Выезд
28 марта 2018 г., 14:55
Муж сестры, Димка, тощий и длинный черноволосый парень, работал на какую-то зарубежную контору и именовался «программистом». Сам про себя довольно и гордо говорил, что он — хакер «со стажем» и может взломать что угодно. Правда, взламывать ничего не пришлось. Он помог мне надавить на админа сайта с анкетами мальчиков по вызову, чтоб получить полную инфу про Илью. Всего лишь и надо было намекнуть, что как минимум двое парнишек выглядят вовсе не на заявленные 18, а это уж точно на ого-го какие проблемы может затянуть. Даже приплели каких-то известных людей там, и результат, к моему огромному удивлению, был вполне себе таким, каким и хотелось. Явно Димка попал в точку с этой идеей, но меня это слегка напрягло. Не хватало еще ввязаться в тему с педофилией — чем дальше от нее, тем спокойнее. Правда, чего не сделаешь ради своего Ильи. Димка клятвенно пообещал никому «ни гу-гу», впрочем, он и как зять, и как дружбан — очень даже хорош, мы мгновенно нашли общий язык, стоило только Светке представить его мне и родителям.
Я заполучил на руки еще один номер телефона и даже адрес проживания Ильи — ресурс, что ни говори, был весьма солидный: анкеты были настоящие, фото — подлинные, они проверяли мальчишек «на реальность» по полной и этим хвастались на каждой странице и в «О нас».
Я успел поработать с клиентами в зале и только потом, взвесив все за и против, поехал к нему домой. Честно, «против» было намного больше. Я-то понимал, что сам он своим поступком заявил, что помощи ему, как и моей заботы — не требуется, что он сам со всем справится. Но я — слаб я, черт возьми, духом, размазня этакая — уговорил себя, что всего лишь удостоверюсь, что у него все в порядке. Куплю ему продукты, пол помою. Я старался не думать о том, что банально навязываюсь и послать меня он может легко, просто и очень далеко — я откинул эти размышления и поехал по адресу. Будь что будет.
Надеюсь, что застану его дома. Черт возьми, он же избит, потерял сознание от боли утром и, что, следующим вечером будет уже мчаться к клиенту? Но вспыхнувшие тягостные мысли о том, что он — не «мой», что его телом может владеть любой, кто выложит кругленькую сумму, что он будет с другим, и не с одним, так же развязно открыт и смеяться так, как смеялся со мной — эти мысли хочется засунуть так глубоко, как никогда еще и ничего не запихивал. Пусть так. Это неважно. Главное, узнать, как он.
Но мои опасения не оправдываются. Он дома. Правда, он не один.
В неплохом чистом доме, в соседнем районе города, уже в коридоре, не доходя до квартиры, слышу голоса. На повышенных тонах и спокойный его. Толкаю дверь нужной квартиры — отлично, незаперто, и сразу же слышу голос. Противный и мерзкий.
— Так, может, повторим урок, шлюшка? Нам всем троим очень понравился наш прошлый раз, правда, пацаны?
Бравая троица парней лет по 25-30, одетых по элитной спортивной моде от «Абибас» и дорогущих итальянских туфлях. Видимо, их папочки хорошо научили, что обувь должна быть доррогой и хорошей. Ну, а спортивки можно «Китай продакшн» три штуки в одни руки. Двое оборачиваются на меня, когда я зашел и замер, осматриваясь. Илья же в своей гордо-защитной позе — руки на груди — глянул тоже и вдруг испугался.
— Уйди, это мои пробл… — начал он зло.
Но я хочу думать, что испугался он за меня. И что прогнать он хочет меня тоже только поэтому. Да и вообще, я сейчас не говорить буду.
— Что за… — начинает один из троицы, осматривая меня так, словно словил на своей кухне таракана и пытался определить пол.
Но я не тупой, не герой фильма, который будет долго и нудно рассказывать, как они не правы. Я просто собираюсь им преподать урок. И да, я даже не злюсь, не мщу, не теряю разум от гнева — это я потом придумаю, если меня будут допрашивать менты. Я просто работаю. Как на тренировках. Один против трех. И плевать, что троица неподготовленная, сразу теряется и легко поддается ударам. Я бью сильно, чтоб вырубить, оставить следы. Первому выбиваю дыхалку ударом ноги, вторым, пяткой, валю на пол, и тут же бросаюсь ко второму. Третий пытается схватить за куртку и она противно трещит, но выдерживает. Удар левой, тут же правой, тут же со всего размаху носком тяжелого ботинка по ребрам. Валю и третьего, и его по ребрам, хочу сломать парочку. Потому что помню травмы Ильи. И мне плевать, что они не поделили. Второго, пытающегося подняться, бью ботинком в лицо. Третий благоразумно притворяется мертвым.
— Еще раз увижу вас рядом с ним и убью, — хриплю я, и звучит это жутко, — пшли вон.
Сам же осматриваю руки и одежду. Куртка в порядке, ботинки запачкал в крови. Где-то по карманам были влажные салфетки. Троица, помогая друг другу, быстро сваливает из квартиры, даже не удосужившись прорычать пару обещаний, хоть я и так знаю, что вернутся. Таких надо убивать.
Илья смотрит на меня, открывает рот, но я его обрываю и тем же приказным голосом говорю: — Собирай вещи. Поживешь у меня.
— На выезд к клиенту стоит дороже, — улыбается он. Фальшиво и кокетливо. Бесит.
— Собери вещи, у тебя пять минут, — я зол.
Как плененное животное в клетке, прохожусь взад-вперед, осматривая комнату. Он минуту следит за мной, потом все же вытаскивает из шкафа большую сумку и начинает бросать в нее вещи. Небрежно, скопом.
По квартире вижу, что съемная. Не знаю почему, но нет здесь ни капли от Ильи. Словно парень сюда просто приходил и ночевал. Ни листка, ни статуэтки, даже пыль везде с палец толщиной.
Он укладывается за четыре, хоть я и больше играл на публику.
— Готов, — докладывает он с улыбкой.
Я забираю у него сумку.
— Я тебе что, девчонка? — фыркает он, но отобрать обратно не пробует.
— Ты травмированный, — объясняю я спокойнее и иду к двери.
Он пожимает плечами и идет следом. Я жду, пока закроет дверь ключами, спрячет их и беру его за руку. Крепко, надежно. Он вздрагивает, но не вырывает руку. И молчит, за что я благодарен. Порыв мой настолько странным кажется и мне, что лучше сделать вид, что этого нет. Правда, когда он слегка сжимает свои пальцы, фиксируя наши руки вместе, — я, кажется, вновь чувствую себя счастливым. Но вовремя себя одергиваю. С Ильей нужно держать ухо востро и не воспарять на небеса.
***
Спустя пару часов он, накормленный, сидит на моем балконе на старом кресле, которое я вытащил сразу же, как вселился, чтоб любоваться куском города и неба со своего тринадцатого этажа. Он достает пачку сигарет, и я не ворчу, что спортсмен и не курю, а достаю стеклянную пепельницу и ставлю на подоконник рядом с ним. Сам присаживаюсь рядом на сложенный горой хлам, прикрытый старым пледом, и молчу, просто вдыхая дым. Когда-то я дымил как паровоз. — Ты… — он ведет плечом, замолкает и не смотрит на меня. Я терпеливо жду. — Сказали тебе, что со мной было? — Ага, — хмыкаю я, — упал в яму на пустыре. И так раз пять. И, надо полагать, та троица тебя в яме на пятый раз словила и… Кидает на меня взгляд, мол, «прокачай чувство юмора, не неси чушь», и продолжает: — Я специально писал в анкете, что не готов на групповухи. Я стискиваю зубы. Я не хочу слышать то, что он собирается рассказать, но в то же время откровенность его со мной — мне нравится. — Меня вызвали. Я приехал. Их было трое, я развернулся и хотел свалить. Он замолчал, потом посмотрел на меня. Столбик пепла в его пальцах угрожающе готовился или жечь пальцы или свалиться на штаны. — Но у них явно были другие планы на тебя, — киваю я, поняв, что он не хочет говорить дальше. Дотягиваюсь и отбираю у него сигарету. Стряхиваю пепел и затягиваюсь. Закашливаюсь от непривычки. Ну их, к чертям, вредные привычки. Хочу оставить себе только одну. Ту, что смотрит на меня сейчас зелеными глазищами и улыбается. — Ты мой спаситель, — вдруг тянет он воркующе, — вот буду я в порядке — отблагодарю тебя, — он кладет ладонь на мое колено, но меня передергивает и от фальши в голосе, и от прикосновения, и от смысла. — Да иди ты, — я скидываю его руку, встаю и вдавливаю сигарету в пепельницу. — Я спать. Я ухожу в комнату, не глядя на него. Он еще выкуривает одну сигарету и приходит в постель. Осторожно ложится рядом и кое-как, как позволяет тугой бинт на ребрах, укрывается свободным одеялом. Я беззвучно скрежещу зубами, потому что я полный идиот. Потому что не выдерживаю и заботливо натягиваю одеяло на него сильнее, расправляю, чтоб, когда вертелся — не сбилось. И спасибо, что он молчит и никак не комментирует это.***
Утром я буквально подскакиваю на постели в часов пять утра. Он рядом, удивленно щурит сонные глаза, потом до него доходит, почему я таращусь на него, как на призрак, и со смешком прикрывает глаза. — Спи еще, придурок, — бурчит он себе под нос, — тут я. Он не сбежал. — Значит, тебе повезло. Получишь завтрак в постель, — хмыкаю я, ведь меня сразу попускает. И я ложусь обратно уже спокойным и мгновенно расслабляюсь. — Ловлю на слове, — отзывается он сонно. И меня снова накрывает ощущением счастья, которое я поспешно гашу.***
Три утра я послушно ношу ему завтрак в постель. Он, конечно, смеется, но довольно и с удовольствием уплетает все, что я приготовлю. Иногда готовит и сам, хоть я всегда предупреждаю, что после тренировок и по вечерам не ем особо ничего. Читает мои книги, носит мои вещи, лазит по нету в моем ноутбуке. Я уверен, что он знает, что я по несколько раз в день проверяю, не включил ли он свою анкету на сайте. И он знает, что я знаю, что он знает об этом. Я настораживаюсь каждый раз, когда у него звонит телефон. И рано утром постоянно дергаюсь, рядом ли он. Но мы не говорим ни о чем таком. О фильмах, о жрачке, о новостях и погоде — сколько угодно. Он посмеивается над моими привычками, я подтруниваю над его, но, в принципе, все очень неплохо и по-дружески. Правда, я не касаюсь его, он тоже выдерживает между нами расстояние, даже когда на диване вместе смотрим фильм. И он знает, когда я справляюсь со своим стояком по утрам или вечером в душе, что я думаю о нем. Но ни секса, ни поцелуев, ни эротических раздеваний друг перед другом — ничего. В четвертую ночь он прижимается ко мне всем телом, лихорадочно отбрасывая оба одеяла. Я чувствую бедром, что у него стоит, да так, что орехи колоть можно. — А чего ты, когда звонил, так акцентировал, что актив? — шепчет он. Я минуту пытаюсь врубиться, что он спрашивает, ведь весь растекаюсь от ощущений тепла его тела, горячего дыхания на своей шее и чувствую, что и сам мгновенно вспыхиваю желанием. — Ну, это странно, за свои же деньги давать себя трахать. Это кто тогда будет проститут? — отзываюсь я, пытаясь пошутить, но едва складывая слова в предложения. Он вдруг весело смеется и оказывается на мне, притираясь своим бугром в пижамных штанах к моему. Я проглатываю стон и заставляю себя не двигаться, хоть руки аж зудят от желания обнять его и потискать за волшебную задницу. — То есть других причин нет? — спрашивает он снова, его рука змеей скользит под резинку шорт, в которых я сплю, задевает мой член и касается мышц ануса. Я вздрагиваю и цепляюсь за его плечи. Такого опыта у меня еще не было. С теми двумя моими «недопарнями» — я всегда был активом. И с Катей на первом курсе, понятно дело. — Расслабься, Толь, — шепчет он, проводит языком по моей шее и стиснутым челюстям. И я послушно приоткрываю рот, чтоб впустить чужой язык. Мне нравится, как он меня называет. Мягкое «л» делает и меня самого мягким, и я позволяю ему творить все, что он захочет. В том числе, и со мной. Стоит ли говорить, что наутро я с трудом и медленно садился на стул за завтраком и он очень заботливо принёс подушечку мне под задницу. Я, правда, не знал, как реагировать на такую заботу. А он лишь как-то странно и очень довольно улыбался. Кажется, у нас что-то да наладилось. Правда, я не совсем понял, почему ценой моей задницы. Но и ладно. Черт побери. Ради Ильи…
