Запретные отношения

      — Ты уволен, Мин Юнги,       Шихёк произнес эти четыре слова медленно, тягуче, издеваясь и насмехаясь над бедным парнем, который чуть ли не плакал.       Неужели его мечты, надежды, старания были напрасны? Неужели он зря все эти годы работал, выступал, тренировался по двое суток подряд, чтобы хоть немножечко понравится фанаткам?       Мин чувствовал, как где-то внутри всё противно начинает болеть, а в глазах щипать, но он держался, хотя хотелось расплакаться как ребёнку и топать ногами по полу, чтобы все заметили, что Юн не железный, что он тоже может устать от всего этого дерьма.       Мемберы начинают охать и ахать от удивления; улыбки спали с лица мгновенно. Представлять их жизнь без этого чокнутого рэпера с лексиконом, состоящим только из мата, но и доброго, трудолюбивого хёна, не хотелось, потому что привыкли и полюбили.       Минуты долго тянутся, одна за другой, пока Шихёк не начинает громко смеяться. Мужчина наклоняется то назад, то вперёд, держась руками за живот и укатываясь с чего-то.       Раздаётся громкий щелчок и вспышка, от чего Юнги щурится и недоумённо смотрит на директора, у которого истерики, непонятные ни Мину, ни остальным шестерым мемберам.       — Видел бы ты своё лицо, лапочка, — Сквозь раздирающий смех сказал Шихёк, чем еще больше удивил парней.       — Ч-что? — Юнги пошатнулся, чувствуя, как в нём просыпается раздражение от этой ситуации.       Сначала говорит об увольнении, а потом хохочет и говорит, что он лапочка?       Да он чуть с ума не сошёл, а Шихёк ещё и смеётся?!       — Слышь ты, — Юнги нахмурился, подходя к замеревшему мужчине, у которого глаза на лоб чуть не полезли от такого обращения, — Да я столько всего сделал для этой группы, столько старался, а теперь ты говоришь, что я уволен и смеёшься?!       — Во-первых, Мин Юнги, на вы, — Шихёк сдвинул крупными плечами парня и стал надвигаться на него, — А во-вторых, тебя никто не собирался увольнять!       В комнате стало подозрительно тихо, все вылупили глаза, смотря на Шихёка, а сам мужчина наблюдал за выступающими слезами Мина.       — Серьезно? Спасибо, Мистер Ким! — Юнги набросился на мужчину, обнимая его настолько крепко, что даже хруст костей послышался, а они у него не такие уж и хрупкие, как у Чимина.       Шихёк рассмеялся и похлопал парня по плечу, слушая, как мемберы облегчённо вздыхают и радуются.       — Я уж думал, что группе конец… — Пробубнил Хосок, вытирая пот со лба.       — Нам не далеко от конца, Хосок, — Шихёк снова нахмурился и слегка оттолкнул радостного Юнги, чтобы что-то передать мемберам, — Мы опустились на много ступенек ниже из-за этого видео, поэтому нам немедленно нужно найти автора сообщения и подняться наверх.       Все важно закивали, понимая, что их ждёт пиздец; сейчас они отбросы, которые, по словам фанатов-гомофобок, устроили полиаморию с еблей семерых парней, и это сильно напрягает, что аж хочется пряди на голове выдернуть, а заодно и проблемы.       Шихёк больше ничего не говорит, проходит в зал, где никого нет и звонит человеку, который вроде бы должен помочь им в поисках, но всё безуспешно. Противный голос с насмешкой сообщает, что ничего не знает, и в конце добавляет едкое «У вас ничего не получится».       Мужчина не собирается сдаваться, потому что верит, что они поднимутся с этого дна на самый верх, как раньше, когда каждый проходил мимо них и восхищённо говорил «это же BTS!», хотя они и не являлись фанатами, когда в интернете можно было везде увидеть чистосердечные признания к каждому участнику, а не «Фу, геи».       Когда мир успел так изменится? Когда все стали ненавидеть человека, лишь узнав о ориентации?       «Никого не волнует душа человека, всех интересует лишь внешняя оболочка» — думает Шихёк и направляется к мемберам, чтобы сообщить о их безнадёжности, но когда он заходит в комнату, видит, как семеро парней сидят на одном диванчике и разговаривают о чём-то своём. Почему-то становится интересно, поэтому он остаётся у двери, чтобы послушать:       — Ребят, а если нас действительно все ненавидят? — Чимин хнычет, пролистывая в телефоне очередное сообщение фанатки, где написано «Умри».       — Не неси ерунды, у нас есть фанаты, которые всё равно нас любят, — Говорит Намджун успокаивающе, хотя сам видит очередную статью с пропитанными ненавистью строчками.       — Да-да, Чимин, нас же не за красоту любят, всё будет хорошо, — Поддерживает ребят Чонгук, но замечает в очередной фан-группе обсуждение, где пишут «Да они оказались педиками!», «Кому они теперь такие нужны?!», «Ёбаные чмошники».       И хочется плакать, выть, потому что такое видеть больно и обидно, ведь они столько старались, замечали улыбки и влюблённые в них глаза, радовались ответным признаниям девушек и парней, и становилось тепло и уютно, зная, что их любят, поддерживают несмотря ни на что.       А сейчас это «что» появилось, а поддержки то и нет совсем, остались лишь негатив, ненависть и презрение, от которого хочется лишь умереть.       Почему-то раньше такого не было, и они слепо верили в любовь арми, но сейчас правда раскрывается, и не с самой хорошей и лучезарной стороны. Хочется верить, что их любят, но с каждой секундой сообщений становится всё больше, а воздуха и радости меньше, от чего каждый из мемберов задыхается в негативе, поглощающий весь мир и обычных, жизнерадостных, на первый взгляд, парней, которые просто хотят любить и быть любимыми.       Шихёк видит, как они поддерживают друг друга, хотя на лице каждого печаль и обида, и отходит от двери.       Он сделает всё, чтобы увидеть их улыбки вновь.

***

      Проходит день, но никаких следов и улик не находится. Мемберы и Шихёк понимают, что детективы из них никакие.       Съёмки откладываются на потом, как и все концерты, поэтому времени у них снова становится много, и в первый раз это не радует.       Все ходят как в воду опущенные, потому что в мыслях только злобные комментарии, а поддержка не так уж и помогает. На тренировки нет сил и желания, поэтому они лишь валяются на кровати и депрессируют.       Шихёк активно ищет ту идиотку, но всё идёт по пизде, и это расстраивает ещё больше, потому что мемберы всё больше похожи на слизняков, погрузившихся в другие вселенные, а это ещё одна галочка, что они катятся вниз.       Очередная бессонная ночь за чашкой кофе и ноутбуком.       На время Шихёк решил пожить в отеле, а мемберы и не были против.       На экране выводится «неизвестный пользователь» и приевшееся, невольно заученное наизусть сообщение. Руки сжимаются в кулаки, а аккуратно подстриженные ногти впиваются в покрасневшую кожу.       За стенкой раздаётся Тэхёново «Чонгук, отстань» и возмущённые, даже расстроенные вздохи Гука, от чего директор смеётся, но не подозревает, что за стенкой Чон пытается залезть под шорты старшего, пока тот отпихивает его от себя.       Настроения не было, и Шихёк решил прогуляться, но только по отелю, потому что пошёл уже третий час ночи.       Отель довольно большой, не как в Анапе, но и три этажа устраивают парней.       Спустившись на первый этаж, он слышит в конце коридора хихиканье и знакомый голос, принадлежащий Хосоку. Шихёк прислушивается, хотя знает, что нельзя так делать.       — Ну, Чанёль, у меня нет настроения гулять, тем более ночью, — Хосок молчит, потом вновь хихикает и всё же соглашается на что-то, но, как понял Бан, на прогулку.       Слышатся тихие шажки в его сторону, поэтому он открывает первую попавшуюся дверь и скрывается за ней, пропуская светящегося Хосока.       Шихёк улыбается, думает «Хоть кто-то повеселится» и направляется в свой небольшой кабинет, где его ждёт ноутбук, кофе и очередные сообщения.