Квест

***

      Глаза болят от усталости, а тело ломит от сидения на деревянном полу. Арсений морщится и заползает на кровать только тогда, когда на соседней кровати вяло начинает двигаться Позов. Тогда Попов примерно понимает, что он просидел, тупо пялясь в точку, почти всю ночь, ну уж точно несколько часов, если Дима не спал сутки. Он невероятно сильно хотел спать, но просто не мог позволить себе расслабиться. Мужчина постоянно шарахался от малейшего звука, от собственных мыслей, и это уже ненормально.       — Если ты сейчас скажешь, что не поспал и пару часов, я тебя лично уложу! — кряхтит Дима еще сонным голосом, нащупывая очки.       Арсений знает, что сейчас нужно действовать быстро, им обоим нельзя засиживаться на месте слишком долго, да и «создателям» игры это вряд ли понравится.       — Проснулся пару минут назад… — шепчет в ответ мужчина и протягивает другу свою бутылку воды, чуть улыбаясь. Эта улыбка дается через сильнейшую боль в висках.       Скоро ты сломаешься…       Дима отказывается и ступает ногами на пол, потягиваясь.       — Нужно экономить, Арс. Ты её даже не открывал, ты вообще ел? Пил? Спал? Хоть что-то? — Глаза бегают по измученному бледному лицу, и мужчина понимает, что нет, Арсений Попов не сделал для себя ровно ничего. Позов не может обвинять, заставлять, он и сам бы сделал что угодно, если бы в опасности был его любимый человек, любимая Катя…       — Сделай одолжение, представь, будто я всё это сделал, хорошо? — просит Арсений и, наконец, делает глоток воды, тут же прикрывая глаза от удовольствия. — Вот уже одно вычеркнуто из списка!

***

      Они лежат на кроватях и смотрят в потрескавшийся белый потолок, иногда задавая глупые вопросы друг другу. Они мечтают о самом банальном: о сне в своей кровати, о свежем воздухе, о прогулках по улице, о том вкусном мороженом в ларьке возле трамвайной остановки. Дима улыбается, вспоминая любимую дочку и жену, а вот Арсений на этом этапе разговора мрачнеет.       — Больше всего скучаю по своим девочкам, всё сделаю, чтобы снова их увидеть... - мужчина протирает стекла очков, покусывая нижнюю губу. Глаза его светятся от одного воспоминания о семье, а на щеках проступает румянец. Арсений сам не может сдержать улыбки, смотря на этот комок счастья.       — Скоро увидишь, Дим. Я обещаю, увидишь!       Позов надевает очки и поправляет оправу указательным пальцем. Он долго смотрит на часто вздымающуюся грудь мужчины, на направленный в пустоту взгляд, и что-то внутри колит, будто Дима внезапно понимает, что не должен был вообще заводить этот разговор.       — Мы найдем его, очень скоро, Арс. Я уверен, с ним всё отлично… — Позов кидает в него пакет с едой и в приказном тоне просит съесть. Арсений бы и рад, только кусок в горло не лезет. Он мнет его в руках, вдыхает запах свежего хлеба, но аппетит это ничуть не вызывает.       — Почему ты не можешь поспать хотя бы час? Ты ведь никому хуже от этого не сделаешь…       Арсений кидает взгляд на друга и тяжело выдыхает, будто вспоминая свой самый кошмарный сон, хотя, так оно и есть.       — Тогда я потерял его, просто заснув. Я заснул, крепко обнимая Антона, чувствуя его дыхание и биение сердца рядом, а когда открыл снова глаза, то меня окутывало лишь одиночество.       Да, он сказал что-то слишком интимное, такое он никогда не осмеливался кому-то сказать, просто потому, что это так неправильно, но вот он сидит с распахнутой душой и вслух произносит то, что чувствует. Арсений в страхе смотрит на Диму, боясь услышать осуждение.       — Вот найдем мы Сережу с Тошей, Серега пошутит какую-нибудь фигню, поднимет нам всем настроение. Мы пойдем все отсыпаться, кушать и отдыхать, а для начала выясним, какого черта здесь происходило. Я уеду к Кате и дочке, Серега к своим обменам и невероятным приключениям, а ты рвани-ка с Антоном куда-нибудь… Побудьте вместе! Шастуну соврать — как два пальца… Да и ты что-нибудь придумаешь, я уверен. Снимите номер в отеле на пару дней и просто… Будьте рядом.       Будьте рядом.       — Если бы все было так пр…       — Все именно так и есть! Ты усложняешь, Арс. Попробуй пожить ради того, ради чего действительно хочется жить. Если уж нашел человека, которого до беспамятства любишь, то не упусти его…       — Антона это, видимо не, останавливало, раз он решился на…       — Попов, прекрати. Я тебе объяснял уже причину того поступка. Антон ещё ребенок, ему свойственно ошибаться. После того раза он ни разу не упоминал о кольце, не просил отдать, не заводил разговор на тему свадьбы. Он только и делал, что говорил о вас, вас и еще раз ВАС. Не убивай себя сейчас просто так, убивай себя ради любви. В этом суть человеческой жизни.       Арсений прикрывает глаза и растворяется во сне. Он хватается руками за последние спасательные шлюпки, но его тянут на самое дно теплые объятья сладких грез.

***

      Глаза распахиваются от оглушающего звука сирены, он раздражает все нервные клетки, заставляет вскочить с места и в панике начать оглядываться по сторонам. Дима на соседней койке так же в непонимании косится по сторонам, стараясь понять причину сильнейшего звона. В комнате была лишь одна запертая с самого начала дверь, над которой теперь горела красная надпись выход.        — Захвачу остатки воды, побежали! — Позов оперативно сует бутылку под мышку и бежит к выходу, а Арсений соображает ещё туго, смотрит по сторонам, будто что-то забыл.        — Не было никакого задания, вдруг нельзя выходить…       Дима берется за железную ручку и взвизгивает от боли, потому как та была адски горячая. Он дует на покрасневшие пальцы и шипит, делая шаг назад.        — Твою мать, пожар! — Попов хватает с кровати одеяло и открывает ручку через плотную ткань. За дверью белый дым скользит по стенам, перекрывая доступ к кислороду. Арсений кашляет и старается дышать урывками.        — Не знаю, хорошая ли идея намочить одежду питьевой водой, потому что чёрт его пойми, понадобится ли она нам для чего-то большего… — Позов идет вслед за другом, а сам оглядывает длинный задымленный коридор, сжимая и разжимая обожженные пальцы.       Испуганный взгляд голубых глаз останавливается на ярком неоновом знаке, который был подвешен к потолку. Мужчина кашляет и старается разглядеть буквы, которые обволакивает дым.       Выберется только команда.       — Сережа, Антон! Их нужно найти! — Арсений хватает Диму за плечо и тащит за собой, будто внезапно стал уверен в своих действиях на сто процентов. Он щурит глаза, стараясь увидеть ещё подсказки, но коридор кажется бесконечным, без окон и дверей…        — Мы не можем быть в чертовом лабиринте! — рявкает Позов, когда они снова сворачивают вправо, а там лишь продолжение длинных стен.        — Думаешь? Я тебя из стены достал, хотя в комнате не было дверей! — Арс задумывается, а затем бьет себя ладонью прямо в лоб, скуля. — Проверять стены, пол, потолок, блять…        — Я думаю это не обязательно, — спасает его от истерики мужчина, показывая пальцем на свет в конце коридора.       Арсений снова дергается с места, как ошпаренный, и бежит так быстро, как только может.        — Арсений! Стой! — кличет его Дима, и в этот же момент почти перед самым носом мужчины с потолка падает обгоревшая неоновая надпись. Дальше — буянящий огонь, который вылизывает языками пламени каркасные стены. Попов шарахается от очага пожара.        — Здесь должна была висеть подсказка! Твою мать! — Он топчет ногой вывеску и рычит под нос. Кулаки бьют по пыльной стене, поднимая столб дыма, который забирает последние глотки чистого воздуха.        — Успокойся, ты же сам сказал, что стены — это те же двери, просто давай подумаем логически… — Дима потирает лоб обожженной рукой и глядит вдаль, где действительно начинается ад. — Раз здесь была подсказка, значит здесь и долж…        — Благодарю за то, что нашли, друзья! — раздается сзади, и оба в страхе оборачиваются, разглядывая перед собой улыбающегося Матвиенко. В руках он держал топор, под резинкой штанов пять бутылок воды, а по карманам распиханы бутерброды.        — Твою мать, откуда ты, блять, взялся вообще? — Дима притягивает к себе мужчину и похлопывает по спине, смотря на этого бесконечно счастливого и чумазого человека.       Арсений подходит вплотную и обнимает, крепко сжимая пальцами бока. Он впервые искренне улыбается за долгое время.        — Я шел по коридорам, наверное, минут пятнадцать, а до этого вышел из какой-то комнаты с Максом… Я тут пособирал со всех локаций бутиков и водички, смотрите!       Вопросов возникало все больше, а вот ответы сами собой отпадали, когда Сережа ещё ярче улыбался. Это пугало.        — Макс? Кто это?        — Блять, я его потерял, пока мы оттуда выбирались… Это паренек, мы с ним вместе в кутузке сидели, он мне молоток достал из комнаты с пауками! Им дверь и расхреначил.        — Комната с чем? А кто этот Максим? Ты его знае…       Арсений схватился за голову, которая раскалывалась сейчас на части от количества информации. Он прислонился к стене и начал дышать с урывками, ещё не совсем осознавая, что это не от волнения, а от реальной нехватки кислорода.        — Нет! Понятия не имел кто это, до всего этого дерьма! А где Шаст? — Сережа осматривается вокруг и тормозит взгляд на Позе, который тут же тяжело выдыхает.        — Мы думали, он с тобой. Арс с ним в комнате был, а потом он тупо исчез, когда тот спал. Видел подсказку с тем, что выиграет лишь команда? — Позов косит взгляд на топор в руках у этого хвостика и сглатывает, потому что уж слишком он крепко его держал.        — Я ещё никого из вас не встречал тут. Да, видел. Я думал это про меня и Макса, но теперь, походу, надо найти…        — Они всё переиграли. Они заставляют нас забыть о нём… Блять! — Арсений пинает ногой скрюченный от огня светодиод и рявкает. — Команда — это теперь мы и этот Максим, а не Антон. Его попросту вычеркнули из игры.       Сзади слышен звук трескающихся досок, а дым начинает заполнять коридор.        — Арс, успокойся. Это не так…        — Шаста потом найдем, сначала надо Максима. Он чувак опытный, нужный нам… — Сережа откупоривает бутылку воды и протягивает парням. — Смочите верхнюю одежду, чтобы дышать легче было.        — Что ты несешь?! — огрызается Арсений, пока Дима спокойно выливает воду на майку. Оба поворачивают взгляд на Попова. — Как это потом? Кто этот Максим и какого черта мы должны его искать? Наша команда — это я, ты, Позов и Шаст!        — Арс, успокойся. Я уверен, что Антон в порядке, мы найдем его, но, видимо, по игре сначала нужно этого Максима, кто бы это ни был… — успокаивает Дима, прижимая к носу влажную ткань.        — Да что с вами?! Какая еще игра? Тут здание горит, а мы не знаем, где Антон! Вдруг он в одной из комнат застрял! Вы ничего не знаете! — Арсений ударяет ладонью предлагаемую воду, и бутылка падает на пол, поднимая столб пыли.        — Попов, как бы ты сейчас ни выступал, главное — береги свою жизнь. Вода — это сейчас первое, о чём ты должен думать. Нам сказали играть командой. Ты видишь Антона? Я нет. Если найдем, значит…        — К черту! — Арсений хватает бутылку в руку и, толкая в плечо Матвиенко, идет по коридору вперед, дальше от огня.

***

      Ему в спину кричат ребята, а до ушей доносится сдавленный кашель от тяжелого дыма. Арсений старается отключить сознание, потому что именно сантименты и пустые мысли сейчас могли вывести из строя. Он шмыгает носом и шагает вперед, смотря перед собой, обращая внимание на любую деталь. Взгляд цепляется и за оторванный кусок обоев, и за доску с гвоздями, и за выломанные стрелки циферблата. Мужчина останавливается, когда грудь сдавливает жгучая боль, которая будто связала в одночасье легкие, не давая возможности вздохнуть.        — Хэй, нельзя гулять по задымленному коридору без маски! — говорит ему незнакомый голос впереди, и Арсений поднимает глаза на темноволосого юношу с короткой улыбкой на губах. Парень протягивает жилистую руку и кивает, стараясь вызвать лишь доверие к своей помощи.        — Я разберусь! — рявкает на него Попов, игнорируя темную от сажи ладонь. Он цепляется за стены, кашляет, но медленно ползет вперед, концентрируя все усилия лишь на правильном дыхании.        — Арс! — Дима, и не отвяжется же… — Подумай, пожалуйста, о себе, блять! Хватит вести себя как ребенок! Приложи эту чертову тряпку к лицу, чтобы не задохнуться! Придурок!       Сережа тормозит прямо возле Позова и наблюдает за тем, как Арсений злобно вырывает из рук незнакомца мокрую ткань и зажимает нос. Мужчина прикрывает глаза и делает пару вдохов, приводя себя в чувства.        — Так ты и есть тот Максим? — спрашивает Дима, рукой хватая Попова под мышки.       — Вообще да, но сейчас нам нужно просто поскорее уйти в безопасную зону. Через несколько минут здесь всё будет охвачено огнем, а дышать будет невозможно!       — Гребаный Робин Гуд, — проносится в голове у Арса, и тот часто моргает, смотря на то, как дым медленно кружит в воздухе. В одну секунду перед глазами совсем темнеет, а боль в висках сменяется полной прострацией, мокрая тряпка выпадает из рук, но её тут же поднимает Сережа и прислоняет к лицу, продолжая просить его, чтобы он следовал за ними.       Это странно, это пугает до чертиков, когда не чувствуешь себя в безопасности с самыми близкими друзьями. Арсений чувствует, как не может больше дышать, будто ушел с головой под воду, он открывает-закрывает рот и часто хрипит, пока внезапно ему в нос не ударяется чистый воздух.        — Быстрее в эту комнату! — кричит Максим, рукой показывая, чтобы все прибавили темп. Дима с Сережей заваливают себе на плечи друга, а тот бессвязно что-то мычит, стараясь тормозить ногами о бревенчатый пол.        — Арсений, прекрати сопротивляться, — шепчет ему на ухо скрипящий голос нового «напарника», сердце в груди больно ноет, толкаясь вперед, будто желая избавиться от умирающей оболочки.        — Смотрите, а тут телек есть! — кричит радостно Матвиенко, тыкая пальцем во всё тот же доисторический телевизор, который кряхтел от помех и не выстраивал картинку. Сережа садится на кровать и наблюдает за тем, как Позов старательно крутит все кнопки, дабы настроить изображение.       Арсений не понимает. Не понимает, как ему стало так плохо в одну секунду, как они оказались в новой локации, хотя коридоры были без дверей и окон. Он точно высматривал всё перед собой, впереди был лишь чертов лабиринт. Голос Максима раздавался словно противный скрежет, парень кашлял, смачивал куски материи и вытирал запачканные руки.        — Арс, ты как? — спрашивает Сережа, поворачиваясь к другу. Попов медленно дышит, стараясь не переусердствовать, иначе сердце слишком сильно колит от напряжения. Он облизывает сухие губы и чуть приоткрывает глаза, останавливая взгляд на Максиме, который пристально смотрел на него с соседней койки. Как только парень заметил, что голубые глаза изучают обстановку, он встал и подошел ближе, садясь на корточки.        — Вот так, нужно охладить тебя, ты весь горишь… — Рука накрывает горячий лоб холодной мокрой тряпкой, а Арсений дергается, будто от горячих ножниц, сопротивляясь.        — Получилось! — радостно кричит Дима, отскакивая от телевизора, как только на нём начинает проявляться послание.       Ваша команда в безопасности, поздравляем! Через минуту дверь будет заблокирована, дабы перекрыть очаг возгорания. Просьба оставаться на своих местах.       Арсений морщится и вспоминает, как слышал эти самые слова, будто скопированные, от незнакомца, когда тот тащил его в комнату, пихая в лицо респиратор. Он знал, что дверь заблокируется, что комната здесь, что только здесь они и могут быть в безопасности. Он…        — Ты просто чертова пешка в этой гнусной игре… — из последних сил шепчет Арсений рядом сидящему парню, пока тот кривит губы в усмешке, смотря на увлеченных Диму с Сережей.        — Полежи тихо, хорошо? — просит он приторно-мило, поглаживая пальцами дрожащее плечо.       Арсений кашляет, привлекая тем самым внимание друзей.        — Арс, смотри, мы в безопасности теперь! Все будет отлично…       Попов вымученно улыбается и приоткрывает сухие губы.        — Да, только вы забыли кое о ком… Об Антоне! — рявкает он так, что голос в конце срывается и хрипит, будто от тяжелой ангины. Легкие наполнены дымом и сажей, и очень тяжело издавать хоть какие-то звуки, не то что говорить.        — Всё это здание создано, чтобы обмануть тебя, Арсений! Ты не должен вестись на провокации. Единственное, что правдиво — это правила, ведь в них не может быть скрыта ложь, на то они и правила… — Максим причмокивает губами и смотрит на то, как огромная железная дверь начинает медленно опускаться вниз, закрывая за собой защелки. — Иначе какой смысл игры…       В глазах плещется ложь, такая скользкая и черная, которая еще чуть-чуть и разорвет на части парня, заполняя всё пространство густой смолой. Арсений прикрывает глаза и старается проглотить ком в горле, пока рука нащупывает влажную тряпку рядом.       Вдруг за стенами раздается глухой звук, будто упало что-то массивное. Дима поправляет очки и пятится подальше от двери, словно зверь от хищника.       Секунда.       И до ушей каждого доносится крик, который рвёт изнутри. Словно вся боль мира скопилась в нём и старается вырваться наружу, но она слишком слаба, чтобы преодолеть препятствие. Арсений вздрагивает и резко открывает глаза, он поворачивает взгляд на половину закрывшуюся дверь, за которой уже был заметен дым. Пожар распространялся слишком быстро, уничтожая всё на своем пути. И было совсем не понятно, как кусок металла сможет их спасти.        — Ребята! — слышен где-то в коридоре такой родной голос, а у Арсения всё внутри рвется, ломается, что по телу разряд тока проходит, словно от дефибриллятора.        — Это Антон?! — спрашивает Сережа, косясь на Максима, который с совершенно спокойным видом теперь ел яблоко.        — Серый, ты в своем уме? Я говорил, что всё, что вы видите или слышите — это может быть лишь плодом вашего воображения из-за стимулирующий веществ. И такие внезапные возгласы из полностью охваченного пожаром помещения — бред. Не ведись на это, вашего друга там нет.       Дима опускает голову и рассматривает собственные пальцы, пока Матвиенко делает небольшие глотки воды, слушая, как медленно опускается железо вниз, щелкая шестеренками.        — Ты говоришь, что всё, что мы видим или слышим — это может быть плодом лишь нашей фантазии… — хрипит Арсений, поднимаясь с кровати. Он кашляет и со всей силой сжимает влажную тряпку в руках. — Тогда как я могу быть уверен, что ты не плод моей фантазии…        — Арс! Беги! — надрывисто кричит голос из темноты, из пекла, из ада, а Арсений повинуется, повинуется и вскакивает с места, хватая самодельный респиратор и проскальзывая через небольшую щель в двери. За ним подрываются ребята, но не Максим. Парень остается сидеть на месте и ехидно улыбаться, медленно жуя яблоко.       Я лишь плохой персонаж на этом уровне.       Он слышит, как за стеной кричат Дима с Сережей, как бьют кулаками и скулят, молят, чтобы тот попытался вернуться, но затем всё резко смолкает, будто и не было ребят, будто и не было никакой комнаты. Перед носом железная пластинка с шурупами, а сбоку медленно вьется змейка дыма, пока вдалеке трещит огонь.        — Арс! Помоги мне!

И страшнее всего то, что он предпочел был остаться в своих грезах навсегда, если реальность убила Антона Шастуна.

***

      Арсений бежит вдоль коридора, дальше от огня, от двери, от всего. Он рукой помогает себе не упасть, цепляясь за стены. Шершавые ободранные обои царапают руки, сдирают кожу, но мужчина чувствует только жжение в груди.        — Арс! — Снова его голос, такой четкий, звучащий почти с надрывом. Попов кашляет в руку и оборачивается, потому что звук точно шёл оттуда, откуда он только что убежал. — Арсений!       Он вздрагивает, словно его в одну секунду пронзают тысячи тонких иголок. Голубые глаза смотрят назад, стараясь разглядеть в задымленном коридоре знакомые черты, но там только тьма.        — Тош! — кричит он вымучено, делая шаги назад. Ноги не держат, они трясутся от усталости, от недостатка свежего воздуха. Арсений старается бежать, но не выходит. Он часто кашляет, заходя прямо в облако густого дыма, который тут же пережимает горло, запрещая дышать. — Антон!        — Арсений, пожалуйста! — Последняя капля. Ему больше не нужен кислород, не нужен сон, вода и еда. Он, словно в дурмане, резко крепчает и пробивается через огонь вперед, отмахиваясь от дыма, закрывая нос и рот уже почти сухой тряпкой. Лезет прямо в пекло, игнорируя то, что плечо обжег горячий металл, а подошва обуви горит, будто он стоит на раскаленной сковороде.       — Тоша, ответь мне, прошу. Где ты? — Снова кашляет, сгибаясь пополам. Не может больше жить, сил нет даже стоять на месте. Мужчина скатывается по стене и убирает самодельный респиратор, кидая его на пол. Он больше ничего не видит, перед глазами только тяжелый черный дым, а в легких точно такой же.       — Прости меня… — болезненно шепчет Арсений, чувствуя, как до искр из глаз становится горячо. Он старается встать, сопротивляться, но тело слишком ослабло, неспособно к жизнедеятельности.       Шаг. Шаг. Голубые глаза открываются на долю секунды и видят перед собой металлическую дверь, от которой он так старался убежать. Арсений ворочает головой и хрипит от боли внутри. Он чувствует, что лежит на полу, а его что-то медленно поглаживает по плечу, успокаивая.       Пальцы с кольцами на долю секунды оказываются прямо перед глазами и тут же зарываются в серые от пепла волосы, ероша их. Мужчина старается встать, взглянуть ещё раз, повернуть голову, но к носу прижимают маску, которая начинает подачу чистого воздуха, а возле уха раздается легкий шепот:       — Дыши, любимый, спокойно… — Арсений дергается, вдыхая, наконец, полной грудью. Он тянется рукой до тонких пальцев, что сейчас поглаживали, так аккуратно и невесомо. Старается дышать, старается жить, потому что нашёл его, нашёл Антона. Теплая ладонь оказывается в пыльной и холодной, Арсений убирает маску и прижимается губами к тыльной стороне, жмурясь от счастья, что сейчас расползалось внутри от одного касания.       Сердце будто снова начало работать исправно, не позволяя сбиться.        — Нашел тебя… — Пальцы переплетаются, и Арсений мог бы поклясться, что это самый счастливый момент в его жизни. — Не оставляй меня одного, слышишь, Тош? Прошу тебя…       Ладонь выскальзывает и ещё раз проходится по макушке, пока другая рука снова призывает приставить маску с кислородом.        — Ты ведь не уйдешь?       Холод от пола начинает пробирать до косточек, а от медицинского привкуса во рту становится тошно. Арсений открывает-закрывает глаза и понимает, что он один.

с н о в а