Любовь по вызову и на выезд

— Ты издеваешься? — простонал я, глядя на тумбочку. Отец лишь усмехнулся. Уверен, он уже добавил для меня количество раз и подходов. Если продолжу «ныть» — будет только хуже. Он мягкий и добрый человек. Преподает этику-эстетику в одном из коммерческих вузов, и студенты его обожают. Впрочем, мелочь, которую он тренирует по вечерам, тоже без ума от своего тренера, хоть как тренер он был достаточно строгим. А вот со мной он был настоящим извергом. Видимо, весь негатив, что приносили ему преподовательский мозготрах и воспитанники от пятилеток до подростков, он выдавал мне. Во всяком случае, спустя полтора часа адской персональной тренировки, я думал именно так. А я-то уже было настроился дать деру, и до тренировки Ильи хоть немного прийти в себя, но тумбочка… Иногда мне казалось, что отец чувствовал каким-то тридевятым чутьем, что я ночь не спал, игрался, или употреблял, или еще чего — и гонял меня в три раза жестче. Походу, он и сегодня решил, что мне нужно нагрузки побольше. — Приступай. Я собрался с духом и остатками сил, и принялся запрыгивать на тумбочку. Зверский способ тренировки. Пока я делал первый, второй, третий подходы, я думал о том, что сегодня пиздец всем моим клиентам. Оторвусь на них по полной. Кроме Ильи. Илья-то тут ни при чем. — Чего застыл? — отец удивленно поднял бровь. На тренировках я никогда не летал в облаках, а молча страдал. Поэтому откинул мысли о парне и сосредоточился, чтоб дожить до конца тренировки и смыться в душ. За часок приду в себя. Не хотелось бы перед Ильей выглядеть так, словно меня постирали в стиралке. Хоть я так измочаленно давно себя не чувствовал.

***

Еще было без десяти два, а я уже — вот идиот — торчал на крыльце клуба. Жаль, что не курю, а то было бы хотя бы оправдание этого встречания прямо у двери. Решил уйти в тренерскую и от нечего делать запустил давно уже кинутый ВОТ. Одно время с лучшим кланом страны рассекал просторы всех карт, даже реальных бабок не пожалел, чтоб сделать свою арту круче всех. Хуммель тащит и… 14:15. Полулежал на диване и смотрел на часы на мобилке до тех пор, пока не стало 14:20. Пошел к ресепшену. Ну, опаздывает, мало ли. Такого мальчика можно и подождать. Тем более я-то не просто хотел потренировать его. Я собирался позвать в киношку. Да, это, наверное, странно на первой встрече трахаться, а потом идти на фильмец, но что же, и не такое бывает. Главное, чтоб он пришел. Нехорошее предчувствие, что меня кинули, я пытался подавлять. Но Таня не видела никого. — Если он оставлял номер телефона Лене, я могу позвонить, — предложила она. — Я сам, — отмахнулся я и вышел на крыльцо. С последней надеждой, что увижу, как парень мчится по улице, я повертел головой. Ну и получит он у меня по полной. Устрою ему круговую. С такой нагрузкой, чтоб завтра не то чтоб не встал — говорить бы не смог. Но его не было. У меня был номер телефона, тот, с сайта, по которому я его вызывал к себе. Ну что ж. Я его набрал. Ответили не быстро и почему-то женский голос. Прежде, чем я был шокирован своими предположениями, она зачастила: — Добрый день. Это телефон пациента, что поступил к нам рано утром. Документов при нем нет, вы родственник? — А с кем я говорю? — я как-то не мог сразу врубиться в ее слова. — Я медсестра, — охотно отозвались в трубке, — Лиля зовут. Это больница скорой помощи. Травматологическое отделение. Утром нам доставили пациента, он был без сознания, сейчас на перевязке, а вот его телефон звонит и я… — Так Илья в больнице? — это, кажется, я спросил и ее, и себя одновременно. Потом собрался с мыслями, выключил идиота и тщательно расспросил девушку обо всем.

***

Предупредил Таню, что ухожу, позвонил и упросил отца взять моих клиентов. Сперва помчался домой за деньгами. Откладывал на машину, негоже быть молодому и красивому, как я, без колес, но ради Ильи я и от этого готов был отказаться. Разговорчивая Лиля взяла трубку не просто так. За медикаменты, что применяли, и палату, надо платить. Ничего удивительного. Я уже в курсе. Тот, кто занимается каким-либо видом спорта, кроме, пожалуй, шахмат, рано или поздно получает травмы. Большие и малые. Впрочем, доской тоже можно в глаз зафигачить, к примеру. В больнице меня встретили прямо чуть ли не под белые ручки. Конечно же, спонсор пришел. Раздав причитающее, я зашел в палату, куда, думаю, в срочном порядке уложили Илью. Даже не хочу предполагать, где он был до этого. Он сидел на краю кровати, с болезненно сжатыми губами. Под глазом, переходя на скулу, красовался фингал, губы тоже были все в запекшихся ранках. Через грудь был обмотан бинтами. Трещина в ребре. Лиля, а потом и сам травматолог мило сообщили мне обо всех повреждениях и травмах, что получил Илья. Он смотрел на дверь со странным настороженным ожиданием, а, увидев меня, вздрогнул. Не ожидал, что это буду я. Я брякнул «Привет» и плюхнулся рядом с ним, глядя на него, но не решаясь спросить о том, что было. Он смотрел на меня и молчал. Я никогда не лезу в душу и не пытаюсь выспрашивать. Кому надо — тот приходил и рассказывал. Так делала мама, сестра, друзья. Хоть ради Ильи я бы и изменил свой этот принцип слушателя, но пару моментов меня останавливали. Я не был уверен, что, услышав что произошло на самом деле и кто это сделал с ним, смогу оставить это просто так. Но и не время было мстить сейчас. Да и не настолько мы близки, чтоб он плакался на моем плече, жалуясь на обидчиков. Впрочем, это вроде совершенно не в его духе. Плакаться. Мы просто сидели и смотрели друг на друга. Илья все еще слегка удивленно, словно не мог понять, откуда я взялся. Я же просто рассматривал его, хоть и избитого, и в бинтах, но он был очень привлекательный. Даже с фингалом на пол-лица. Странное, хоть и уютное, молчание нарушила Лиля, зайдя с бумагами в палату. — Вот и выписка, — бодро сказала она, — можете забирать своего парня, Анатолий. Она мило улыбнулась мне. Помимо налика огромная шоколадка из маркета работала на ура. — Спасибо, Лиля, — кивнул я, стягивая с плеч куртку и набрасывая на плечи Ильи. — Идем. Тот послушно поднялся. Я взял бумаги из рук медсестры, которая заботливо поправила куртку на Илье, и мы покинули это милое учреждение. На сестринском посту Илье вернули телефон, ремень и бумажник. Футболку и джинсы выбросили, такие они были запачканные и изорванные. Илья сообщил, что свалился в яму на пустыре и еле выбрался, чтоб выйти к дороге и попросить помощи. Врачи объяснение приняли, хоть я и фыркнул, услышав эту идиотскую версию от травматолога. Я остановил такси, внешний вид Ильи в одноразовых штанах оставлял желать лучшего и уже через десять минут запускал его в свою квартиру. — Расплатиться-то с тобой я не смогу, — хрипло, наконец, нарушил он молчание, стоя в полутемной прихожей, пока я закрывал дверь на два замка. — Разве что минет, — он скривил губы в улыбке и тут же поморщился от боли из-за ранок. — Ой, да заткнись ты, — хмыкнул я. — Сперва пусть все заживет. Жрать-то хочешь? — Мне, пожалуйста, поздний обед из трех блюд при свечах и бокальчик вина, — усмехнулся он. Я промолчал о том, какие бы свечи я бы ему устроил — кажется, он был не в том состоянии, чтоб выдерживать все мое саркастическое чувство юмора и, молча прихватив его за плечо помягче, повел в ванную. Выдал чистую футболку, трусы и легкие штаны. Он мне так и не рассказал, что произошло. Но я и не настаивал. Почему-то тихо и молча наслаждался его обществом. Он зубоскалил и подшучивал над всем подряд — от моих кухонных полотенец с вышитым на кончиках «С любовью для братишки» — у сестры иной раз просыпается манечка украшательства, до моего заботливого укладывания его в постель и подтыкания одеяла. Я отмалчивался или фыркал в ответ — никогда не умел на волне отвечать в тон таким балагурам, но, когда растянулся на постели возле него и лежал, долго вслушиваясь в чужое дыхание рядом, почувствовал себя счастливым. Правда, счастье продолжалось недолго. Наутро его рядом снова не оказалось. Как умудрился избитый парень с трещиной и тугой повязкой на ребрах тихонько собраться и уехать, не разбудив меня, я не знал. «Взял на такси. Спасибки, лапуля». Снова записка на моем бумажнике. Я зло растерзал записку в мелчайшие клочки. Бесит, гадина. Безумно бесит. Когда через пару часов бессистемного и безрезультатного шатания по квартире, я решился и набрал его номер, металлический голос ответил, что «абонент больше не обслуживается». Стоит ли говорить, что анкеты «Ника» на сайте уже не нашлось. Черт подери, Илью, меня и все остальное на свете. И что, это конец?!