Сыграем?

Аято Киришима был в бешенстве. Нет, серьезно. Подобное случалось довольно редко, он всегда умел держать себя в руках, но не в тем моменты, которые касались его старшей сестры. Тоуку он искренне любил, уважал и так далее по списку, но порой Аято хотел случайно уронить ей что-нибудь на голову, например, утюг, с размаху. Такое случалось довольно часто, но парень всегда сдерживал себя. Ведь именно старшая сестра всегда о нем заботилась после смерти родителей. Именно она замазывала зелёнкой разбитые коленки, давала подзатыльники на утро после бурной пьянки. За последнее было особенно обидно, но Тоука всегда отчитывала его минут десять, а потом шла в соседнюю комнату, оставив на прикроватной тумбочке стакан холодной минералки и таблетку от головы. Каким бы отвратительным характером не обладала его сестра, для Аято Тоука — самая лучшая. Она всегда дожидается его, делая вид, что просто зачиталась, сидя на кухне, но Аято всегда замечает, как она расслабляется, видя, что он мельтешит по кухне, накладывая себе еду. Ему стыдно, что сестра волнуется за него, когда он приходит ночью после тренировки или слишком долго засиживается у друзей. Конечно же, Аято в подобном никогда не признается. Он — маленький надоедливый засранец (и все равно, что ему уже восемнадцать). Зачем выходить из образа? Так, он отвлекся. Да, в три ночи можно только и делать, что отвлекаться на посторонние мысли, постепенно проваливаясь в дремоту. Кофе давно остыл, и вкус его стал настолько отвратительным, что Аято чуть не выблевал недавний ужин. А всему виной была Тоука, которая не пришла ночевать. Нет, сестра не была домоседом или интровертом, Тоука периодически оставалась с ночёвкой у подруги, делая очередной проект или просто устраивая марафон чего-нибудь, вроде Звездных Войн или Властелина Колец. Вся проблема заключалась в том, что Тоука всегда предупреждала его, если ее не будет дома. Аято вновь разблокировал телефон и начал сверлить взглядом экран. Ничего, точно также, как и две минуты назад. Ни сообщения, ни пропущенного вызова. Парень начинал беситься ещё больше. Зато теперь он точно понимает, что чувствует Тоука, когда он забывает предупредить ее о своём намерении остаться спать у друзей. Хорошо, мать вашу, понимает. Парень долго зевает, вытирает тыльной стороной ладони выступившие слезы. Глаза слипаются настолько сильно, что все образы становятся размытыми. Аято растирает ладонями лицо, пытаясь согнать сонливость. Не помогает. Парень укладывает руки на стол и опирается на них подбородком, начиная пересчитывать белоснежные салфетки, которые стоят в металлическом держателе прямо перед его носом. Одна, две, три, четыре… три. Твою же мать. Одна, две… четыре. Аято глухо рычит, борясь с желанием укусить самого себя за руку от злости. Потом понимает, что идея глупая и практически безумная, и давит это глупое желание. Начинает считать заново. Одна, две, три, четыре, пять, черная картонка, шесть. Стоп, что картонка забыла в подставке для салфеток? Цепляясь за любопытную и неожиданную деталь, Аято чувствует, как сонливость отступает на несколько мгновений. Только на несколько. Парень достает карточку из вороха бумажных салфеток, попутно рассыпая половину из них по столу, и переворачивает ее лицевой стороной.

«Антейку» Детективное агентство Канеки Кена

Ниже мелким шрифтом был напечатан адрес, телефона не было, времени работы тоже. Простые белые буквы, ничего необычного, но Аято все никак не мог понять, что Тоуке понадобилось от частного сыщика. Мозг парня попытался начать анализировать информацию, но в итоге проиграл усталости. Меньше, чем через минуту, Аято спал, сжимая в пальцах твердый картон визитки.

***

Утро субботы для Аято началось в десять утра, началось отвратительно, с жуткой болью во всем теле, сонливостью и плохим настроением. Он попробовал ещё раз позвонить сестре, но вновь наткнулся на автоответчик, который в саркастической форме голосом сестры вещал, что если он наткнулся на эту запись, то звонить снова смыла нет, но раз уж ему так хочется, то он может оставить сообщение. Ну что за человек такой? Наспех поев, приняв душ и кое-как приведя себя в порядок, Аято вышел из дома, проклиная тёплую, но дождливую осень, из-за которой он постоянно ходит во влажных кедах, и направился по адресу, указанному на визитке. Адрес привел его к многоквартирному дому с облупившейся краской и разбитыми стеклами в окнах на первом этаже. Ничего удивительного, они с Тоукой жили в примерно таком же доме. Правда, этот Канеки Кен решил не переплачивать за аренду, устроив офис прямо у себя в квартире. Все здешние квартирки были небольшими, с двумя комнатами. Путь парня лежал на девятый этаж, Аято был искренне рад тому, что лифт оказался в рабочем состоянии, потому что он чувствовал себя настолько уставшим, что не прошел бы и нескольких лестничных пролетов. Лифт с тихим стуком остановился на нужном этаже. Аято вышел в темный коридор, который тускло освещала одинокая лампочка, давая света ровно столько, сколько необходимо для рассмотрения номера квартиры. Нужная ему дверь находилась в самом конце коридора. Хозяин квартиры был либо полным дебилом, либо бессмертным, а может и все сразу. В его дверь было вставлено мутное стекло темно-серого цвета, на котором уже знакомым шрифтом была написана точно такая же, как и на визитке, надпись. Он на месте. Осмотрев косяк двери на наличие звонка и не найдя оного, Аято пожал плечами и постучал по темному дереву. Ответа не было. Подождав из вежливости минуту, он постучал вновь. Ответа снова не было. — Можешь не стараться, с той стороны тебе не ответят. Аято дернулся и повернулся. Позади него в нескольких шагах стоял высокий худощавый парень. Синие застиранные джинсы с несколькими дырками неизвестного происхождения были немного помяты. Капюшон черной толстовки был накинут на голову, но все равно не скрывал его белоснежные волосы. Довольно странный цвет, особенно для парня. Аято на секунду захотелось скривиться, ну зачем парню красить волосы в подобный оттенок? Затем он предположил, что, возможно, цвет натуральный. В руках незнакомец держал обычный белый пакет, из которого виднелись овощи и мясо. — Почему? — Аято сощурил глаза, будто пытался уличить парня во лжи. — Потому что меня сейчас там нет, — парень пожал плечами и улыбнулся белозубой улыбкой. Ещё и глаза серые, жесть. Он специально себе такой имидж подбирал, чтобы напоминать человека, прошедшего все, что можно пройти, потеряв при этом пигменты глаз и волос? — Кен Канеки, — парень протянул руку для рукопожатия. — Аято Киришима. Аято ответил на пожатие, мимоходом удивляясь крепкой хватке парня при тонких пальцах и хрупкой на вид ладонью. Отняв руку, Канеки полез в карман толстовки за ключами. Спустя несколько мгновений раздался тихий скрежет от поворота ключа в замке. — Проходи, — Кен открыл дверь, пропуская гостя вперёд. — Можешь начинать рассказывать цель своего визита в мою контору, пока я занесу продукты на кухню. В подтверждение своих слов Канеки быстро пересёк коридор и исчез в одном из дверных проемов. Таких проемов было ещё два. Один из них вел в ванную, другой — в спальню, что логично. Небольшой коридор вывел Аято в гостиную, обои которой закрывали пара книжных шкафов и комод для документов. Недалеко от окна стоял деревянный стол, а перед ним — пара кресел. Вся комната была выдержана в черно-бежевой гамме, просто, но со вкусом. Аято сел в одно из кресел и начал рассказывать: — Моя старшая сестра не явилась ночевать вчера. — И это все? Не вижу повода для беспокойства. Канеки появился в комнате и сразу же сел за стол, взял в руки ручку и стал настолько серьезным, что Аято на секунду забыл, что совсем недавно он улыбался. — Наши родители давно умерли. И Тоука, так зовут мою сестру, взяла надо мной опеку. Если она где-то задерживалась, то всегда звонила, но вчера ничего подобного не было. Тем более, я нашел вот это у нас на столе. Аято привстал, протянул визитку ее хозяину и внимательно взглянул на Канеки. Никаких эмоций, словно подобное случается каждый день, хотя нет никаких доказательств, что это не так. — Как зовут Вашу сестру? Парень встал из-за стола и направился к комоду с документами, выдвигая полки, где хранил дела за последние недели. — Тоука Киришима. По комнате разнёсся тихий шелест бумаги, затем хлопок закрывающейся полки, снова шелест и хлопок. И так по кругу, пока все полки не оказались закрыты. — Клиента с таким именем у меня не было, Вы точно уверены, что визитка принадлежит Вашей сестре? — Точно, больше некому. Аято задумался, это место было последней ниточкой, которая вела к его сестре. Больше ее нигде не было. Вчера вечером он обзвонил всех ее друзей, но никто ничего не знал. Аято стало страшно, его глаза забегали по помещению, словно в множестве корешков книг, которые здесь находились, он сможет найти ответ. Как глупо. Затем Аято посмотрел на Канеки. Он ведь находиться в кабинете сыщика, так почему бы не нанять его? Кое-какие деньги у него были, должно хватить. — Сколько будут стоить ваши услуги? В глазах Канеки промелькнула странная эмоция, похожая на веселье, но Аято решил, что ему показалось. Ведь не может же парень радоваться тому, что кто-то пропал. Канеки оторвал от стопки маленьких бумажных квадратиков листик и быстро написал сумму, затем протянул листок возможному клиенту. Увидев сумму, Аято кивнул. Примерно столько он и думал. — Первую половину Вы переводите в ближайшие пару дней, после завершения работы — вторую, — Канеки внимательно посмотрел на парня и, дождавшись кивка, продолжил: — Теперь напишите полное имя своей сестры, дату рождения и место жительства. Ещё мне необходимы Ваши контакты. Аято кивнул, встал и взял со стола блокнот, который лежал на самом краю, возможно, именно для таких вот записей, и принялся записывать. Спустя несколько минут Аято покинул квартиру, договорившись, что Канеки обязательно позвонит ему, если что-нибудь найдет. Сам Канеки немного посидел за столом, смотря пустым взглядом в сторону двери, но затем отвлекся на тихий скрип другой двери, которая вела в спальню. В гостиной появилась невысокая девушка с короткими растрёпанными волосами необычного сине-фиолетового оттенка, который был подозрительно сильно похож на цвет волос парня, который только что покинул помещение. — Я только что развел твоего младшего брата на деньги. Тон парня был осуждающим, но девушка только закатила на это глаза. — Пусть побесится, теперь его очередь тратить нервы из-за того, что я совершенно случайно забыла оповестить его о своих планах на эту ночь. — Тоука… — Цыц. Девушка зевнула, поправила сползающую с одного плеча большую футболку и пошла к столу, шлепая босыми ногами по деревянному полу. Немного погодя Тоука оседлала бедра парня, благо, кресло, которое стояло за столом вместо стула, позволяло делать подобные маневры, обвила его шею руками и легко коснулась его губ своими. — Твой брат меня возненавидит, когда узнает правду. Тоука закатила глаза, легко поцеловала парня ещё раз и уткнулась носом шею парня, устраивая голову на надплечьи Канеки. — Почему ты свалил от меня утром? Канеки тихо рассмеялся и начал поглаживать девушку по спине. Если Тоука не может придумать ответ на какую-либо реплику, Тоука просто переводит тему разговора, желательно на такую, где собеседник оказывается виноватым. И как его только угораздило влюбиться в подобную девушку?