Хладнокровие не спасёт мой рассудок

***

Утро. Снова это нелепое утро. Он уже устал от всей этой суеты. Столько времени прошло с того дня после долгожданного боя — и ничего. Казалось бы, победив своего заядлого соперника третий раз подряд, разве может найтись хоть малейший повод для грусти? Как оказалось, повод действительно был. И не малейший. «Не говорил с Вальтом уже три дня… Моя внутренняя сущность оповещает меня, что я полностью опустошен. Каждую долбаную секунду чувство вины сводит меня с ума. Скоро сведёт в могилу. А, скажите-ка мне, за что? За что я должен вот так вот страдать? Господи. Я не знаю. Какая причина твоей резкой смены поведения, Вальт? А может их несколько? Я люблю тебя. Действительно люблю. К сожалению, что-то живущее внутри меня пока-что не дает мне рассказать тебе об этом. Каждый день я чувствую себя трусом и слабовольным эгоистом, не в состоянии признаться в своих чувствах дорогому человеку. У меня всё ещё есть предположения, что Вальт тогда, в ту роковую ночь, услышал мои крики и разобрал отдельные слова, которые я произносил. Хм, уже и не помню, о чём думал и что утверждал тогда… А вдруг я говорил во сне, что не могу без него жить. Или то, что не встречал ещё и никогда больше не встречу в мире человека миловиднее и прекраснее чем он? А что, если мои безудержные, извращённые фантазии, вырвавшись наружу из моей грешной душонки, так сильно поразили моего Вальта, что теперь он не хочет видеться со мной? Вальт…» Размышления так сильно вскружили его голову, что он решил пойти в местный тренажёрный зал ради мысленного отстранения от неприятных проблем. Он так надеялся, что там не окажется назойливых людей и он сможет потренироваться в одиночку. Собрав все необходимые вещи в свой синий рюкзак, он направился в сторону сквера. Смотря на розоватые и такие ядовитые облака, он пытался вспомнить свой сон полностью. Но, к счастью или к сожалению, ему приходили лишь обрывки, отдельные фразы. Придя наконец в необъятное здание для тренировок, он обрадовался: людей таки оказалось немного. Запуская Лонгинуса снова и снова он и не заметил, как быстро пролетело смутное, продолжительное время. Посмотрев в окно на предвечернее, заходящее солнце, он почувствовал, как щемящая его сердце грусть повисла над ним. Собрав все свои вещи, он хотел пройтись по центральной, извилистой аллеи, наслаждаясь прохладным, вечерним воздухом. Но это ему, по всей видимости, не судилось. Он увидел его. Божество, спустившееся с прозрачных небес на эту измученную страданиями землю. «Это же Вальт! Интересно, что он здесь делает? Неужели он тоже ходил на тренировку? Почему тогда я его не заметил? В любом случае я должен с ним поговорить и узнать обо всём, тем самым положа конец своим глупым, навязчивым мыслям в моей больной голове». — Вальт, привет! — Луи остановился и, посмотрев в сторону Вальта, поприветствовал его через всю улицу. Синеволосый мальчишка никак не отреагировал на его радостный отклик — он смотрел вперёд на неподвижно стоящие дома-великаны в помутненном воздухе, окутанные серовато-желтоватой пеленой. «Неужели он меня не слышит?» Ноги Луи резко двинулись с места и он, так неожиданно сорвавшись вперёд, выбежал на проезжую часть. Машины сигналили ему, недовольные водители кричали вслед ругательные оскорбления, но он не слышал ничего вокруг себя, он слышал только голос в своей голове, говорящий ему: «Не упусти своё счастье». Вальт, обернувшись на этот непонятный и необычный шум, которого он уже давно не слышал, заметил Ширасагиджо. «Луи? Я не могу. Нет. Мне так неловко с тобой говорить. Но я не хочу, чтобы ты обиделся». Аой ускорил шаг, будто не замечая пытающегося догнать его страдальца. В его душе происходило нечто неясное и такое отчужденное, что он и сам бывало вздрагивал от своих необъяснимых соображений. Он больше не оборачивался, глубоко надеясь в душе, что Луи не заметил его растерянность. Луи бежал со всех ног, кровь колотилась в висках, ноги в тяжелых белых ботинках на маленьких каблуках глухо стучали по толще пыли, а дыхание сбивалось, с шумом вырываясь из уже горячих лёгких. «Я почти догнал его». Вальт почувствовал, как мурашки пронеслись по всему его телу, он с испугу, не успев подумать над вариантом получше, принялся убегать. Забежав в безлюдный парк, он всё ещё не чувствовал себя в безопасности и, не заметив под ногами небольшую, свежесрезанную ветвь дерева садовником, с грохотом упал на землю. «Смотрю на облака, всё потеряно. Мне придется всё ему рассказать». — Вальт! — Луи, прибежав к Вальту, упал на колени и с лёгкостью выдохнул. — Ты не ушибся? — Нет, всё в порядке. — Если всё в порядке, тогда почему ты от меня убегал? — Я…я не от тебя убегал, — Вальт не знал куда глаза девать. — Я посмотрел на время и понял, что опаздываю. — Нет, ты меня обманываешь. Ты спохватился с места увидев меня. — Луи, извини. Я не знаю как сказать тебе. — Поднимайся, довольно уже лежать на сырой земле, — Луи улыбнулся и, подав руку Вальту, помог ему встать. — Так может расскажешь наконец, что случилось? — Луи, я не знаю как объяснить это. — Неужели что-то серьезное? — переживания Луи усилились. — Ты можешь доверять мне, я ведь твой друг. — Я…не знаю. Мир такой непредсказуемый, — на глаза Вальта наворачивались слёзы, но он сдерживал всё в себе. — Если бы ты открылся мне, тебе стало бы лучше. — Луи… Шу сказал мне… — Что сказал? — он ощутил внутреннюю дрожь. — Он сказал, что ты когда-то признался ему в любви, — Вальт закрыл свои покрасневшие глаза руками. — Пожалуйста, Луи, скажи мне, что это не так, что это неправда! — Я не буду тебе врать, это действительно не совсем правда. Всё было немного по-другому. — Немного по-другому?! Ты любишь Шу не просто как друга? — Я ненавижу этого отморозка! Не смей больше говорить такое! — видимо его восприятием завладела нечеловеческая злоба и у давнишней вражды снова появилась возможность проявить себя. — Это ведь из-за боя ты его так ненавидишь, да? — Нет. Я не могу терпеть Шу за его сущность. — Извини, что подумал такое про тебя. — Видимо, Куренай выбрал для себя политику вседозволенности и решил, что может вот так просто говорить про меня грязные вещи. Да никогда такого не было и не будет. — Он рассказал это только мне. — Ну тогда я не знаю для чего ему всё это, да и знать не хочу. Его персона меня мало волнует, — Луи всё ещё смотрел на тяжелые тучи и относительное спокойствие приходило на смену его излишней впечатлительности. — Я знал, что это всё вранье, Луи, по-другому и быть не могло, — Вальт посмотрел на него, облегченно выдохнув. — А если бы это была правда, ты бы перестал со мной контактировать? — Не знаю, это очень сложный для меня вопрос, — Вальт посмотрел на Луи задумчивым взглядом. — Но что я знаю точно — эти сведения не могли быть правдой, я верил, что ты не такой. Вот верил и всё! — Рад слышать! «Куренай, теперь чувство ненависти к тебе укрепилось во мне ещё сильнее. Ты не посмеешь тронуть Вальта, а уж тем более настраивать его против меня. Тебе это просто так с рук не сойдёт».