Вор сердца моего

Жарким июньским деньком базар народу полон. Девки да парни ткани персидские, да туркские выбирают. Молодцы своим невестам бусы да серьги покупают. Так и он, боярин московский, Азанчин Степан Михайлович, жёнушке да дочерям своим пришёл что-нибудь красивое да нарядное прикупить. Так-то, пришёл Степан за парчой* персидской для кафтана. Да только увидев побрякушки разные бухарской, да хивинской*, да вологодской работы, решил было в подарок приобрести, боярыню свою порадовать, да и дочерей заодно. Выбирал долго: брал, рассматривал сначала на свет, потом на ладони, сравнивал. Купец предлагал ещё и те, что здесь не выставлены, только для знатных покупателей с деньгами. Наконец-то, Азанчин выбрал две пары серёжек для боярыни своей, да по паре трём дочерям. Да по бусикам каждой. Торговаться не стал. Заплатил ровно столько, сколько купец запросил. Завернул он купленное в тряпицу, да направился к тканям, ибо парча так и не была ещё куплена. Азанчин выбрал себе парчи да атласу цвета молодой зелени. А пока заворачивал купец выбранное-то, выхватил кто-то калиту* из рук Степана Михайловича, да подрапал прочь. "Тать*! Держи воришку!" -боярин кинулся было за парнишкой тем, да только уж немолодой он был, и бегать быстро не мог. Одно дело на лошади верхом ездить, а совсем другое... И ранее-то в молодости Азанчин быстро не бегал. Запыхавшийся боярин остановился дух перевести, чтоб дальше бежать, как в очах голубых узких потемнело, звёздочки разноцветные начали мелькать, голова закружилась. "Ой, чего ж делается-то! Посредь бела дня обокрали!" -пожаловался он подошедшему мужику, хватаясь то за сердце, то за голову. Спросил мужик, сможет ли боярин до дому дойти аль помощь нужна. Азанчин покачал головою да побрёл тихонько обратно. "Вот он! Я поймал его!" -кричал какой-то рыжий детина, тащя за ворот худенького невысокого черноволосого мальчонку лет четырнадцати-пятнадцати, а может и того младше. Тот и упирался, и кусаться пытался, да только безполезно то было. Подошёл здоровяк к Степану Михайловичу: -Куды его вести-то? Судить надобно будет?! Али чего? -Я сам с ним разберусь! Отдай мне его! А калиту возьми себе - то моя благодарность. -ответил боярин, тяжело дыша. -Так судить бы его надобно, боярин! -Не нужно того! Сам накажу! -Тока ты, боярин, его не убей! Всё ж вона ещё молоденький да тощенький какой. Может это он всё не от хорошей жизни-то делаеть. -Да уж не убью, конечно! Я ж не зверь какой. -боярин взял за руку сопротивляющегося татя. Втаскивая домой сильно упирающегося да ругающегося словами бранными, что даже не каждый, наверное, сапожник знает, воришку, боярин Азанчин приказал челяди* своей приготовить горницу, в которой до замужества жила дочь боярина. -Так то ж - женская половина*. -вытаращилась на него девка, что у него на поварне* судомойкою служит. -А ты как тут оказалась-то? Твоё дело - блюда да чаши, да прочую посудину мыть. -боярин пнул, попавшегося под ноги серого драного кота без одного глаза. -Иди давай! -толкал мальчонку Степан Михайлович в горницу, ту самую,на втором ярусе терема. -Убери руки свои от меня! Не трожь! -парень укусить Степана даже попытался, да не стал, убоявшись удара по лицу. -А ну пошёл, тать проклятый! Посидишь без еды да питья седмицу, так и прощенье на коленях вымаливать станешь. -Уймись, боярин! Лучше бородёнку свою сальную да нечёсаную вымой. -зло засмеялся воришка. -Заткись! Теперича ты у меня отсюдова долго не выйдешь! -Азанчин втолкнул юношу в горницу да захлопнул дверь. -Старый выхухоль! -закричал из-за двери юноша. В своей опочивальне пристально боярин бороду свою разглядывал. Так-то борода чистая, и никакая не сальная вовсе. Он и моет её постоянно, и подстригает. "Хорошая борода! Замечательная даже! И даже без седины." -думал Степан Михайлович, будто уговаривая себя мысленно не думать о словах воришки базарного.