Помечтай немного обо мне

Это случилось совершенно случайно. Правда-правда. Никто не знал, чем это может обернуться для жителей Парижа или тех же самых героев, твердящих о том, что для защиты города они готовы на всё. Врали, оказывается. Нагло подпитывали ложью доверчивых граждан, так полюбивших своих супергероев, так надеявшихся, ждущих, что в любой момент они помогут, подадут руку — ну, или лапку — помощи. Не сумели сберечь друг друга, не смогли быть настоящей командой — и во всём этом обвиняли, конечно же, своих фанатов. Так твердили все и везде: по телевиденью, в газетах, да те же самые фанаты подливали масло в огонь на популярных блогах. Лица героев давно стали вызывать лишь отвращение, а их имена используются некоторыми детьми для обзывания недругов. — Ты бегаешь за ней, как ЛордБаг за Бланш! Остановись, не будь таким же размазней и нытиком, как он, — часто доводилось слышать похожее пятнистому герою в учебном заведении, от друзей или в любом другом месте, будь то улица или парк. Их ненавидели, в глубинах подсознания желая как можно быстрее избавиться от Камней и вовсе забыть о существовании подобных чудес. Хотя, это не чудо — проклятье, неожиданно насланное на супергероев за их «великую помощь родному городу». Иначе никак сказать нельзя. С чего это всё началось? Наверное, с того дня, когда Кэтти Нуар, неожиданно послушавшись напарника, случайно запнулась и рука с «катаклизмом» вдруг коснулась собственного лица. Было больно, мучительно, страшно, так, как не описал бы ни один писатель ужастиков. Героиня кричала, всё время прикасаясь к своей нежной коже, от которой, вероятно, уже не осталось ничего. Кричала так сильно, как только могла, почти срывая голос, и плакала долго, старательно вытирая слезы. Весь Париж смотрел, не отрывая взгляда кто от экранов, кто не выдержал и прибежал посмотреть вживую, но ни один человек не захотел помочь. Все находились в ступоре и в огромном шоке от того, что герои впервые за столько лет совершили глубокую оплошность. Да тот же акумизированный, слишком растерявшись и испугавшись за невинную девушку, мигом забыл о своей злости. Даже Хищная Моль долго молчал в своём логове, смотря на всё это глазами акумизированного, пока не решился отозвать акуму. Лорд, не теряя ни секунды, подбежал к напарнице, и весь Париж в тот день слушал его успокаивающие слова, которые были чертовски неуместны. Парень долго сидел на крыше, прижимая к себе рыдающую Нуар, и как же он будет жалеть, что не обратил тогда внимание на «преданных фанатов». В полдень было необычайно тихо и, казалось, даже птицы ненадолго замолкли. Он не смог. Не смог, не смог, не смог! Не защитил свою Кошечку, свою напарницу, единственную, кто его поддержит, и поплатился. Расплата была ужасна, горечь от поражения до сих пор вьется где-то в подсознании, а лик некогда любимого города вызывал лишь отвращение. Лорд побоялся посмотреть в тот день ей в глаза. Кэтти Нуар долго разглядывала собственное отражение в зеркале, свою потрескавшуюся кожу, обсохшие губы и глаза, почему-то переливающиеся желтым. А город ждал вестей от своих героев, переживал за Нуар, беспрерывно описывая минувшие события в блогах. Она знает, ведь прочитала каждое сообщение. В ту ночь уснуть никому не удалось. На следующем патруле, когда толпа выжидала Лорда, чтобы расспросить о его напарнице, она впервые за несколько дней показала себя, и лицо её, на удивление Бага, было таким же прекрасным, как и раньше. — Вы же не думали, что я превращусь в столетний сухофрукт? — пошутила Нуар тогда на площади, заставив всех выдохнуть с облегчением. Слушая её искренний детский смех и глядя в такие озорные и наполненные наивностью глаза, ЛордБаг позволил себе подумать, что всё в порядке. Но знал бы он тогда, как же сильно ошибался. Герой в красном искренне радовался, когда она, счастливая и необычайно прекрасная, на крыше здания рассказывала ему чудную историю, прочитанную на каком-то сайте. Или это была книга?.. Впрочем, совсем неважно, ведь рядом находилась Нуар, живая, невредимая, немного болтливая, но полностью настоящая. — Плагг сказал, что именно из-за костюма я осталась жива, — поделилась уставшая раздавать автографы Кошка. Лорд не придал этим словам большого значения, боясь представить, что было бы с обычным человеком в тот злополучный момент. Парень скривился от одной только мысли об этом и решил сосредоточиться на разговоре. Хоть все остались уверенны в том, что подобного больше никогда не повториться и опасность миновала, Плагг знал. Знал и молчал, ведь никто не смог с этим справиться, никому не удавалось… спастись. Девочка у него сильная, смелая, но сколько таких же, уверенных в себе, пало на его глазах? От этого никуда не деться, оно будет следовать тенью за своей жертвой и в любой момент вырвется наружу. Это проклятье, это ужас, которому не будет конца. Но Плагг всё также будет жевать свой Камамбер, подкалывать хозяйку и с утра до ночи смотреть телевизор. Не потому, что ему всё равно, просто он знает все симптомы и медленно наблюдает за увядающей с каждым днём девушкой. Окружающие стали подмечать странный цвет глаз, предполагая, что это всего лишь новые линзы, но сама блондинка не видела никаких изменений. Часто просила отца или Лорда посмотреть, есть ли какие-то перемены в ней самой, на что получала встречный вопрос: — Что? Так это не линзы? Плагг просил не переживать, но всё внутри почему-то сжималось от одного вида квами. Подруги шарахались, когда она была чем-то раздражена, а Лорд зачем-то кричал остановиться и привести себя в норму. Но Нуар не помнила, чтобы делала им что-то плохое. Странные вопросы, косые взгляды и крики напарника в духе «перестань быть такой сумасшедшей» всё не прекращались, а сама девушка была вынуждена купить себе цветные линзы для глаз, потому что неестественно желтый начал злить. После битв всё тело зудело то ли от боли, то ли от чего-то ещё, а фотография Лорда, некогда мирно стоящая в рамочке на тумбочке, была обнаружена порванной в мусорном ведре. Наверное, именно тогда она здраво смогла посмотреть на ситуацию с иной стороны и понять, что что-то не так. Удивительно, но странная просьба всё время присматривать за ней не смутила никого. Лорд давно замечал перемены в характере Кэтти, но не придавал этому большого значения, не хотел накручивать себя, когда она неожиданно ударила его за совсем неудачную шутку, и ладно, если бы просто ударила… В глазах её мелькнули странные искры, радужка окрасилась в противно-желтый, её одолело несвойственное желание победить в чем-то — он точно был уверен. Но когда же всё прекратилось, Нуар стала убеждать, что ничего не помнит, что ничего такого не делала. Не поверить в это было невозможно. Это были лишь цветочки. Плагг точно знает. Никто не ожидал того, что случится после. Это было страшное зрелище, и квами почти умолял хозяйку не превращаться так часто. Кажется, она стала что-то подозревать. Но рассказывать не пришлось, все и так всё сами поняли. Это стало явлением частым. Разозлишься — превратишься, поэтому Нуар старалась радоваться каждому мгновению в своей жизни. Все вокруг лишь вздрагивали от её присутствия, не хотели даже принимать от неё помощь, стали недоверчиво поглядывать в её сторону, стоило появиться на улицах города. Они подливали масло в огонь, все они лишь хотели, чтобы Кэтти Нуар признала в себе монстра. Большую роль в этом сыграл и отец, неожиданно заявивший, что всё это время именно он почти мучал бедных граждан, а теперь совесть не даёт ему вздохнуть спокойно, ведь по его вине случилось ужасное. Именно после этого Нуар помнила всё, что делала она. Её звали Кэтти Бланш — полный антипод Кошечки. Описывали её как необычайно бледную, тощую и противную девушку в белом костюме, с хищными желтыми глазами, с узкими зрачками и хитрой ухмылкой на губах. Сфотографировать злодейку никто не решался, боясь даже приблизиться к ней. Говорили, что она не щадила никого, хотя Лорд лишь опровергал эти слухи. Он сильно изменился за последнее время и, казалось, совсем не в лучшую сторону. Лорд боялся. Боялся до мозга костей за свою жалкую тушку, боялся быть однажды побежденным собственной напарницей, боялся подвести всех, кто верил в него. Наверное, из-за этого он однажды запретил Нуар появляться на площади. «Не превращайся больше, городу не нужны такие героини!» — крикнул он, полностью наполненный злостью. Лорд был в отчаянии, в панике, впервые не знал, что делать и кому верить. Так твердили жители, так всегда вторили они ему. Вдалбливали в пустую черепушку свои переживания, свои страхи, опасения, и он, в каком-то смысле, понимал их. Жителям страшно, они не знали, что дальше будет предпринимать Бланш. Впрочем, сам пятнистый герой мог об этом лишь догадываться. Она появлялась нечасто. Лишь тогда, когда ей наскучивала вся эта рутина, когда хотелось «напакостить», устроить хаос. Никого Бланш не трогала, только приходила и уходила в неизвестном направлении вся довольная и счастливая. Ей хотелось, по её словам, день и ночь веселиться, играть и резвиться, да только понимал это каждый как хочет. Кто-то считал, что она лишь подросток и скоро всё это прекратится, кто-то боялся до дрожи в коленях, а кто-то просто не обращал на это внимание. Глупое предположение, что всё зависит от трансформации, оказалось ложным. Со временем Кэтти Бланш, сверкая своей знаменитой ухмылкой, стала чаще присматриваться к Лорду. Выучивала все его движения, индивидуальные словечки, особенные жесты рук, научилась «читать» его, словно открытую книгу. Знала всё вплоть до мелких привычек, но одно по-прежнему осталось тайной — гражданская личность. Магия Камней устроена так, что невозможно определить личность по каким-то внешним признакам или голосу, лишь сам владелец талисмана может раскрыться, если, конечно, пожелает. Это злило Бланш, доводя до истерики. С того момента всё пошло наперекосяк. Все находились в панике, а Кэтти Бланш часто выходила на площадь. Нуар не справлялась с этим в одиночку. «Вспышки гнева» стали неконтролируемыми, а линзы больше не скрывали противно-желтый. Лорд не желал видеть, а все остальные хотели вздохнуть спокойно, не боясь, что опять выскочит девушка в белом. Свой восемнадцатый день рождения Нуар встретила в слезах. ЛордБаг обещал не бросать её, обещал всегда находиться рядом, клялся запоминать все их памятные даты, приятные мелочи, в шутку злился и говорил: «Не существует «я» и «ты». Есть «мы». Где, где он сейчас? Где он, её принц, оставивший надежду в сердце? Исчез, испарился, больше не захотел произносить её имя, до нелепости простое. — Н-у-а-р. Нуар, — терпеливо вторила Кошка ему на второй неделе знакомства. Он не запоминал, и тогда это казалось действительно забавным. Сейчас же одно воспоминание об этом вызывает рвоту. Бланш внутри не унывает, пытаясь вырваться, кричит, извивается, принося невыносимую боль. Нуар хочется смеяться, потому что плакать она уже не в силах. Каждый день девушке хотелось выкинуть через окно своё кольцо, которое почему-то стало нагреваться. Внутренний голос Бланш всё не утихал, шепча какие-то мерзости, а сердце каждый день болезненно сжималось при виде Лорда по телевизору. Бланш хотелось его уничтожить, Нуар же старалась не порочить своё честное имя. Они встретились совершенно случайно, на старом заброшенном чердаке, который однажды сами обустроили. Лорд был разбит, постоянно винил себя в случившемся, Нуар пыталась заглушить противно усмехающуюся Бланш. Оба нуждались друг в друге, как ни в ком на свете, оба были на грани, в отчаянии, полностью запутались в себе, не знали, кому верить. Сердце давно ничего не вторило. — Мне страшно, мой Лорд, — шептала Кэтти раз за разом, глядя в глаза пятнистому напарнику. Тот молчал, стыдливо закусив губу, боясь признать, что так страшно, как сейчас, ему никогда не было. Они оба знали, чем всё это может закончиться. Молчали, боясь признаться себе в собственных страхах, и нагло врали-врали-врали прямо в лицо товарищу. Никто не хотел предполагать, что будет дальше, никто не хотел думать или поднимать эту тему, но стоило. Потому что детские игры в догонялки по крышам давно кончились. Им пришлось слишком рано повзрослеть, чтобы понять всю ответственность, возложенную на них неким мистером «X», чье имя до сих пор осталось загадкой. Герои сидели на старом диване, долго обнимая друг друга. Каждый пребывал в своих мыслях, в своём представлении «завтра». Не такого Лорд ожидал, когда кто-то подкинул этот дурацкий талисман ему в рюкзак. Прошлое уже не изменить, а такое долгожданное «завтра», в котором всё будет хорошо и лучше представить невозможно, никогда не наступало. Словно в фильме «День сурка», куда и попали против воли герои. Лорду так хотелось крикнуть, что он не знает, что делать, что он тоже находится в постоянном страхе и убегает от чего-то. Но… — Не бойся, я всегда буду с тобой. …вырывалась лишь ложь, и Нуар это прекрасно знала. — Если будет выбор между мной и Бланш, пожалуйста, не мешкай. Я не могу так больше. Голос дрожал, становилось трудно уточнить сказанное, глаза застилала пелена слёз. Удивительно, она ещё способна плакать. Но Лорд всё понял и без всяких разъяснений. — Ты же знаешь, что я не смогу, — со вздохом ответил парень, сильнее прижимая напарницу к себе. — Но остальные же смогли, — с трудом выговорила Кошка, вспомнив слова мудрого квами. Плагг рассказал всё до последней мелочи. — А я трус, — признался Лорд, и на мгновение показалось, что ему стало легче от этого. — Я не могу так поступить с тобой, я не такой, как мои предшественники. Слишком уж сильно к тебе привязался. Пятнистый герой целовал Нуар до потери сознания, сжимал в объятиях, не желая отпускать, а она плакала, не находя в себе силы отвечать, видимо, понимала, что такого больше может и не быть. Ту ночь герои провели вместе, впервые за всё время ничего не страшась. Прошло ещё несколько дней, как ЛордБаг не видел свою напарницу. Парень позволил себе на время успокоиться, взять перерыв, и это оказалось самой большой ошибкой в его жизни… …потому что уже в полдень любопытная толпа стояла у Эйфелевой башни и всё выискивала что-то на самом верху. Лорд не сразу понял, что это может быть, предположения насчет отмены отпуска Моли всё не покидали голову, а сердце тревожно билось в груди, будто подсказывая, что выходить в тот день на улицу не стоило. Битва длилась мучительно долго; Бланш предпринимала все попытки избавиться от назойливого защитника, а тот, в свою очередь, даже не мог ударить в ответ, потому что знал — Нуар мучается и кричит от боли где-то внутри. Случай той ночью тоже создавал немало проблем. Её тихий прекрасный голос эхом отдавался в голове, а воспоминания непрерывным потоком сменялись одно за другим, заставляя в прямом смысле корчиться от боли на довольно высоком здании, куда Бланш перекинула Лорда. Не надо было в ту ночь вообще выходить из дома. Не было бы всего этого! Лорд не трусил бы, боясь причинить вред напарнице, а Бланш не сверкала бы своей противной победной ухмылкой. Во всём этом виноват лишь Баг, не умеющий контролировать свои эмоции. — Нуар… — еле прохрипел парень, вытирая кровь на щеке. Кто мог знать, что у Бланш такие острые коготки? — Она тебя не слышит, милый. Бланш ухмыльнулась по-своему, предвкушая собственную победу. Голос её был как никогда уверенным и таким громким, что, казалось, весь Париж слышал её в тот момент. Толпа внизу неожиданно стихла, ожидая, когда она продолжит говорить, и девушка от этого только закатила глаза. «Глупые, бегите от меня подальше». Тем не менее, Лорд сдаваться не собирался. Придерживая рукой немного порванный в области живота костюм, он еле вскочил на ноги, пытаясь удержать равновесие. Голова гудела, словно по ней со всей силы несколько раз ударили молотком, в глазах всё расплывалось, а желание одержать победу мигом улетучилось. Бланш намного сильнее него и знает все его слабости. Чудо, если Лорд останется жив после битвы. — Я же знаю, ты там, — вновь повторил Лорд, смело глядя в желтые глаза Бланш. Та, собственно, уже не удивлялась таким «поворотам». — Кошечка моя, милая, пожалуйста, не сдавайся. Бланш только наигранно скривилась от таких слов и скучающе начала рассматривать свой маникюр. Всё это начало конкретно выводить из себя. — Смирись уже! — неожиданно крикнула брюнетка, прервав речь парня. — Она тебя ненавидит, жалеет о случившемся. Ей тошно от тебя, но она никогда не скажет это тебе в лицо. А я скажу, я смелая, — Бланш заулыбалась себе, заставляя теперь уже Лорда кривится, на что она, конечно же, не обратила внимание. — Любимый, так всегда было, есть и будет, — уже спокойно продолжила девушка. — Я хочу тебя уничтожить, а ты, уверена, меня. Но учти: тронешь меня — не видать тебе твоей драгоценной Нуар. После этих слов она исчезла. Испарилась в воздухе, будто бы её вовсе не было, не оставив ни единой зацепки. Лорд искал её везде, где только мог, не теряя надежды вернуть свою Нуар. Проходили дни, недели, месяцы, но поиски были безуспешны. Лорд не хотел сдаваться, не хотел слушать назойливых фанатов, твердящих, что надо смириться. Черта с два он отпустит её просто так, не сказав заветные слова! Они не верили, забыли все те подвиги, совершенные практически ежедневно. Никто не надеялся, что Лорд сможет добиться своего. — Вы планируете поиски? — переспросил после той самой битвы один из любопытных журналистов, на что Лорд только кивнул. — Но мы только-только избавились от Бланш, дайте городу расслабиться! — Вы, наверное, забыли, что Бланш — моя Нуар, — с раздражением напомнил парень, чувствуя, куда клонит журналист. — Она злодейка, которая больше никогда не будет героиней. Стоит ли ради своих детских чувств так рисковать? Журналист был настроен решительно, видимо, желая добиться от героя города всей правды. Но Лорд только нахмурился, притрагиваясь к своему йо-йо на поясе, и со всей нескрываемой злостью крикнул, уже находясь в полете: — Вы меня недооцениваете, мсье. Захочу — переверну весь город вверх дном, но верну свою Нуар. Не забывайте, что она жизнь была готова отдать за ваше спасение. День, когда все жители смогли вдохнуть спокойно. Когда внезапно никто так и не признал своей вины. Когда забыли о существовании подобного чуда. Апрель пятнадцатое — день, когда Париж навсегда потерял двух своих героев.

— Ну здравствуй, Котенок. — Приветик, мой Лорд…