Когда погаснут наши звезды

      Наруто бежал быстро, стараясь поддерживать в себе тотальное спокойствие, которое уходило, когда чакра Саске стала слабой. Нанадайме сорвался с рабочего места, покидая кабинет каге, кидая Шикамару что-то вслед. Сердце бешено билось, а в голове лишь одна мысль «хоть бы придурок был жив».       — Ощущай. Ощущай, только не смей терять ее, Курама, ты слышишь?! Прошу, ощущай ее еще немного…       — Помереть решил?! Никуда он…       Курама осекся, когда перед Наруто возник раненный Саске. Его единственная рука, еле сжимающая Кусанаги, была вытянута вперед, а кончик острого лезвия почти вошел в горло Нанадайме. Наруто лишь улыбнулся, теперь спокойно разглядывая Учиху.       — Добе...? — Саске не слышал собственного голоса, а вместо вопроса — лишь тяжелый кашель и выплюнутая кровь.       Осторожно забрав у друга катану, Наруто бережно убрал ее в ножны, стараясь не задеть покалеченного Саске. Слишком слаб был сейчас придурок.       — Я слушаю пока осматриваю.       — Г...господин Нанадайме, мной был найден меж временной портал, ведущий прямиком к Момошики.       — Что? — Наруто замер над рукой Саске, поднимая на него взгляд и нервно сглатывая. Его родной сын, перешедший на сторону зла, стал Момошики. Боруто успел убить нескольких товарищей и АНБУ Нанадайме, а теперь…       — Одного из сильнейших ниндзя этого времени победил мальчишка, мечтающий об отцовском внимании, — ухмыльнувшись, Саске отвел взгляд, стараясь не смотреть на шокированного друга. Слишком тяжелая информация для отца, в одночасье потерявшего сына.       — Я сам пойду туда и верну Боруто домой, Саске.       Встав, Наруто выпрямился, а от тела начал исходить яркий свет. Шаринган вмиг сковал движения Нанадайме, заставляя лиса ухмыльнуться и замереть, перекрывая доступ к своей чакре.       — Уйди, Саске. Иначе повторится все то, что было в долине завершения.       — Ты о том, как я сделал вашу задницу, господин Нанадайме?       — Учиха, мать твою! Я должен вернуть Боруто, понимаешь?! Мы и так достаточно понесли жертв… Я не могу смотреть, как родители хоронят свои детей. Как Сакура пытается спасти Химавари, но выхода нет! Да, я ужасный отец, потерявший уже дочь, но сына я обязан… — Наруто сжал кулаки, ощущая, что Учиха давно позволил ему шевелиться.— Обязан вернуть Боруто домой ради Хинаты.       — Ты ее любишь? Принцессу бьякугана.       — Нет, — впервые он сам был перед собой честным, смотря уже на Учиху. — Но что я за каге, если не могу защитить или спасти свою семью?!       Саске улыбнулся, его радовал такой ответ, хоть и ожидал очередных дифирамб от Нанадайме, но сейчас, когда Наруто зол, Саске горд, что усаратонкачи впервые относится серьезнее к делу.

***

      — Снято! — Кишимото скомандовал резко, заставляя двух актеров вздрогнуть и разойтись по разным сторонам. Сэтору подсел к брату, изучающему распечатанный сценарий. Искоса смотря, как Наоки поглядывает на телефон, Сэто достал свой мобильный. «Поговорим? Мне некогда. Готовься к своей сцене, Сэто. Поговори с братом, только меня не трогай. Не до тебя. Как грубо, Наоки, дядюшка запретил любое общение со мной? Хорошо заплатил? Если это все, то пока».       Кинув косой взгляд в сторону Сэто, Наоки лишь тяжело вздохнул. Сердце хоть и разрывалось от грубости, но выхода нет. Улыбнувшись увиденному номеру на экране, Наоки поднял трубку, стягивая с себя плащ каге и уже идя мимо двух братьев.       — Извращенный дядька! Как давно не слышал твоего голоса! Ты уж прости, что через бабулю оставил на тебя Кураму, выхода нет. Что? Отец? Нет, он все еще в больнице, старается съесть себя самобичеванием. Ты б поговорил с ним, а то бесит! Я как уехал он от рук отбился. Бабуля жаловалась, что он успел стащить у кого-то лезвие и порезать себе руки….       Сэтору слышал разговор Наоки, стараясь не обращать на это внимание, но дрожащий голос коллеги сквозь натянутую улыбку — заставляли переживать.       — Ты присмотри, пожалуйста, за Курамой. Я как вернусь заберу его к себе домой и плевал на аллергию отца! Сам виноват, что в свое время не поменял эту квартирку.       — Актеры на площадку, снимаем сцену с Наруто и Саске.       — Боже, дядь, мне пора, опять мое присутствие в кадре. Что? Нет, я рад, что здесь нахожусь, но…       Недоговорив и положив трубку, Наоки поплелся в сторону режиссера, попутно захватывая со своего стула плащ и шляпу. Каждая сцена, снятая с ним — каторга. И уже не хочется общаться как раньше, с ядом в каждом слове, с надеждой подколоть и быть первым. Хотелось нежности, больше времени проведенному вместе за просмотром чего-либо.       — Мальчики, сейчас будет сцена ночью, где Саске и Наруто просто молчат, Наруто переваривает услышанное, а Саске просто не лезет. Попрошу больше нежности со стороны Сэтору, ты должен быть заботлив к своему Нанадайме.       — Может мне ему еще и сопельки вытирать?       — Платочек подать, Сэто? А то вот тут течет, боюсь не справлюсь без твоих длинных пальчиков.       — Давай-ка я напомню, как эти пальчики могут сжимать твое тоненькое горлышко, добе! — Сэто и сам не понял почему кинулся на Наоки. Возможно, все сказанное им настолько засело в глубине и сейчас вырвалось, но руки уже сами сжимали горло коллеги, без шуток душа того. Наоки вырывался, стараясь отбиться, но не выходило, лишь страх в глазах от которого Сэто опомнился, заставил того отойти. Руки Сэтору дрожали, он уставился на кашляющего коллегу и проклинал свой пыл.       — Наоки.       — Да что с тобой такое, придурок?! Совсем из ума выжил?!       Изао помог подняться блондину, оглядывая яркие следы от пальцев брата. Даже он удивился тому, что сделал его брат.       — Масаси-сан, боюсь, на сегодня их совместная съемка отменяется. Попрошу отпустить этих двоих прогуляться по лесам Хосецу и подумать над своим поведением.       — Ты, — режиссер был в шоке, разглядывая подопечных с ног до головы. В этих двоих явно что-то изменилось. — Да, ты прав, Изао. Наоки и Сэтору на сегодня свободны, продолжаем снимать остаток филлера и концовку предпоследней серии сериала.

***

      Наоки шел медленно, легонько задевая носком кроссовка травинки. Леса в Хосецу были прекрасны, а свежий и прохладный воздух отрезвлял ум, заставляя расслабиться и просто не думать. Хотя. Кого он обманывал? На душе словно прошелся тайфун, а боль в голове и у тела адская, что ни одно обезболивающее не спасет. Мадао «хорошо» поиздевался над телом прежде, чем отпустить на ближайшие пару дней.       День приближался к своему концу и огромный солнечный диск садился за горизонт, заставляя водную гладь блестеть так, будто ее натерли до блеска. Сунув ноги в теплую воду, Наоки вскинул голову вверх, смотря, как массивные облака протекают над ним, образуя собой разные фигуры. Рука была вытянута вверх, очерчивая контуры одного облака.       — Словно мороженное, — широко улыбаясь, Наоки даже не дрогнул, когда рядом раздался знакомый голос.       — С тремя шариками и маленькой трубочкой, вон там.       — А еще там лис с девятью хвостами.       — Ты везде видишь лиса, Наоки, — Сэтору по-доброму улыбнулся, садясь рядом и повторяя позу коллеги. — Беру слова назад. Лис и девять чертовых хвостов. Наоки тихо засмеялся, болтая ногами в воде.       — Смотри, Наоки, — Сэто указал на дальнее и одинокое облако. Было видно два массивных крыла и огромный клюв, а маленькая дырочка рядом, как глаз. — Это ястреб.       — А? Где? Где? — Наоки не заметил, как близко подсел к коллеге, касаясь его своим плечом. Он осекся, когда Сэтору повернулся, упираясь своими губами в его щеку. Пулей отодвинувшись, блондин смущенно почесывал затылок. — П-прости, с моей стороны не видно было.       — Это он сказал или ты сам додумался?       Повисла немая пауза. Сэтору и Наоки смотрели друг другу в глаза. Блондин понимал, что, если сорвется — ему конец. Но как можно противиться этому голову, с нежностью произносящему его имя? Или этим рукам, нежно поглаживающим по голове, стараясь успокоить.       Наоки подсел вновь ближе и уткнулся Сэтору в плечо, лишь утвердительно кивая.       — Ясно, — Сэто ухмыльнулся, поглаживая блондина по голове и смотря на небо. — Твоя глупая голова не способна додуматься до такого.       — Зато твоя вполне способна на убийства, маньяк ты хренов. Ведь действительно почти задушил!       — Заслужил, знаешь ли.       — Да пошел ты, знаешь ли.       Актеры засмеялись, падая на траву и выдыхая. Камень с души упал лишь на половину.       — Отец жив?       — Да, бабуля сказала, на минуту позже… Сэто, я не знаю, что происходит. И так устал от всего этого дерьма, что творится вокруг!       — Сам виноват, нашел с кем связываться, идиот.       — От идиота слышу, я прекрасно знаю, что дядя твой и до тебя пытался добраться. И знаю, что у него получилось.       Сэтору тяжело вздохнул, доставая из кармана штанов пачку сигарет. Он и не мог подумать, что Мадао такой говорливый. Закурив и затянувшись, Сэто присел, поправляя волосы и кивая.       — Изао не знает, но, когда я жил у дяди, тот не раз пытался дотронуться до меня, он падок на юных мальчишек, не способных защитить себя. А это было после смерти родителей. Съемки шли полным ходом, а я все жил прошлым, прячась у дядюшки под одеялком, пока тот старался открыть дверь в мою комнату. Съемки нашего сериала как раз были без моего участия, но я постоянно появлялся на площадке, смотря за игрой Изы.       — Как ты можешь хранить все это столько лет? Если Иза узнает, он ведь убьет его.       — Скорее сам помрет, потому я молчу и каждый раз, когда я видел тебя бледным или в синяках — вспоминал, что может делать этот старый извращенец и не понимал одного: как ты терпишь все это?       — Я ведь говорил? Не зная, кто я и поддавшись порыву, вжился в образ глупого блондинчика, которому всегда везло.       — Это не значит, что нужно ложиться под моего дядю и жить на его деньги.       — Ни одна копейка, данная им не была потрачена. Все лежит на папином счету… Я верю, что папа сможет выбраться из этой клоаки и продолжить жить со мной.       — Эй, добе, — Сэтору смутился, отводя взгляд и выкидывая окурок в пачку сигарет. Наоки с любопытством взглянул на коллегу, а затем широко улыбнулся и кивнул, крепко того обнимая.       Легонько целуя блондинистую макушку, актер тяжко вздохнул, крепче прижимая к себе идиота.       — Лисий остров…       — Чего?       — Давай прямо сейчас отправимся на лисий остров! Он ведь на Хосецу… Пожалуйста, Сэто! Проси все, что хочешь, только пошли…       Сэтору наклонился над ухом Наоки, легонько того целуя и улыбаясь.       — Выбрось свой телефон и пошли отсюда подальше.

***

      Первое, что сделал Наоки, ступивший на лисий остров — вдохнул полной грудью. Забыв, как дышать, блондин медленно брел сквозь деревья, сначала рассматривая мирно спящих рыжих лис. Их пушистый мех бликовал на солнце, а ушки дергались, когда их касался ветер. Белые лисы, бродящие недалеко от рыжих, изучающе смотрели на единственных посетителей, смело подбегая к ним и садясь на дорогу. Наоки с уверенностью протянул руку к лису, совсем аккуратно, будто может его сломать, погладил по голове, специально проводя вдоль мягкой шерсти.       — Сэто, они такие мягкие…       — Добе, у тебя один такой дома жил, — тяжко выдохнув, Сэто улыбался, стараясь не показывать улыбку коллеге, он наблюдал, как объект его бурных эмоций с детским упоением уже уселся на холодную землю и в кругу лис смеялся. Их влажные носы касались рук и лица, подставляясь под ласку блондина. Лисы громко урчали, вставая на задние лапы и прогибая актера, заставляя того уже упасть на землю. Наоки громко смеялся, а листва, шуршащая под ним и лапами лис, заставляя пушистых зверей с интересом рассматривать гостя. Белой футболке и оранжевой кофте явно пришел конец под острыми коготками любопытных, но уже маленьких, только подоспевших белых лисят.       — Сэто смотри! Я повелитель лис! Я Мистер Лис!       — Ты мистер идиот, добе, — фотографируя на свой телефон, Сэто и сам присел, поглаживая животного, к которому он и дома успел привыкнуть.       — У этого шерсть не такая, как у демона, — подметив, Сэто поднял взгляд на Наоки, смотрящего на него сверху. — У демона она мягкая и пахнет апельсином.       — Кто-то полюбил Кураму?! Учти, я вам больше не отдам его!       — Больно сдался мне твой лис, — хмыкнув и подняв маленького любопытного лисенка, Сэто кивком подозвал Наоки, фотографируя их троих: широко улыбающегося блондина, слегка напуганного рыже-белого лисенка и довольного Сэто.       Их руки были крепко сжаты, когда они шли в сторону храма Инари. Наоки рассказывал разные сказания, вычитанные в книжках, показывал на различные виды лис, собранные в этом месте.       — А ты знаешь, почему Курама самый сильный среди хвостатых и почему именно у него большой объем чакры?       — Дай угадаю. Это же из-за девяти хвостом и огромной темно силы в одном сгустке энергии.       — Лис с девятью хвостами — самый мудрый из всех кицунэ. Это признак его возраста, мудрости и духовного развития. Не многие, почти единицы смогли перейти на ступень выше и у них появлялся десятый хвост. Наверное, Кисимото отталкивался от стадии взросления кицунэ, беря за основу количества их хвостов. Шукаку — однохвостый тануки, являющийся самым молодым из хвостатых, в то время как Курама — последний из всех, кто при разделении сил десятихвостого, впитал в себя большую часть чакры.       — Слишком умные мысли для такой дурной головы. Или ты настолько увлекся всем этим, что завел дома библиотеку по мифам? — Сэто перевел взгляд на Наоки и засмеялся, когда увидел покрасневшего Наоки. — Боже, Наоки, Иза должен знать о том, как ты складируешь книжечки, а затем читаешь их!       — Иза… Подарил мне первую книгу по мифологии, а затем помог выбрать очки для чтения.       — Интересно, вы с братом хоть что-то от меня не скрывали? — Сэто потер глаза, вечно болящие из-за линз.       — Ваше больное величество и так ревностно реагировало всякий раз, когда мы с Изой общались на съемках еще много лет назад. Ты думал, что мы все рассказывали? Да пошел ты вместе со своим убогим характером!       — Спасибо, Наоки, — улыбаясь, Сэто крепко зажал руку Наоки, заставляя того зашипеть от боли.       — Ну вот, а я о чем! Тебя завести как два пальца. Ну больно, Сэто, хватит! Тем более, мы пришли, веди себя прилично!       — Чего? Добе, твой язык явно пора отрезать и скормить твоему лису на ужин. Наоки лишь тяжело вздохнул, собираясь идти вперед, как легкий толчок на себя и прикосновение губ заставило прикрыть глаза и ответить на поцелуй. Плевать, что Мадао сделает, хоть убьет, он слишком скучал по этому идиоту.       Они зашли к храм, оставляя свою обувь возле порога. Небольшой деревянный храм был украшен лишь статуей Инари и небольшой картиной с девятихвостым лисом. В воздухе витал запах тлеющих молитвенных палочек, оставленных подле статуи в небольшой чаше. Озираясь, Наоки достал две палочки, протягивая коллеге одну. Улыбнувшись, Наоки подошел к Инари, смотря на статую изучающе. Детский восторг в глазах и неаккуратные движения, черная палка оказалась на деревянном полу. Нагнувшись и как-то встав на одно колено, Сэто, подмигивая, протянул ее Наоки, заставляя того смутиться и засмеяться.       — Иногда ты действуешь глупо и непредсказуемо, — фыркнув, Наоки поставил палочку и, хлопнув в ладоши прикрыл глаза. Он не молился богу о здоровье для отца, о том, чтобы Мадао исчез, оставив его и Сэтору в полном покое. Нет. Он попросил счастье для того, кто всегда был рядом с ним. Изао, ставший не только другом и братом, но и вторым отцом, всегда опекал и помогал, когда этого не хватало. Именно он заслуживает счастье как никто другой.       Сэто поджог обе палочки, оставляя свою без просьбы. Он просто будет наслаждаться всем, пока оно возможно и плевал на все, что приготовит судьба.       — Вместе.       — Что?       — Наоки, давай вместе разгребем все то, во что ввязались?       — Звучит как предложение, — улыбнувшись и кивнув, Наоки сжал протянутую руку, выходя вместе с Сэтору из храма.       На душе было как-то легко, хоть они и понимали, что по приходу на площадку, их ожидает полный отчет за побег от мангаки, подколы от Изао и косые взгляды от коллег, когда Сэто захочется тронуть вечно встрепанные волосы Наоки, поправляя те.

***

      Тихо смеясь и толкаясь, актеры вернулись на съемочную площадку под утро на следующий день. Сонные коллеги только-только пришли в павильоны, подготавливаясь к съемкам. Операторы и звуковики уже во всю готовили аппаратуру, пытаясь угадать с какой стороны лучше поставить отражатели солнца. Изао и Кисимото, сидящие возле компьютеров, просматривали отснятый материал, утвердительно кивая или совещаясь. Давно крутясь в этой среде, Изао под задумался попробовать в себя роли режиссера, беря уроки или прося советы у мангаки, который с радостью рассказывал все тонкости много лет. Конечно, Наоки, как и Сэтору были в курсе, но лишь Наоки знал, что семейный бизнес буквально недавно был продан, а деньги потрачены в большей части на обучение Изао. Все остальное благополучно положено на счет младшего брата, не знающего о существовании энного.       — О, дядь Наоки, — парнишка, играющий Боруто подошел к Наоки, широко улыбаясь и приветствуя, протягивая клецку двум актерам. — Дядька Сэто, вы как-то поздно вернулись, братик Иза рвал и метал, когда нашел чей-то телефон недалеко на поляне. Он подумал, что вы утопили друг друга.       Приняв еду и благодарно улыбнувшись, актеры переглянулись и улыбнулись, кивая и прощаясь до ближайшей совместной сцены.       — Юки, ты уже оправился от последних сцен?       — Неа, — мальчишка скрестил руки за головой, тяжко вздыхая. — Тяжело было убивать Химавари или вредить Наруто, прям слишком. Я долго готовился к этой сцене с родителями. Мама очень сильно меня поддерживала!       — М? Хина приехала с тобой? Ее ведь не покажут больше в сериале, даже когда…       — Знаю, знаю, мама волнуется и переживает не только за меня, но и за тебя, дядька. Как ты сам? Готов к финальным сценам? Я надеру вам с дядькой задницы и уйду в вольное плаванье!       — Кисимото решил продолжить Боруто? Серьезно?       — Да, но он отснимет все заново, опираясь на то, что произойдет в финале сезона.       — Тяжело это, прощаться со всем спустя столько лет. Когда-то я пришел таким же, как ты, — улыбнувшись и доев булку, Наоки потрепал Юки по светлым волосам. — Тебе пора на грим, а мне слушать, как Иза орет теперь на меня.       — Хей, дядька Наоки!       Наоки повернулся и тут же отшатнулся от резких объятий. Мальчишка крепко обнял его, уже утыкаясь ему в грудь.       — Да ты вырос, Юки… Глядишь, будешь так же популярен как Сэто, да я уверен, что популярнее.       — Спасибо за все, дядь. Заходи к нам в гости, хорошо? Можешь вредного Сэто взять с собой.       — Хорошо, ну, а теперь иди, опасность в виде Изао все ближе и ближе. Точка отсчета его возгорания через три, две.       Подошедший Изао дождался, пока махающий Юки уйдет достаточно далеко и лишь затем ударил под дых друга, заставляя того закашлять.       — Вы совсем одурели?! Ты не представляешь, чего я надумал себе!       — Иза, ну Иза, не кипятись, мы вот, целые, живые.       — Он здесь и ждет тебя… Молю скажи, что вы с Сэто не помирились… Наоки вздрогнул, отходя от Изао и смотря на того со страхом в глазах. Он вдруг осознал, что каждый их шаг отслеживался, как и обещал сам Мадао.       — Сэто… Иза, где Сэто?       Изао осознал все первый и побежал в гримерку к Сэтору, стараясь не думать и не вспоминать всю жестокость родного дяди. Наоки бежал следом, проклиная себя за слабость, за любовь к Сэтору и к самому Мадао, чье слово всегда сдерживалось. Сэтору лежал почти без сознания, когда крепкая мужская рука наносила очередной удар по животу, вышибая из легких воздух. Он не мог сопротивляться этому голосу, вспоминая детство и мечтая лишь спрятаться от этого мерзкого чувства.       — Хватит! Мадао-сан, не трогайте, вы мне обещали! — Прибежавший вперед Наоки встал перед Сэтору, смотря мужчине в глаза. — Я умоляю, позвольте отснять последнюю сцену, и я уйду с вами и буду только с вами! Только не трогайте Сэто…       Мужчина улыбнулся, вытирая окровавленную руку о белую футболку Наоки.       — Твои вещи соберут и после съемок ты исчезнешь из этого места вместе со мной. Изао, попрошу следить за своим братом более внимательно.       — Да, дядя, извини.       Мадао ушел вместе с Изао, который четко понимал, что им нужно остаться одним. Наоки присел на колени рядом с коллегой, помогая тому сесть.       — Эй, теме… Ты в порядке? Живой там?       — Зачем…? Зачем ты уходишь к нему, чертов ты идиот! Что? Я так плох по сравнению со своим дядей? Не могу достать до его уровня?! Наоки слушал его и улыбался, совсем не замечая, как в очередной раз роняет глупые слезы перед ним.       — Сэто, нет никого важнее, чем ты, твой брат и отец. Вы единственное, что осталось у меня в этой жизни, где я всегда был один. Если бы твой дядя сделал тебе еще больнее — я бы винил только себя и свою слабость перед тобой. Твой чертов голос и забота, мне так она нужна постоянно! Я злюсь сам на себя из-за зависимости от наших встреч и разговоров вообще ни о чем. Мечтаю постоянно услышать еще раз свое имя во время секса, прошептанное на ухо так тихо-тихо. Но я не могу, правда не могу, Сэто. Я просто погряз в этом болоте и тебе не понять, как тяжко выбраться отсюда.       — Так объясни, идиот. Вместе, помнишь? Ты сам пообещал на том треклятом острове о том, что все сможем вместе. Так прекрати быть тряпкой и делать меня таким же!       — Прости, что сделал из тебя тряпку с чувствами, — улыбнувшись, Наоки слегка коснулся губ своими. — Боюсь, что Масаси-сану придется снимать большую часть без меня… Лишь последнюю сцену, где мы будем в последний раз вместе, Сэто.       — Ты прощаешься, сейчас?       — Иначе твой дядя лишит меня вас, а если я потеряю то, ради чего живу — смысл от жизни? Смотреть на тебя, отца или Изу, когда буду пересматривать Наруто?! Издеваешься?       — Это и правда конец, — Сэто усмехнулся, стирая кровь с губ и поднимаясь. — Я был рад нашей встрече, Наоки. Спасибо за все эти годы, что твоя светлая голова меня бесила и напрашивалась на встречу со стенкой.       — Эй, Сето, ты ведь поцелуешь меня на прощанье?       Сэтору ушел из гримерки, толкая Наоки плечом. Он слишком злился на идиота и слишком дорожил им, чтоб спокойно плясать под дудку дяди. Придумает, обязательно, сколько бы времени ему не понадобилось.

***

      Наруто уклонялся от ударов, парируя и стараясь ударить противника вперед, отчего не заметил, как земля под его ногами ушла, и он упал, получая мощный удар под дых. Отлетая, Наруто лишь успел крикнуть что-то и над Момошики нависла огромная тень с костлявой фиолетовой рукой. Сусано раздробило землю мощным ударом, от которого, к сожалению, увернулся Момошики, нанося ответный удар расенганом.       Отведя ногу назад и оголив из ножен катаны, Сусано отразило атаку в воздух. Ловко поднявшись, Узумаки стер капельку крови с уголка губ, ухмыляясь и активируя режим хвостатого. Оранжевые одеяния покрыли его тело некой защитной оболочкой, а вечно улыбающийся Курама был готов в любой момент вступить в бой. Ринувшись вперед, Наруто крепко сжал руку в кулак, пока Саске, кидая кусанаги в сторону Нанадайме, не поменялся с ним местами, ударяя Момошики по ногам и заставляя того упасть. Схватив кусанаги, Наруто окрикнул Саске, отправляя катану тому. Режим отшельника активировался сам, направляя природную чакру в синюю нарастающую сферу.       — Отпусти Боруто, Момошики, просто исчезни из его тела! — кинув в Момошики расенган, Наруто не заметил, как за спиной оказался его собственный сын, просящий о помощи. Доверчива протянув руку, Наруто за секунду до удара осекся, будучи утянутым Саске за леску.       — Добе! Не смей отвлекаться, — откинув друга на землю, Учиха активировал мангёкё, пуская на врага черное пламя. Скорбящее лицо Боруто сменилось ехидной ухмылкой. На лбу вновь появилось око с ринеганом, а аматерасу пропущено свозь себя.       — Очнись, Наруто, твой сынок так мечтал об отце, что по итогу прикончит его прямо сейчас!       — Я виноват! Виноват, что не уделял тебе много внимания, что не смог спасти Химавари и твоих друзей, — Наруто осекся, кусая губу. — Но я не позволю и тебе сгинуть, Боруто.       — Поздно, отец.       Наруто не заметил, как кусанаги Саске вонзилось в него, пронзая сердце. Как пытался Учиха, оставшийся без оружия использовать ринеган, но резко закончившаяся чакра помешала поменяться местами с катаной. Узумаки улыбнулся, хватая Момошики за руку и утыкаясь лбом в лоб, сильно ударяя по глазу.       — Я Узумаки Наруто! Сын четвертого хокаге, ученик шестого и седьмой Нанадайме! Никогда в этой жизни не ушедший со своего пути, пообещал вернуть лучшего друга в деревню ценой собственной жизни! Я поклялся твоей сестре вернуть тебя и заплатил слишком дорого.       — Мне плевать, отпусти, ты, ничтожество! — Момошики пнул Наруто, пиная того и кидая чакроприемники в Саске, блокируя его движения. — Ты всегда говорил «потом», «потом», а сам сидел в своем долбанном кабинете и листал бумажки, принесенные Саске! Вечно пропадал, когда тот возвращался в деревню, забывая про маму и Химу.       Момошики бил жестко, ударяя кулаками то по лицу, то вбивая катану сильнее, понимая, что лисий покров помогает Нанадайме жить. Наруто не мешал, принимая удары сына как должное, совсем не обращая внимание, как Учиха что-то кричит.       — Я заслужил такого, Боруто, но не ты. Вернись домой к маме вместе с Саске, — улыбнувшись, Узумаки протянул руку к сыну, которая за секунду отделилась от тела и улетела в другую сторону, заставляя Наруто вскрикнуть.       — Сильнейший шиноби мира побежден сопляком, самому не смешно? Жалкий, ничтожный, ни на что не способный старик, умеющий только помыкать! Сдохни! Просто сдохни прямо сейчас!       Момошики, создавая маленький расенган, присел, смотря в глаза Наруто. Тот тяжело кашлял, теряя лисий покров и совершенно не слышал, как ругался не только Учиха, но и Курама. Он не мог сражаться с собственным сыном, не мог причинить ему сильный вред, лишь легкий урок, который и ему был необходим.       — Я люблю тебя, Боруто, — Наруто улыбнулся, а рука Момошики дрогнула в паре сантиметров от лица Нанадайме. Он прорычал и отшвырнул расенган в ближайшее целое дерево, хватаясь обеими руками за голову. Боруто боролся, слыша каждое слово отца, он впервые решил побороться, доказать старику, что тот впервые прав.       — Да будь ты проклят, Момошики.       Боруто закричал, пронзая кунаем все глаза с ринеганом, старался отодрать появившиеся рога, лишь бы прогнать из себя Момошики. Он боролся, как когда-то его отец за лучшего друга и сейчас за сына, специально подставляясь под смертельный удар. Наруто не боялся умереть от руки сына, Саске… Он любил этих двоих и готов попрощаться со всем, лишь бы эти двое вернулись домой.       — Наруто! — Свободный от чакроприемников Саске подбежал к Нанадайме, поднимая того и кладя головой себе на колени. Кусанаги был осторожно убран из тела Узумаки, а кровь, продолжающая идти, никак не хотела останавливаться. — Усаратонкачи, зачем? Зачем, дурная ты голова. Ради чего?       — Боруто… Где?       Узумаки младший, услышавший голос отца оказался рядом, сильно прихрамывая на левую ногу. Улыбка Наруто стала шире, когда отец увидел своего сына почти здоровым, не считая изрезанное лицо, да сломанные ребра с ногой. Он сильный, справится, рядом будет Хината и Саске, ведь так?       — Пап, ты чего? Где твой чертов лис с его регенерацией?       — Саске, Курама, он не такой, как раньше, но ему нужен тот, кого он знает.       — Замолкни, Наруто, просто замолкни.       — Хей, Боруто, — Наруто повернул голову в сторону сына, сильно шипя и кусая губы. — Ну и силенок у тебя! Саске обязательно сможет воспитать из тебя достойного шиноби.       — Хватит прощаться, кому говорю, — Учиха впервые повысил на него голос. Он кричал, просто прося своего Нанадайме умолкнуть. — Ты прощаешься? Собрался кинуть все, к чему так долго шел? Ты точно идиот, Наруто!       — Боруто, — младшему Узумаки не нужно было ни о чем говорить. Тот ушел недалеко, смотря себе под ноги и плача, совсем не скрывая слез, Боруто ударял кулаками о землю, проклиная себя и Момошики. И отца, специально подставившегося под все!       — Саске, ты обещал, помнишь? Обещал быть моей опорой на посту каге и был тем, кто всегда рядом, когда, валясь с ног сидел рядом с тобой и Шикарму, стараясь прийти в себя. Какаши-сенсей еще побудет на посту после меня, но Коноха нуждается в достойной опоре.       — Так какого черта ты прощаешься, добе? Встал и пошел на свой глупый пост.       — Я был Нанадайме и так долго.       — Наруто… прошло немного, совсем ведь немного.       — Но даже ты успел поносить одежду АНБУ и отчитываться передо мной, хоть и не, — Наруто закашлял, почти полностью теряя лисий покров. — Курама так ненавидит меня сейчас и грозится перебить всех, но он не станет… Рядом будешь ты и Курама понимает, как дорог этот мир.       — Почему, ты, чертов Нанадайме, решил бросить меня?!       — Потому что… Очень люблю тебя, Саске, — Наруто широко улыбнулся, прикрывая глаза и замирая, когда последний рыжий огонек в области сердца погас.       Учиха кричал долго, уткнувшись в тело Наруто и всем нутром ощущая, как скорбит появившийся огромный рыжий лис. Его хвосты лежали на земле, а голова опущена. Весь огонек, что был в глазах Наруто — исчез вместе с ним, забирая и все горящее у Курамы, что, словно вирус, было передано демону лису: радость, любовь, переживание, забота… Никогда девятихвостый не ощущал такую пустоту внутри себя, у него больше нет дома. Он словно маленький лисенок, как в тот день, когда Мудрец разделил хвостаты и, дав им всем имена, исчез.       В тот день шел дождь. Не только деревня, скрытая в листве, но и все, кто узнал о смерти Нанадайме прибыл проститься с ним. Огромное количество людей просто не верили, что тот, кто смог закончить великую войну — умер. Рядом с Наруто оказалась его дочка, ушедшая слишком рано из жизни, а Хината, сильно раненная в последнем бою за Коноху, все еще не знает о смерти мужа. Осталось так мало молодого поколения, пережившего атаку Момошики… Лишь Сарада, Боруто и Шикадай. Огромный лис, расположившийся подле головы своего джинчурики, смотрел на голубое небо, вспоминая, что, видя глазами Наруто, он всегда видел голубое небо и белые облака.       — Почему ты не там, Учиха?       — Слишком болтлив, лис. Каковы твои намеренья будучи свободным?       — Защищу то, что осталось после него. Слишком тяжело далась победа ради мира, не находишь?       Учиха лишь кивнул, стараясь не смотреть на лиса, лишь под ноги, держа свои чувства в узде. Ради Наруто, который всегда раздражал, злил, выводил из себя, ради всего, что было между ними всякий раз, когда Саске возвращался в Коноху. Ради его голоса и глаз, ради Наруто.       — Ради Наруто, я…       — Эй, Саске-теме, — голос Наруто раздался резко для них обоих, заставляя обернуться. Облаченный в белое кимоно, Наруто широко улыбался, почесывая затылок в привычной манере. Такой родной, светлый и далекий.       — Вы уж проследите за всем, пока меня нет, хорошо?       — Да, — Саске сам не заметил, как опустился на колено и прижал руку к сердцу. — Господин Нанадайме.       Наруто засмеялся, заставляя Саске поднять на него взгляд и выдать собственную слабость.       — Кажется время, проведенное с АНБУ плохо на тебя, повлияло, Саске. Но я рад, что смог попрощаться с вами двумя прежде, чем уйду.       — Наруто, ты… Надолго уходишь?       Узумаки задумался, поднимая голову вверх.       — Пока не смогу найти Джирайю и не съем с ним мороженное — не вернусь, — закинув руки за голову, Узумаки вновь и вновь широко улыбался, смотря на Учиху. — Саске, улыбнись мне.       — Усаратонкачи… — Учиха сквозь смех и слезы широко улыбнулся, подходя к блондину и утыкаясь в его лоб своим, как когда-то сделал Итачи. — Я люблю тебя, добе…       — Не приходи ко мне слишком рано, Саске, я буду ждать тебя, обещаю! Курама, ты уж проследи за этим, пожалуйста!       Наруто исчез, оставив лиса и Учиху один с улыбками на лицах. И лишь тоненький луч солнца, пробившийся сквозь толстый слой облаков, упал прямиком на надгробную плиту седьмого Нанадайме Узумаки Наруо.

***

      Все, кто был на съемочной площадке молчали, прощаясь с целой эпохой, ушедшей за последним кадром, снятым с двумя актерами, отдавшими много лет этому сериалу. Наоки исчез сразу же вместе с Наруто, оставляя Сэтору одного. Он искал его долго, бегая по площадке, в надежде, что выданное им очередная игра, сыгранная идеально для Мадао. Но с каждым проверенным укромным местом, где мог спрятаться Наоки он понимал, что Наоки ушел. Ушел прямо как Наруто — навсегда. Сэтору усмехнулся, прикрывая глаза рукой и не слыша, как вибрирует его телефон.       — Сэто, где Наоки? Я хотел вас поздравить, — Иза подошел, когда не выдержавший Сэто тихо простонал сквозь слезы, ударяя о дерево. — Эй-эй, ты чего?       — Он ушел к нему, потому забудь про тупого блондинчика и готовь наши вещи для отправки домой.       — И ты ничего не сделал? Сэтору, иногда ты меня поражаешь.       — А что я должен был сделать, Изао?! Что?! Промыть Наоки голову? Связать и не отпускать? Отдаться дяде вместо него? Что?!       — Ничего, со временем, надеюсь, ты поймешь, как понял твой персонаж.       Изао лишь кивнул головой и ушел, оставляя Сэтору вместе со своими мыслями. Было больно и тяжело, но Иза знал, что он тот, кто все равно будет видеть Наоки, а Сэто придется бороться, если он чувствует, то же, что и глупый блондин.       Рука Сэто потянулась к телефону, не обращая внимания на пропущенный вызов. Много фоток, сделанных в деревне с лисами лишь подливали масло в огонь и, поддавшись порыву, Сэто начал их удалять, замерев на последней: он, Наоки и маленький лис, такие счастливые и не боящиеся ничего, ибо пообещали, что преодолеют все вместе. Смс высветилось на экране быстрее его мыслей. «- Вместе, ты помнишь, Сэто? — Помню… — Знаешь, так много лет прошло, а я знаю о тебе больше, чем ты обо мне. Позволь, пока могу, я расскажу тебе.       Меня зовут… да, теперь меня зовут Наоки Сато, мне двадцать пять лет, и я до ужаса влюблен в своего коллегу по сцене. Моя мама умерла давно, но папа сохранил ее фотографии и, она была такая красивая, Сэто! Моя мама такая красавица, теперь я понимаю, почему папа так любил только ее: ярко рыжие волосы, тонкий нос и шикарная улыбка. Я часто разговаривал с ней, когда мне было плохо, я просил ее помощи, когда Мадао сначала убивал это тело, а затем реанимировал в собственной больнице. Так много хочется тебе рассказать, а так мало времени. Я поменяю номер и не смогу писать тебе, не смогу увидеть и даже дотронуться. Мы не будем больше издеваться друг над другом или драться, а шутки и подставы уйдут после того, как выйдет эта серия, вновь снятая нами с первого дубля. Масаси написал, что я выглядел прекрасно вместе со своей бледностью, но взял с меня обещание, что я не исчезну, буду хорошо кушать и обязательно приду через год на панель, посвященную сериалу. Как думаешь, ты все еще будешь помнить меня? Надеюсь, что будешь, ведь я так люблю тебя, Сэто и так боюсь потерять любую мысль, любое воспоминание, связанное с тобой. Мне так жаль, что после нашей ночи я наговорил тебе все то, что наговорил и разбил тебе сердце. Иза рассказывал, как тяжело тебе было. Потому я прилетел на съемки намного позже, договорившись обо всем через Изу. Прошу, передай ему от меня большое спасибо и пусть он расскажешь все, что было со мной. Всю историю Наоки Сато, который запутался на своем пути и не смог выбраться из болота, полностью в нем утонув. Если бы… Если бы только ты раньше стал таким, Сэто! Мне не пришлось бы… Нет, сейчас выглядит так, будто во всем виноват только ты, но, по правде… Если бы не ты, я бы давно оказался в той дурке, в которой меня уже закрывали на три месяца.       Сэто, твое присутствие рядом со мной дало надежду на будущее и сейчас я буду жить с мыслью о тебе и том, как я был счастлив с тобой на том лисьем острове! На этом история Наоки Сато заканчивается и начинается история твоя, Сэтору. Проживи ее так, чтоб я гордился, смотря на тебя с большого экрана. И помни, что есть тот, кто каждую ночь будет повторять лишь одно: Я люблю тебя, Теме…»