Любовь
30 марта 2018 г., 11:31
Все бы, наверное, так и шло, спокойно и размеренно, минимум разговоров про будущее и наши отношения, максимум секса и проведенного времени вместе. Сперва я думал, он старается и подстраивается под меня, но потом понял — он вообще, в принципе, достаточно мягкий человек и невероятно уютный. Да еще и чувствовал меня так хорошо и понимал чуть ли ни с полуслова. Но когда я ему иногда говорил, что поступай, мол, на психолога, из тебя же толковый мозговставлятель будет, он как-то сразу же переводил тему и я понимал раз за разом, что он может быть рядом сегодня, завтра, но что будет потом — это было табу. А может, он просто и сам не знал, чего хочет. Или не хотел рассказывать про себя. Про меня же он, кажется, уже знал всю подноготную, ловко вовремя и правильно задавал вопросы, но стоило мне спросить что-то о нем, как он тут же переводил тему на другое или начинал приставать. Ну, тут уж и я не выдерживал. Секса он хотел постоянно, впрочем, я абсолютно не жалуюсь. Давно я не был так удовлетворен и при этом вспыхивал мгновенно, стоило ему ко мне прижаться или с хитро невозмутимым видом случайно задеть или погладить.
Я был счастлив, но внутри постоянно дергался и покусывал червячок сомнений и страха. Все так же просыпался рано утром, чтоб проверить наличие рядом, крепче прижимал его к себе, снова и снова обнаруживая, что он здесь. Пока здесь. Проверял, не обновляет ли он анкету, и когда, возвращаясь после зала, звонил в дверь, то сердце испуганно делало несколько ударов прежде, чем я слышал его шаги и ленивое: — Пароль?
Он сидел дома, мы решили что это безопаснее, пока ублюдки его ищут везде. Но я уже было собирался звать его куда-нибудь на «погулять». Во всяком случае в субботу мы сперва сделали вылазку в маркет за продуктами. И, возвращаясь домой, я не ожидал ничего особенного. Приготовим ужин, займемся сексом где-то, не отходя от кухни. Или же не приготовим ужин, потому что безудержно начнем трахаться прямо возле плиты. Илюша говорил, что ничего так не возбуждает, как голый мужик в фартуке. Ради такого я даже фартушек прикупил. Правда, когда я впервые его напялил, как полагается, на голое тело, прикрывая куском ткани свой стояк — сами мысли о том, как возбудится Илья, меня уже «вдохновили» — он ржал до слез. Сообщил, что я наивный, раз прислушиваюсь ко всем его словам и очень-преочень соблазнительный. В тот раз пришлось заказывать пиццу, потому что времени на готовку уже не осталось.
В общем, когда мы, переговариваясь о еде и планируя, что приготовим в четыре руки, зашли в квартиру, то в комнате нас ждал сюрприз. Мама и папа на диване, Димка с ноутом за моим столом и Света на ковре с малым.
— Я пойду, — выдохнул рядом Илья, пытаясь отступить куда-то в прихожую и явно дать деру.
Но я не дал ему это сделать, а, наоборот, поймав за талию свободной рукой, выпихнул «на свет» пред очи родственников.
— Это Илья, — заявил я всем, — Иллюш, это мои родители Виталий Аркадьевич и Полина Сергеевна, сестра Света и ее муж Дима. И мой племяш Макс.
Про то, что мне нравятся «и мальчики» — я заявил отцу еще в шестнадцать. На это он хмыкнул, отозвался, мол, все еще впереди, а мать пожала плечами. Я был подростком и хотел гитару, байк и крутой комп почти с такой же уверенностью. В 18 лет я попробовал встречаться с Катей с другого факультета и окончательно понял, что, чтоб быть в постели с ней «ого-го», представлял своего однокурсника, который меня тогда очень привлекал. В 20 я твердо сообщил родителям и Светке, что гей и что встречаюсь с парнем. Парень на то время у меня был неплохой, но, как внезапно оказалось, весьма свободных взглядов и спал со мной и параллельно с другим парнем. Мы не знали друг о друге и были шокированы, узнав. Родители снова отмахнулись. «Молодежь, кровь играет». Светка ржала и «пугала», что подарит фаллоимитатор. А вот через пару лет, когда родители должны были уже задуматься о том, что внуков от меня им не видать, Света меня спасла, выйдя замуж и родив мелкого.
— Илья — парень Тохи, они живут вместе, — объяснила Света молча изучающим Илью родителям и вдруг, поднявшись, подошла ко мне. — Поиграй с Максом, — она отобрала у меня пакет и подмигнула Илье. — Пойдем на кухню, поболтаем?
Он послушно пошел за ней. Я слегка растерянно дошел до ковра и потрепал кинувшегося ко мне племяша по голове. Одновременно нахваливая новую пожарную машинку, которую мне сунули в руки, я поднял взгляд на родителей.
Посещения мои родственники всегда оговаривали заранее. В глаза попался виноватый взгляд Димы. Ну конечно, он же не мог скрыть от благоверной новость обо мне. Вот зараза. Ну, а Света, зная меня, решила устроить внезапные «гости». Впрочем, кажется, не все так плохо. Я слышал смех Ильи и Светы на кухне. Родители не выглядели совсем уж расстроенными. Наверное, надо было уже предложить Илюше познакомиться с моими.
— Хороший мальчик. Ты выглядишь счастливым, — проговорила мать. — И в квартире убрано. Везде видна хозяйская рука.
Я слегка возмущенно окинул взглядом комнату. Ничего подобного, я когда сам жил, тоже не позволял себе свинарник. Впрочем, кажется, мать не о том. Я и сам не замечал, как квартира слегка изменилась. Может, если бы я хоть иногда замечал что-то другое, помимо своего Ильи, то не стал бы так дергаться. Он обжился. Небольшой распечатанный черно-белый постер Линдемана на стене, переставленные по-другому книги в шкафу, моя спортивная кофта висит на стуле, а не валяется на нем, даже мой телефон на зарядке, чего я постоянно забываю делать. И горшок с кактусом притащил с кухни и поставил на стол. Теперь Димка гипнотизирует его взглядом, не рискуя больше поднять его на меня.
— Сын в надежных руках, пусть и мужских. Что нам, старикам, еще нужно? — ухмыляется отец.
— Ой, не прибедняйся, старик, — смеюсь я, окидывая взглядом его подтянутую фигуру, которой завидуют и двадцатилетние пацаны, и окончательно расслабляюсь.
***
Сидим на кресле на балконе, вдыхая вечерний свежий воздух. Вернее, я сижу на кресле, а Илья развалился на моих коленях, устроив голову на плече. — Хорошие они у тебя, — говорит он лениво и в том же тоне, как мы только что говорили и выбирали фильм, на который пойдем завтра в кино. — Не поверишь, — хмыкаю я, — они точно так же сказали про тебя. А у тебя какие? Он напрягается, и я понимаю — не ответит. Но он тихо отвечает. — Они в другом городе. Родители, старший брат. Я, затаив дыхание, жду, но он молчит. — Навещаешь их? — рискую я, осторожно, словно на крошащемся льду на реке. — Нет. Как уехал два года назад, не видел. Он лаконичен и серьезен как никогда. — Почему? Вот тут он вскакивает, сверкает на меня гневно глазищами и тут же мгновенно берет себя в руки. — Неважно. Я смотрю на него. Прямо, укоризненно, вопросительно. И он отводит глаза. Говорит так нехотя и медленно, что я едва сдерживаюсь, чтоб не начать задавать вопросы. Но молчу. — Думаешь, им хочется узнать кем я стал? Я поругался с ними и сбежал в большой город, чтоб «найти себя». Нашел, блядь. Он хмыкает и берет с подоконника пачку. Спокойный, сосредоточенный, только пальцы уж совсеми нервно открывают пачку и достают сигарету. Я тоже встаю и сжимаю его руку в своей. Сигарета ломается и крошится, но мне плевать. — Неправда. Ты скажешь им, что неплохо устроился, ты счастлив и размышляешь, куда поступать. Он открывает рот, собираясь протестовать, но я с вызовом гляжу на него, прищурив глаз, и он облизывает губы. Тема для него болезненная. — Или ты считаешь, что твоя прошлая работа поставила на тебе крест? Что теперь ты на всю жизнь испорченный и грязный? Погоди, ты поэтому напостой от меня сваливал? — до меня вдруг доходят настолько простые истины, что мне стыдно за свою тупость перед самим собой. — Что неравный мне? Недостойный? Он молчит, смотрит в сторону, но руку не забирает. Я свободной рукой поворачиваю его за подбородок лицом к себе. В зеленых глазах растерянность. — Ты идиот, — заявляю я. — Впрочем, я такой же. Мне следовало давно про это поговорить с тобой. Прошлое ни хрена для меня не значит. Мне плевать на твою работу. Главное, что больше ты не будешь ни с кем. Кроме меня. И веришь, я уверен, твоей семье тоже будет наплевать, чем ты занимался. Они будут рады, что с тобой все в порядке и ты счастлив. Прекращай думать за других, Илья. Возьмем тачку и поедем завтра к твоим. Торт купим. Колбасы. — Колбасы, — фыркает он, — будто там колбасы нет. Идиот. Я отмахиваюсь, такой колбасы точно уж нет, прихватываю его за футболку и тяну в комнату. К постели, конечно же. Просто потому, что надо закрепить достигнутое хорошим сексом. Он явно думает так же, ведь умудряется начать раздевать меня прямо от балкона. Пожалуй, мне можно уже не дергаться.***
— Уф, — выдыхает Жора, отпуская ручки, и следит за моим взглядом. Отец, а в зале про наши родственные связи знает только владелец клуба, тренирует Илью. Причем делает это так деликатно и мягко, как даже не обращается со своими мелкими воспитанниками на тренировках по кикбоксингу. Видимо, вся суровость отца остается лишь для меня. Илья четко и точно делает все, что говорит «Виталик», глядя на тренера с обожанием. Он нашел общий язык с каждым членом моей семьи. От отца до Макса. И даже явно испытывает наслаждение от этого общения. — Красивый у вас парень, — проницательно говорит Жора, и я удивленно возвращаю взгляд на клиента. — Думаете, незаметно, как вы за ним смотрите? — хихикает тот. — Кстати, может, он работу ищет? Я вот подумал. Нам для рекламы нужен парнишка. Не опытная модель, ведь это скучно. А вот такой… Я нахмуриваюсь и складываю руки на груди, чтоб не дай бог клиенту не врезать. — Не подумайте чего, Анатолий Витальевич, — частит Жора и даже махает руками перепугано. — Я директор по маркетингу Маркс енд Спенсер и мы будем снимать новую рекламу. Джинсы, рубашки, пальто. Есть и нижнее белье, конечно, но это по желанию, и вы можете присутствовать на сьемках. Все очень вежливо, аккуратно и… — Спросим у него после тренировки, — киваю я. Что же, может, это Илье будет интересно. А то закопался в учебники, света не видит. Напугал меня ночью, когда забормотал об «элементарной единице эволюции». Ловлю на себе ревнивый взгляд Ильи. Вот придурок, нашел к кому ревновать. К Жоре, чья филейная часть в большинство тренажеров едва влазит. Да, впрочем, будь на его месте хорошо сложенный красавец — я бы и глазом не моргнул. У меня есть такой парень, зачем мне другие? — Чего сидим? Еще подходец, — подмигиваю я Жоре и он, тяжело вздохнув, снова берется за ручки, принимаясь тянуть на себя груз. Мы пересекаемся с Ильей взглядами и улыбаемся друг другу. Он сбивается со счета и отец грозит мне кулаком. Жора потеет, я, как идиот, лыблюсь. Илья, зараза, слишком эротично прогибается в спине, когда приседает со штангой. Надеюсь, я доживу до конца его тренировки. Все в порядке. Черт подери. В абсолютном порядке.
