. Неужели их чувства взаимны… — Ни слова Грейнджер, — проговорил Малфой. — Нам нужно дождаться завтра. Гарри отрывисто кивнул. — Только одно условие, — добавил Малфой уже в дверях. — Да? — Поттер, словно робот, повернулся к нему. — Если речь зайдет о смещении, все единогласно проголосуют за замену на Снейпа.

***

После разговора с Поттером, Драко тут же направился в кабинет зельевара. Снейп, конечно же, не спал, словно ожидая Драко. Слизеринец осторожно постучался. — Малфой? — раздался из-за двери леденящий голос Снейпа. — Входите. Драко медленно прошел в кабинет и сел напротив Снейпа. Они понимали друг друга всегда. — Вы ведь понимаете, по какому поводу я пришел, — начал Драко. — Могу догадываться, — отрезал Снейп. — Я хочу на короткий срок получить зелье внушения. Совсем немного. Это возможно? — спросил Малфой. — Нет, — тут же ответил Снейп. Драко усмехнулся: — Да. Вы ведь понимаете, зачем и почему я это делаю. Я не злоупотреблял вашим доверием профессор. Никогда. Но сейчас я хочу воспользоваться и этим, и своими полномочиями. Мне нужно совсем немного. — Малфой, вы просите меня о том, что категорически запрещено, какие бы у нас не были отношения с вами, — грозно начал Снейп. — Это в ваших же интересах, профессор, — ответил Драко. — Разве нет? Или вас нисколько не задевает то, что в ближайшее время может произойти. Разве это к вам никак не относится? Снейп молчал. Тема грязной крови была самая больная для него. Причины отказать Драко теряли свой вес. — Ваш отец, Малфой… — Мой отец ни перед чем не остановится, — перебил слизеринец. — И кто знает, что будет дальше. Я не знаю, в чьих интересах вы, прежде всего, работаете, профессор Снейп. Себя, учеников, своих друзей или справедливости ради. Но сейчас под прицел попали все. И на этом, повторюсь еще раз, отец не остановится. С каждым разом будет все хуже и хуже. Снейп долго молчал, перебирая пальцами, сцепленными в замок, переводя взгляд с Драко на полку с зельями. Наконец, он глубоко вздохнул. Малфой готов был ждать сколько угодно. — Насколько сильна ваша духовная и эмоциональная связь с отцом? — наконец, спросил Снейп. — Поверьте, профессор, очень сильна. — Мне хватит и одной капли. *** Кингсли Бруствер, нынешний министр магии, не мог в полной мере противостоять Люциусу Малфою. Его ужасу не было предела, когда он увидел половину студентов Хогвартса с плакатами против Люциуса Малфоя. Они все толпились около Министерства, и из всего крика Бруствер мог расслышать только «Долой Малфоя с должности!». Лозунги были разнообразные, кто-то выкрикивал речи и похуже, но «Долой Малфоя» был единым для всех. Самое интересное, что Люциус был здесь с раннего утра, закрывшись в своем кабинете. И он ничего не слышал. Кингсли пришлось самому заходить к Малфою-старшему. Но прежде он попытался встать перед учениками лично. Его, по крайней мере, было желание выслушать. Гермиона Грейнджер стояла с плакатом «Долой Малфоя!» и ежилась от утреннего влажного холода. Она не кричала, у нее не было сил. Все происходящее казалось ей ужасным представлением, и Кингсли, который вышел к ним, выглядел растерянным. — Я попрошу немедленно прекратить это мероприятие! — громко начал он. — Преподавательский состав в курсе, что вы пытаетесь сделать? Кто-то из учеников испугался, потому что деканы и Дамблдор действительно ни о чем не знали. Альбус был на утреннем совещании, когда вереница разгневанных учеников вышла из школы. — Зовите Дамблдора! Зовите всех! — раздался из толпы голос какого-то когтевранца. Кингсли с ужасом посмотрел в толпу и увидел взволнованное лицо Поттера. Он смотрел на министра со страхом и уважением. Кингсли был хорош, он нравился всем, но его мягкость и лавирование, в этом случае, не помогли. — Мистер Бруствер, — медленно начал Гарри, — боюсь, что это уже не остановить. Кингсли развернулся и под продолжающиеся крики направился в кабинет к Малфою.

***

— Мистер Малфой, — медленно начал он, глядя на сидящего за бумагами Люциуса. — Вы ничего не слышите? — Нет, — Малфой-старший посмотрел на него поверх бумаги. — А что я должен слышать. Бруствер вздохнул: — Я понимаю, что я — Министр Магии, но считаю, что этот вопрос должны решать исключительно вы. — Пройдемте со мной. Драко подошел к толпе, сразу увидев кудри Гермионы Грейнджер, в которые тут же безумно захотелось уткнуться. Она не кричала, просто стояла, и Драко чувствовал, что она дрожит. Эта дрожь, словно передалась и ему. Благо Поттер обернулся и тут же увидел его. Слизеринца трудно было не заметить. Убедившись, что Гермиона не смотрит в его сторону, Поттер пробрался сквозь толпу кричащих учеников к Драко. Тот молча показал ему колбу с зельем, которого было ничтожно мало. Гарри ахнул. — Малфой, это ты? Драко посмотрел на него, как на идиота: — Поттер, сейчас не время для тупых вопросов. Это на самый крайний случай, а я уверен, что мы до него дойдем, — с этими словами он выпил зелье. Гарри не верил своим глазам, наблюдая за тем, как колба опустошается. — Придется кем-то пожертвовать, Поттер. И этого я боюсь больше всего. — Ты думаешь, что до этого дойдет? — испуганно спросил Гарри. — Да. Применение силы против учеников — это веская причина слететь с должности. Поттер внимательно смотрел на Драко. Он был серьезен, как никогда и дико сосредоточен. Гарри захотелось сказать ему «спасибо», понимая, на что идет Малфой ради… Грейнджер. И он обязательно скажет.

***

Люциус с ненавистью осматривал толпу протестующих, которые при виде него закричали еще больше. Он медленно поднял волшебную палочку вверх и, взмахнув, произвел оглушительный выстрел черной, как смоль, молнией. — Я получил эту должность абсолютно честно и справедливо! — ужасающим ледяным тоном проговорил он. Не кричал, но его услышал каждый. — Я думал пойти вам навстречу и дать доучиться нечистокровным ничтожествам, псевдоволшебникам и бездарям, но вы оказались куда бездарнее. Вы уничтожили мои последние мысли хоть как-то пойти вам навстречу. Гермиона слушала его, затаив дыхание. Она не верила ни одному слову Люциуса, понимая, что он ни за что не отрекся бы от своего плана. — Долой Малфоя с должности! — донесся голос из толпы. Лицо Люциуса потемнело. Бастующим на миг показалось, что над министерством начали сгущаться тягучие тучи. За спиной Малфоя-старшего показалась величественная фигура Альбуса Дамблдора. Гарри поравнялся с Гермионой и взволнованно посмотрел на нее. — Это было очевидно, что профессора все узнают, — прошептала ему она замерзшими губами. — Что здесь происходит? — от голоса Дамблдора замерли так же, как и от голоса Люциуса. — И это твои ученики, Альбус? — с презрительной ухмылкой повернулся к нему Малфой-старший. — Это дисциплина? Это, по их мнению, достойное противостояние? То, что я сейчас вижу — это удел плебеев и рабов. Я нахожусь на своей должности абсолютно законно, и настоящий волшебник обязан уважать закон. — Люциус… — медленно начал Дамблдор. Но он не успел договорить, потому что в толпе бастующих показалась фигура Драко. Гермиона не заметила его сначала. Но когда он вышел вперед, ей показалось, что она спит. Люциус медленно опустил руку с волшебной палочкой и, не моргая, посмотрел на сына. В толпе повисла гробовая тишина. — Отец, я пришел не потому что я хочу заниматься этим унизительным делом. - Гермиона закрыла глаза после этих слов, не в силах больше смотреть на спину Драко в черном пиджаке, подчеркивающим его красивые плечи. — Я хочу поговорить. Просто поговорить. И попросить тебя еще раз пересмотреть то, что ты задумал. Люциусу было больно видеть сына среди тех, кого он презирал. Среди тех, кто держал плакат с его именем. Фигура Драко выделялась на общем фоне, и на него было больно смотреть. В ладони Малфоя-старшего загорелось ощущение от вчерашней пощечины сыну. И сейчас он делает пощечину ему. Драко не пришлось произносить пламенную речь, которая спонтанно и медленно рождалась в его голове. Люциус не мог заплакать. Вместо этого, его глаза налились кровью от злости. Он потерял себя. Зелье внушения было уже не нужно. Люциус знал виновника всего происходящего. — Сектумсемпра! — заорал он, направив волшебную палочку на Гермиону Грейнджер. Она вздрогнула, покрывшись ранами, вскрикнула не своим голосом и упала на землю. — Нет! — заорали Гарри и Рон. Толпа взорвалась, Альбус Дамблдор бросился к Малфою. — Гермиона! — Драко бросился к ней. — Экспульсо! — Люциус успел создать около застывшей толпы мощный взрыв. Ученики рассыпались в разные стороны. — Побойся Мерлина, Люциус, что же ты творишь! — громогласно закричал Дамблдор, схватив Малфоя за запястье. Магия была не нужна. Люциус эмоционально истощался, а силы Дамблдора хватило бы на миллион человек. — Вы не можете, мистер Малфой! — это совершенно невозможно! — подоспевший на помощь Дамблдору Кингсли Бруствер рывком отнял волшебную палочку у Люциуса и снял с него орден. Драко старался не смотреть в сторону отца. Он подхватил на руки Гермиону, ему было глубоко плевать на остальных, и что будет дальше.

***

«Люциус Малфой снят с должности министра отдела магического образования» — пестрили заголовки «Пророка». Гарри не выпускал из рук газету, сидя в Большом зале с толпой абсолютно обессилевших и эмоционально истощенных гриффиндорцев. Никто не пострадал от взрыва Люциуса. Остатки холодного ума сработали, и он ловко пустил взрыв на чистую местность. Гарри думал о Грейнджер. Профессорский состав появился в зале спустя несколько минут. Лицо Минервы выражало полное удовлетворение. Снейп странно посмотрел на Гарри и сложенные около него плакаты против Люциуса, а Дамблдор встал напротив столов и величественно окинул взглядом учеников. Медленно в зал приходили слизеринцы и те, кто не решился выступить утром. — Внимание! — Дамблдор дождался, пока все сядут. — Уважаемые ученики и коллеги! Экстренные новости извещают нас о том, что в связи с нападением на ученика Хогвартса, применением против него боевых чар, Люциус Малфой был снят с должности министра отдела магического образования. Соответственно, все нововведения отменяются. Перевыборы будут назначены через неделю. Гарри внезапно вспомнил о Драко. О том, что нужно сказать ему «спасибо». О том, что сейчас с Гермионой. Он знал, что они вместе и понимал, что с Малфоем Грейнджер в полной безопасности. Он тут же унес ее на руках. Гарри подумал о глотке внушающего зелья, которое Драко так и не удалось применить и направить на отца, но Дамблдор внезапно повернулся к Снейпу: — Профессор Снейп, Люциус сейчас не в самом замечательном состоянии, но, к моему удивлению, он упорно настаивал на том, чтобы выдвинуть вашу кандидатуру на должность. Слизеринцы завопили от радости: Снейп вызывал больше доверия, чем Люциус, а Гарри усмехнулся. Драко все-таки сделал свое дело? — Альбус? — непонимающе посмотрел на него Снейп. — Северус, — еле слышно откликнулся Дамблдор с легкой улыбкой. — Надеюсь, без радикализма.

***

Заживляющая мазь медленно впитывалась в раны Гермионы. Она лежала в комнате Малфоя, на его постели, чувствуя тот же самый запах, что и на Комо. Драко присел рядом с ней и аккуратно провел большим пальцем по ее нижней губе. Девушка вздрогнула, почувствовав, как боль уходит быстрее. — Я не ожидала… — прошептала она. — Я знаю, — горько улыбнулся Малфой. Грейнджер приподнялась, оказавшись в миллиметре от губ Малфоя. — И что будет дальше? — спросила она. — С отцом? — Драко нахмурился. — Я уверен, что все будет хорошо. — А если нет? — Гермиона с нежностью посмотрела на припухлые красиво очерченные губы слизеринца. — Я уже достаточно взрослый, чтобы жить без папиного влияния. Да и внушающее зелье — не такая уж и плохая штука. — Ты и без зелья можешь внушить все что угодно, Драко Малфой, — Гермиона смогла слегка улыбнуться. Драко поцеловал ее, осторожно, но властно прикусив нижнюю губу девушки. — Главное, какими способами, — ухмыльнулся он. — Рука, — поморщилась Гермиона, глядя на большую рану на правом предплечье. Драко с восхищением посмотрел на нее: — Нужна еще мазь. Эта рука сильно тебе понадобится в ближайшее время. Гермиона непонимающе вскинула на него глаза. Драко резко взял ее за бедра и усадил к себе на колени. — Ну, надо же как-то дописывать выпускную работу, — убирая кудряшку с ее лба, прошептал он.