Will You B Minor?

Тэхён считает, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди и драматично плюхнется на грязный, пыльный пол. И, если быть честным, он вряд ли даже заметит. Потому что он буквально становится на колени, раскинув руки и, обращаясь ко всем богам, что когда-либо существовали, со всей честностью, что имеется в его бешено бьющемся сердце, признается, что никогда в свои глупые двадцать, полных сожалений и упущений лет, не чувствовал себя так. Ни разу в жизни. Тэхён всегда считал себя экспрессивным – он, в конце концов, студент литературного факультета – поэтому последнее, чем бы он занимался – это просиживал штаны, слушая лысеющего мужика, нудно гудящего о чертовом предложении из «Над пропастью во ржи» на протяжении двух невероятно мучительных часов, чтобы в итоге слышать от этого идиота, которого он зовет своим лучшим другом, что он не умнее мопса на травке. (И это, естественно, наглая ложь: Ким Тэхён – чертов гений, и он готов врезать каждому, кто может с ним поспорить.) Но так как Чонгук встает раньше своего бро, он, как и любой обнаглевший школьник, что нарывается на пиздюли, сжимает в руках опустевший стаканчик из Старбакса и понимает, что может описать эту ситуацию лишь одним словом. – Пиздец. (Он считает, что лишь этого слова достаточно, потому что даже «дерьмо» не способно настолько красочно всё описать.) Чонгук скрещивает руки на груди и вздыхает, совершенно не впечатленный этой сценой, и Тэхён еле сдерживается, чтобы не рассмеяться ему в лицо. Потому что несмотря на то, что с проявлением эмоций у Чонгука всё ещё хуже, чем у него самого, Тэхён вынужден признать, что таки да, в этой ситуации многое зависит от Чонгука (Тэхён удивляется, когда Чонгук перестал быть тем милым шестнадцатилетним ребенком, потерянным и хмурившимся любому, кто подходил к нему ближе, чем на два метра, и стал таким до невозможного мускулистым идиотом с эго размером с Северное полушарие и эмоциональным диапазоном блядского Франкфурта). – Ким Тэхуй, ты чертовски бесишь меня прямо сейчас, – прошипел Чонгук. Его злое выражение лица сменяется на чуть менее раздраженную, едва ли не детскую гримасу, и Тэхён с трудом подавил желание потрепать его по волосам, потому что знает, что если сделает так, то, скорее всего, останется без одной конечности.– Ты променял меня на Юнги-хёна, хотя ненавидел его буквально двумя днями ранее. От упоминания Юнги его руки и ноги становятся ватными. Он изо всех сил старается сжать губы в тонкую линию, но вопреки всем попыткам, он чувствует, как глупая влюбленная улыбка озаряет его лицо. Тэхён отчасти удивлен и даже противен самому себе (и, судя по искаженной гримасе на лице Чонгука, тот знает, что Тэхён чувствует то же). Но если быть справедливым, то как вообще можно было не запасть на Юнги? Крошечный, с фарфорово-белой кожей, грязно-розовыми волосами и поведением хуже, чем у тринадцатилетней девочки в переходный возраст – это буквально божественное сочетание. Ничто не может быть лучше. – Да, но это было до того, как мы познакомились, – сказал Тэхён отвратительно нежным и любящим голосом даже для него самого. Чонгука только слегка передернуло и он ткнул пальцем в его сторону. – Ты знаешь его всего день. Не приближайся к моему хёну, я не позволю тебе сделать его таким же отвратительным неженкой. Тэхён драматично бросается на Чонгука, расположившегося на своей кровати, и кладет свою голову ему на грудь. Ворчание с его стороны говорит о том, что сейчас он, скорее всего, очень недоволен. – Но Чонгук, – хнычет Тэхён, упираясь рукой в чонгукову грудь. – Я не могу. Он слишком прекрасен. Я уже даже выбрал посуду, что будет на нашей свадьбе. Когда мы с Юнги станем старыми и сморщенными, я расскажу нашим внукам, что именно ты подарил жизнь таким прекрасным отношениям. Тэхён блаженно улыбается самому себе, глубоко погрузившись в свои мысли и представляя Юнги старым и сморщенным. Он решает, что тот был бы похож на крошечный, злой чернослив (что кажется странным и не очень приятным на первый взгляд, но внутри как и сам Юнги – хороший и мягкий). Чонгук грубо сталкивает его с себя, тем самым выдернув Тэхёна из мечтаний. Тот, очутившись на полу, визжит, на что Чонгук лишь свешивает голову с края кровати, чтобы зло посмотреть на Тэхёна (Тэхён старается не дать себе ткнуть в выступающую венку на чонгуковом лбу). – Ты знал, что ты чертовски отвратителен, Ким Тэхуй? И самое грустное в этом то, что Тэхён даже не может с этим поспорить. Отвратительно влюбленный Ким Тэхён. Прекрасное название.

×

Тэхён любит играть в оркестре. И нет, это не потому, что он как сумка от Prada в горе подделок от Gucci, со своими незаурядными навыками игры на саксофоне. (Именно поэтому.) Но когда его тупой, чересчур энергичный дирижер решает, что это охуеннейшая идея – поставить занятия с оркестром ни свет ни заря (серьёзно, кто, блять, говорит прийти в семь долбанных утра с идиотской улыбкой на лице? Сатана, вот кто), Тэхёну становится интересно, какое шило поймала его задница, что он внезапно подумал: «Эй, знаете, что было бы просто охуенно? Оркестр! В семь утра! В ебаное утро понедельника!» Тэхён отправляется в кафе Джин-хёна, по пути благодаря всех богов за то, что даже в такой грешный час (читать: в гребанных шесть тридцать утра) The Bean Hit работает, и Тэхён идет прямиком к своему любимому хёну (ко второму любимому хёну. Первое место теперь принадлежит Юнги), что наверняка уже ждет его с распростертыми объятиями (и, что более важно, с его любимым мятным мокко). Джин-хён стоит за кассой, сортируя и раскладывая по контейнерам чайные листья. Когда колокольчик над дверью оповещает о новом посетителе, он поднимает голову и Тэхён чертыхается, потому что кто, черт возьми, выглядит настолько хорошо в такой час, что даже Сатана сказал бы «только не сегодня»? (Джин-хён. Вот, блять, кто.) Тэхён медленно поднимает руку в приветственном жесте, на что ему отвечают ослепительной улыбкой. Тэхён думает, что это было даже лишним. Он признает, что Джин-хён хорош абсолютно во всем, но разве обязательно, блять, каждый раз тыкать кого-то в то, что ты выглядишь как хренов Адонис? Особенно кого-то, кто выглядит так, будто пережил Великую депрессию и крах на Уолл-Стрит и выжил только для того, чтобы рассказывать всем, как это было? Если подумать, то это в какой-то степени грубо. И, на самом деле, очень бесчувственно. А Тэхён принимает всё слишком близко к сердцу. Поток мыслей прерывается, когда Джин-хён ставит до краев наполненный напитком богов стакан, и подзывает Тэхёна забрать его. Тэхён обожает его, своего любимейшего хёна на свете. Джин-хёна в президенты. Он издает громкий, протяжный стон, что скорее похож на лося, рожающего арбуз, чем на Тэхёна, который так спешил к Джин-хёну, что чуть не выронил свой драгоценный кейс с саксофоном и теперь тихо скулит, поднося стакан ко рту. Нужно пиздецки постараться, чтобы не закатить глаза от удовольствия, что накрывает его, когда мятный запах забивается в ноздри, и Тэхён делает большой глоток, мужественно терпя боль, что обжигает его горло. Потому что да, скорее всего, у него во рту не останется вкусовых рецепторов после этого, но стоило ли оно того? Он готов спорить на свою задницу, что оно чертовски того стоило. Джин-хён наблюдает за тем, как Тэхён давится (потому что даже несмотря на то, что он изо всех сил старается игнорировать боль и разом влить в себя весь напиток, Тэхён всего лишь человек и, к сожалению, тоже чувствует боль. Много боли.) с веселой, пусть и слегка раздраженной, улыбкой на лице. – Осторожнее, придурок, – Джин-хён мягко отчитывает Тэхёна, качая головой и подавая тому салфетку. – Никуда твой мокко не денется. Тэхён смущённо улыбается, принимая салфетку и пытаясь оттереть мокко, что он пролил на свой свитер (охуенно). – Спасибо, хён. Они недолго переговариваются ни о чем, пока Тэхён, попивая свой мятный мокко, разваливается на одном из кресел, а Джин-хён продолжает сортировать чайные листья. Кафе Джин-хёна всегда было популярно не только среди сонных студентов университета. С актерской внешностью Джин-хёна и его приятным характером, кафе посещали все: от молодых мамочек, приходящих на поздний завтрак вместе с их орущими детьми, до бизнесменов, что приходят сюда, чтобы заказать что-нибудь покрепче, и Тэхён чертовски горд, что его кафе настолько известно в этом районе. Тэхён поднимается с кресла, на которое он приземлился двадцатью минутами ранее, допивает свой хвалёный диабет в стакане и уже готовится показать мастер-класс по игре на саксофоне, когда Джин-хён произносит четыре слова, что изменят день Тэхёна из может-у-меня-что-то-и-получится в я-умру-долгой-и-мучительной-смертью. – Хэй! Давно не виделись! – внезапно оживляется Джин-хён и его улыбка становится ещё шире. Тэхён разворачивается и да, вот и он. Его прекрасный, крошечный Юнги. (Тэхёну интересно, когда он стал «его», но даже не думает поправить себя. Он лишь уверяет себя в том, что есть вещи, которые просто сами собой разумеются и это, вероятно, одна из них.) Тэхён знает Юнги около тысячи часов (ну, о его существовании вообще) и говорил с ним только пять из этой самой тысячи, но блять, этих пяти часов всё равно не было достаточно, чтобы понять, соулмейты ли они. Но, кажется, сейчас он окончательно убедился в этом. Он знает, что Юнги не «жаворонок». Совсем. Серьёзно, по сравнению с Юнги, у Тэхёна радужные фейерверки из задницы каждое утро понедельника. (И Тэхён ещё какой «жаворонок». Особенно по понедельникам – дням Сатаны.) Юнги встает позади Тэхёна с таким видом, будто побывал в Аду и вернулся обратно как минимум три раза – темные и большие мешки под глазами делали его похожим на раздражающе милую (и недовольную) панду. Юнги изо всех сил старается держать глаза открытыми и взглядом метать молнии в Джин-хёна, отчего Тэхён разрывается между желанием затискать его и желанием убежать куда подальше. Тэхён уверен, что тот неправильно застегнул пуговицы на своей рубашке и, черт возьми, это действительно милейшая вещь в его жизни – Тэхён свято верит в то, что сможет полюбить кого-то и в состоянии Бейонсе, и в Линдси Лохан, но святые макароны, даже Линдси Лохан Юнги – самая очаровательная вещь, что он когда-либо видел. – Выглядишь… ужасно, – удивленно проговорил Джин-хён. И Тэхён понимает, почему Юнги так недоволен (потому что какого хера? Юнги выглядит ужасно? Как насчет «нет»?). Юнги зло смотрит на Джин-хёна (так, что даже Тэхёну становится не по себе), но того это, кажется, нисколько не трогает – уголки его губ лишь с озорством приподнимаются. – Заткнись, Джин. (Тэхёну хочется кричать от уровня формальности между этими двумя. Он хочет – нет, должен – знать, насколько они близки. Как бро? Как они с Чонгуком? Или Юнги бунтарь и посылает всех налево и направо? Или, упаси Господь, между ними… что-то есть? Тэхён не уверен, сможет ли он дальше жить с этой информацией – слишком рано для подобного дерьма.) Все тэхёновы рассуждения улетучиваются, когда Юнги застает, что он пялится на него, как когда Чонгук застукал Тэхёна за тем, как тот голым практиковал свое соло перед зеркалом (читать: с широко раскрытым ртом и глазами). Тэхён заворожено наблюдает за тем, как Юнги заливается румянцем, а его раздраженное выражение лица сходит на нет, заменяясь такой редкой улыбкой. – О… привет, Тэхён, – бормочет Юнги, почесывая затылок под своей бини, и поднимает (спасибо, Господи) свой взгляд на него. Тэхён чувствует, как жар приливает к его щекам, и до того, как он успевает хотя бы осознать это, он становится краснее спелого помидора. Тэхён знает, что краснеет только в двух случаях: когда напьется и вот-вот отрубится или когда он действительно смущён. Никто не напивается утром блядского понедельника, потому что если и напивается, то какого хера он творит со своей жизнью, а Тэхён, в свою очередь, очевидно смущён. Что настолько красноречиво для Тэхёна, насколько вообще может в понедельник утром. Потому что слова «смущение» нет в лексиконе Ким Тэхёна. (И, судя по удивленному вздоху Джин-хёна у него за спиной, тот тоже не понимает, какого черта происходит.) – Привет, Юнги-хён! – с энтузиазмом отвечает Тэхён и мысленно кривится от самого себя, потому что хотел выглядеть круто перед Юнги. Он хотел бросить ему незамысловатое «хэй» и делать вид, что едва ли заинтересован – тонкая грань между отчаянием и отсутствием интереса – но, видимо, не сегодня. Пустяк. Тэхён просто возьмет себя в руки и спокойно подойдет к Юнги, как обычно подходит к другу, безо всякого бьющего через край энтузиазма. Но боги решили, что он растратил всю свою удачу на талант к игре на саксофоне, способности к литературе и на лицо божества, подобного Геркулесу, потому что пройти два метра до Юнги внезапно стало для него непосильной задачей. Он сделал шаг (один шаг) ему навстречу, но споткнулся обо что-то (об свои же ноги и энтузиазм). Мгновение – Тэхён стоит на ногах и улыбается Юнги, другое – он осознает, что уже лежит на полу Джин-хёна и целует ноги Юнги. Буквально. (Он буквально ударяется челюстью о кроссовки Юнги и «целует» их с такой же силой, с какой бы хотел – и в прямом, и в переносном смысле – поцеловать его в зад? Вот незадача.) Тэхён хочет пролежать тут целую вечность в надежде, что сольётся с чистыми полами Джин-хёна и сможет наконец избавиться от этого стыда, но добро пожаловать в реальный мир – Тэхён должен по-мужски столкнуться с проблемами лицом к лицу. (Правда, секунд через тридцать. Он должен до конца осознать, что, блять, сейчас происходит.) – Черт возьми, ты в порядке? – несколько обеспокоенным, но в то же время веселящимся голосом доносится сверху, и Тэхён слышит, как с другой стороны Джин-хён бессвязно кричит его имя. Тэхён ощущает, как всё разом навалилось на него и начинает паниковать, пока я-пиздецки-облажался накрывает его с головой. Это действительно происходит? В реальном мире? Неужели он, Ким Тэхён из Тэгу, просто споткнулся и упал лицом в кроссы своего истинного? Тэхён считает, что наделен талантом к литературе по многим причинам, и думает, что одна из них – это то, что он может мгновенно принимать решения. Тэхён побывал во всяком дерьме и всегда выходил из него чистым (это есть в его резюме, спасибо), и эта ситуация не станет исключением. Поэтому Тэхён быстро поднимается на ноги и смотрит прямо в глаза Юнги, пытаясь сгенерировать что-то остроумное, что спасет его задницу и поможет ему выглядеть менее потерянным. – Хэй, детка, саксофон не единственный продолговатый инструмент, что у меня есть. (Стоп, что?) – Твою мать, Ким Тэхён. Джин-хён звучит максимально заебанным. Винит ли его в этом Тэхён? Совсем нет. Проебался ли Тэхён так, как никто другой за всю историю человечества? Ещё как. Потому что говорить вещи, что восхитят Юнги своим остроумием и юмором – это успех, а бросаться бессмысленными и беспощадными подкатами об инструментах – определенно нет. Взглянув на удивленное и (очаровательно) растерянное лицо Юнги, он осознает, что Ким Тэхён окончательно проебался. Дошел до точки невозврата. Поэтому Тэхён делает всего одну вещь, что кажется разумной в этой ситуации. Он просто уходит из этого места (очень круто и в стиле Джеймса Бонда). (На самом деле, он, спеша к выходу, пихает Юнги, и безуспешно дергает дверную ручку три секунды, прежде чем вспомнить, что дверь нужно толкнуть. Но кого волнуют такие мелочи? Точно не Тэхёна.)

×

– Ну, я проебался. А может и нет. Наверное. Возможно. Может, проебался процентов на двадцать девять? – Ты серьёзно? Тэхён и Чонгук стоят перед своей квартирой и хмуро наблюдают за тем, как мыльная вода без остановки вытекает из стиральной машины на все блядские вещи, что у них есть. Когда Чонгук заверил Тэхёна, что у него «всё под контролем», он даже в своих дичайших мечтах представить не мог, что битый час будет просто стоять в дверях своей квартиры, дрожа от холода в своих дурацких боксерах с Дораэмоном, и грустно наблюдать за тем, как мыльная вода буквально уничтожает все его вещи. Потому что кто, блять, вообще может посчитать хорошей идеей высыпать целую упаковку порошка в стиральную машину, поставить ее на полную мощность, и «отскочить» покурить на блядский балкон? Видимо, Чон чертов Чонхуй. Все, что Тэхён хотел сделать – это расслабиться хоть на час и отдаться дорамам. Он считает, что заслужил это. Но так как Чон Чонхуй полезен Тэхёну как банан, что ты забыл на дне своей сумки ещё в начале семестра и который нашел лишь в конце года, когда разбирал её, любовная история Чон Сони и До Минчжуна переносится на другой день. И как, блять, оно всегда и бывает, уборка всего бардака, разведенного Чонгуком, падает на слабые и нежные плечи Тэхёна. И под «уборкой за Чонгуком» Тэхён подразумевает десять минут своей ругани, прыгая при этом с места на место, держа свой драгоценный ноутбук над головой и бессвязно крича Чонгуку вырубить уже хренову стиралку. – Всего час, – грустно шепчет Тэхён, крепко сжимая ноутбук в руках. – Я всего час хотел дорамы посмотреть. Почему ты такой безответственный и тупой? Чонгук закатывает глаза, скрещивает руки на груди и вздыхает. – Окей, знаешь что? У меня всё под контролем. Всё в полном порядке. Тэхён просит терпения и сил у всех богов, потому что в этом случае ему не хватает даже собственной сдержанности, чтобы не вмазать Чонгуку. – Это моя вина, – сдаваясь, бормочет себе Тэхён. Теперь он должен бросить университет (и свое место непобедимого вождя этой дыры) и продавать арахис, чтобы возместить нанесённый ущерб. Потому что как бы Тэхёну ни нравилась мысль о том, что он создает впечатление богатенького мальчика, Тэхён осознает, что относится строго к среднему классу. – Я виноват в том, что дружу с таким придурком. О чем я думал? Ну, очевидно, что я как раз таки и не думал, но всё рав- – Ладно, может, что-то и пошло не так, – Чонгук перебивает, будто бы Тэхён и не говорил все это время. У Тэхёна задергался глаз. «Всё определенно вышло из-под контроля», – подумал Чонгук, почесывая шею и глубоко погрузившись в мысли. – Но знаешь что? Знаешь, кто сможет всё исправить? Тэхён с недоверием поглядывает на пиздюка, что повернулся к нему с таким предвкушающим выражением лица, будто хочет, чтобы Тэхён угадал. Как будто он даже не догадывается, что Тэхёна сдерживает лишь сырая часть блядской мебели между ними, чтобы не лишить Чонгука шанса когда-либо иметь детей (хотя, зная Чонгука, тот и вправду не догадывается. Тэхён уверен, что он не догадывается). – Кто? – Тэхён считает, что достоин медали за терпение. – Юнги-хён, вот кто. Что ж. Этого Тэхён не ожидал. Тэхён что-то бессвязно бормочет, пока Чонгук достает телефон из заднего кармана и разблокирует его. Позвонить Юнги-хёну? И дать ему видеть Тэхёна, что выглядит как утопающий кот, в своих жалких боксерах с Дораэмоном и потрепанной выцветшей майке? Только через его труп. Потому что в то время, как Линдси Лохан Юнги это одна из милейших вещей, что Тэхён когда-либо видел, то тэхёнова Линдси Лохан – абсолютно нет. И Тэхён, как настоящий мужчина, не позволит ему видеть себя менее чем Чон Джихён, пускай Юнги пока даже не догадывается, что тот уже думает, как назвать их внуков. – Ни за что! – визжит Тэхён, едва не выронив ноутбук, пытаясь вырвать телефон из рук Чонгука и утопить его. – Звони кому угодно, только не ему! Тэхён не подумал, что хоть он выше и шире, его руки-веточки не сравнятся с чонгуковыми до невозможного сильными и накаченными руками. У Чонгука в мизинце больше силы, чем во всем Тэхёне. Чонгук одаривает Тэхёна раздраженным взглядом и отталкивает его, словно тот всего лишь жалкое и надоедливое насекомое, на возню с которым у Чонгука нет времени. – Хэй… хён? Прости за такой поздний звонок, но у нас с Тэхёном возникли небольшие проблемы… Тэхён чувствует себя поверженным. Поверженным гребанной стиральной машиной. Вот дерьмо.

×

К приезду Юнги Чонгук и Тэхён уныло сидят на лестнице напротив своей квартиры, разговаривая с несколькими спасателями, что прибыли к ним (и всё благодаря Юнги. Ах, Тэхёну очень нравится, что его соулмейт такой сообразительный). Когда Тэхён видит, как Юнги в спешке выходит из лифта в небрежно накинутой, огромной парке и с очками на переносице, ему приходится зажать себе рот, чтобы не завизжать. Свободной рукой Тэхён зачесывает свои растрепанные волосы, пытаясь придать себе несколько презентабельный вид (спойлер: но это всё равно не сработало). – Я приехал так быстро, как только смог, – сказал Юнги, расталкивая спасателей. Он вздохнул и покачал головой. – Ну вы и придурки. На чонгуковом лице читается облегчение и тот встает. Тэхён спешно следует его примеру и одергивает майку ниже (словно это хоть сколько-то помогает), пока его сердце грозится вырваться из груди. – Спасибо, что приехал, хён, – сказал Чонгук. Юнги хмыкнул в ответ и отдал ему вещь. – Вот. Твой свитер, что ты оставил в моей квартире в прошлый раз. Чонгук благодарит Юнги и тактично удаляется. Тэхён прикусывает губу, внезапно смущается, и, не зная, что сказать, ощущает, как волна разочарования омывает его. Затем Юнги вручает несколько вещей Тэхёну, тем самым выдергивая того из раздумий. Юнги отводит взгляд и прочищает горло. Тэхён замечает легкий румянец на его щеках. – А это- эм, это тебе. Чтобы ты смог переодеться из своих… – Юнги многозначительно отшатывается и кивает на тэхёновы боксеры. Тэхён надеется, что кто-то вот-вот сойдет с небес, чтобы навсегда забрать Тэхёна, и ему больше не придется переживать такой стыд. Но как оно, блять, обычно и бывает, он вынужден расплачиваться за то, что дружит с таким идиотом, как Чонгук. – О, э, верно,– заикается Тэхён, чертыхаясь про себя и проклиная свое слабое, чувствительное сердечко, что не может противостоять хмурому крошечному парню. – Что ж- спасибо, я, наверное… Лицо Тэхёна начинает пылать, он отшатывается и спешно уходит. Он поднимается вверх по опустевшей лестнице и захлопывает за собой дверь. Тэхён всматривается в белую стену напротив него. Возьми себя в руки, Ким Тэхён. Возможно, Мин Юнги – дар божий, посланный Тэхёну за то, что тот нянчится с Чонгуком 24/7. Со стороны кажется, что Тэхёну прекрасно живется с его хорошей кожей и задницей, полной приключений, но душа его повидала многое. И быть не может, чтобы Тэхён пропустил возможность выставить себя идиотом. Снова. Это второй шанс в его жизни, словно сами боги, глядя на него с презрением, говорят: «Знаешь что, Ким Тэхён? Ты заслужил. И это даже не потому, что ты ненавидишь кожуру киви без видимой на то причины, и не потому, что Трой Сиван заставляет тебя плакать. Ты заслужил это». Что на этот раз? Ладно. Просто скажем, что Тэхён готов. Никаких тупых подкатов. Тэхён натягивает на себя спортивные штаны и свитер. Вещи такие теплые, что кажется, будто их только что вытащили из сушилки, и Тэхён борется с желанием уткнуться носом в рукав и глубоко вдохнуть этот запах (потому что Тэхён кто угодно, только не странный извращенец, нюхающий чужие вещи). Они слегка малы ему – спортивные штаны заканчиваются на середине икр, а рукава не прикрывают запястья, но Тэхён всё равно умиляется тому, какие крошечные его вещи. Будто всё, что покупает Юнги, сшито для маленьких детей. Чертовски мило. Он глубоко вдыхает и бьет себя по щекам. – У тебя все получится, Ким Тэхён, – говорит он себе. – Никаких подкатов. Все пройдет хорошо и гладко. Как… собака на скейтборде. Он кивает себе. О да, он уже чувствует это. Успех у него в кармане. Тэхён чувствует прилив уверенности и открывает дверь. Его взгляд падает на крошечную фигуру Юнги, что стоит на лестнице, упираясь спиной в стену с таким видом, будто вот-вот зачитает что-то чертовски крутое. Тэхён чувствует, как бешено колотится его сердце; ему интересно, за какие заслуги в прошлых жизнях тот выглядит настолько мило. Или, скорее, за какие заслуги в прошлых жизнях Тэхёну достался такой прелестный соулмейт (пускай Юнги пока не знает об этом). Он, должно быть, спас несколько стран. Юнги посмотрел на него, когда Тэхён начал идти в его направлении, и Тэхён проглотил внезапное желание пофанючить, потому что черт возьми, то, как Юнги оттолкнулся от стены и двинулся ему навстречу, должно быть нелегально. – Спокойно, Тэхён, – шепчет он себе, а затем выпрямляется и, как он надеется, ослепительно улыбается Юнги. – Спасибо за одежду, хён! – Без проблем. Тэхён ждет, пока тот скажет что-нибудь. И ждет. И ещё. Улыбка Тэхёна становится напряженной и он чувствует, как подрагивают уголки губ, а щеки начинают болеть, стараясь удержать улыбку на лице. Неловкость ощущается настолько четко, что Тэхён хочет схватить её и выкинуть в окно, вернув её обратно в глубины Ада. Может, Тэхён и не спасал страны в прошлых жизнях. Скорее всего, даже уничтожил несколько. Тэхён предполагает, что все его прошлые личности наверняка были теми ещё мудаками, и теперь он, Тэхён в своем времени, страдает за свои же мудачества в прошлых жизнях. Но у Тэхёна всё гладко, как собачий скейтбординг, поэтому он не собирается весь день сидеть на месте и ждать сообщения, которого, скорее всего, никогда и не дождется. Он возьмет ситуацию в свои холодные костлявые руки и сделает с этим… что-нибудь. И так как у него, как у студента литературного факультета, не было возможности проявить свой талант в их предыдущие встречи (Тэхён тихо плачет про себя), сейчас он собирается очаровать Юнги. Переломный момент. Тэхён прочищает горло и его ум работает со скоростью тысячу километров в час. Он уже не знает, стоит ли ему вести себя круто и незаинтересованно (потому что, как говорит Джуни-хён: «Чем подлее, тем милее». И не то чтобы Тэхён верит, что Намджун-хён сам следует своему совету – в нем подлости столько, сколько в щеночке, облизывающем твое лицо – но это не делает совет менее хорошим) или же мило и дружелюбно. Поток мыслей прерывается, когда Юнги устремляет на него свой взор. Тэхён даже не винит себя. Он даже не винит Юнги. Юнги не виноват в том, что выглядит как ангел, сошедший с небес, чтобы благословить Тэхёна своим присутствуем. Вообще-то, это из-за его генов и, в таком случае, во всем виноваты лишь его родители. Поэтому катитесь к черту, родители Юнги. (Тэхён сразу же забирает свои слова обратно, потому что он может вести себя как ублюдок с кем угодно, только не с чьими-то родителями. Ибо, ну, чувак, это отстойно.) Юнги поднимает брови в ожидании чего-то и Тэхён просто. Начинает. Паниковать. И, естественно, любому, у кого хоть что-то имеется в черепной коробке, понятно, что «Тэхён» и «паника» в одном предложении сродни тому, как если бы кто-то размахивал плакатом с криками: «Эй! Пиздец приближается! Только попкорном не подавитесь». Но, кажется, об этом помнят все, кроме самого Тэхёна, а его мозг в присутствии Юнги отказывается работать даже в полсилы. Тэхён сглатывает и да, он уже чувствует это. Он чувствует, что вот-вот блеснёт красотой своего словарного запаса и- – Хэй, хён, не хочешь помочь мне попрактиковать двойную работу языком? Пиздец. Юнги молча пялится на Тэхёна бесконечно долгих десять секунд и Тэхён клянется, что за эти десять секунд он почувствовал, как душа покидает его тело, потому что презрительное выражение лица Юнги уже не кажется самой страшной вещью, что он когда-либо видел (но по-прежнему самой милой, Тэхёну сразу же хочется завернуть его в одеялко). Тэхён грустно думает о том, насколько сильно он облажался и стоит ли ему просто смириться с тем, как он уныло проживет остаток своей жизни без Юнги. Но затем Тэхён замечает, как слабый румянец расползается по лицу Юнги, окрашивая его щеки в ярко-красный, отчего Тэхёну хочется начать визжать и трясти его за плечи (он не уверен, почему так агрессивно реагирует на милоту Юнги, но уверен, что если хорошо подумает, то обязательно найдет этому достойное оправдание). А когда Тэхён понимает, что имеет дело с живой помидоркой, то совсем теряется. Его сердце велит ему затискать этого смущенного парня перед ним (а потом, возможно, просто притянуть к себе и поцеловать), но его мозг говорит Тэхён, нет. Но, по крайней мере, теперь он на двадцать семь процентов уверен, что делает всё правильно. Может, тупые подкаты и правда не такой уж и плохой вариант. Очевидно, что Юнги не на одной волне с Тэхёном, потому что первым прерывает их игру в гляделки (за что Тэхён действительно благодарен ему, это начало немного пугать) и прочищает горло. Тэхён видит, как улыбка стирается с его лица быстрее, чем Чонгук успевает заебать Тэхёна, и ощущает, как волна разочарования едва не сбивает его с ног. Он еле сдерживается, чтобы не привести его в чувства и пощелкать пальцами прямо перед его лицом. Это танго для двоих, и если Юнги не возьмет себя в руки и не натянет на себя танцевальные туфли, то, скорее всего, Тэхён выступит сольно и помашет ему ручкой (нет). Затем появляется Чонгук, и Тэхён, честно, ни разу в жизни не был так рад его видеть. Чонгук просто приобнимает худые плечи Юнги одной рукой, но Тэхён чувствует, как зеленоглазый монстр внутри него начинает жаждать крови, и сжимает губы в тонкую линию. – Хорошие новости, – говорит Чонгук, будто не замечая никакого напряжения. Тэхён слабо усмехается этому. Самое время для хороших новостей. – Мой воск для волос не промок, хоть я и оставил его открытым. Господи, если бы он промок, я бы так взбесился. Эта хрень, знаете ли, из Америки. Тэхён смотрит на Чонгука, что продолжает говорить о гребанном воске для волос. Его сдерживает лишь дорогой американский воск и один тупой подкат, чтобы не отправить Чонгука в мир иной. Тэхён прислоняется спиной к стене, вздыхает и позволяет болтовне Чонгука обрушиться на него, принимая свою участь идиота, оставшегося без Юнги.

×

Тэхён молча провожает Юнги до лифта, мысленно проклиная себя. Так много раз у него появлялась возможность показать свою крутую сторону перед Юнги и он проебывался. Каждый. Чертов. Раз. Тэхён чувствует, как его лицо перекосило в уродливо плаксивую гримасу, что он корчит, когда зол на себя. И за мгновение до того, как он собирался натянуть улыбку, Юнги поворачивается к нему и, глядя на его выражение лица, поднимает брови (Чонгук однажды сказал ему, что он выглядит так, как будто несколько раз получил по самому драгоценному, поэтому Тэхён уверен, что сейчас он точно не Бейонсе). Юнги не выглядит слишком обеспокоенным. Тэхён его не винит. – Ты в порядке? Выглядишь так, будто сейчас расплачешься, – прикусив губу, спрашивает Юнги (Тэхён знает, что так он старается не дать себе рассмеяться). – Все прекрасно, хён! – отвечает Тэхён, с трудом состроив, как он надеется, очаровательную улыбку. Юнги фыркает. – Как скажешь. На лице Тэхёна растягивается на этот раз уже искренняя улыбка и он не может сдержать смешка. – А если я и правда заплачу? Какой ты черствый и бесчувственный, – он игриво тычет Юнги в бок. Уголок губ Юнги приподнимается и Тэхёну кажется, что вот-вот сработает пожарная сигнализация. – Эй, катись к черту. Я чертовски отзывчивый, – сузив глаза, наигранно злым голосом ответил Юнги. – О, ну конечно. Тэхён разрывается между желанием продлить этот момент и желанием начать рвать на себе волосы. Где был этот годный подъёб, когда у них действительно было время поговорить? И какого хера это происходит только сейчас? Тэхёну хочется драматично упасть на колени и погрозить кулаками небесам. – Тэхён? – Юнги вырывает его из раздумий и он, сначала слегка расфокусированно, смотрит на Юнги (Господи, неужели он пялился даже не глядя на него?). – Да, хён? Юнги нервно облизывает губы и Тэхён понимает, что залип. Он видит, как розовеют щеки Юнги и замирает. Неужели Тэхён неосознанно успел что-то наделать? Очень в его стиле. – Ты… ты можешь звать меня Юнги. Просто Юнги. Ну, если хочешь. В этом нет ничего такого, – говорит Юнги, глядя куда угодно, только не на Тэхёна. Что-то подсказывает Тэхёну, что в этом определенно что-то есть. Тэхён осознает, что все это время он пялился на Юнги с пустым выражением лица и широко открытым ртом. Он закрывает рот и не может перестать широко улыбаться. Тэхён чувствует легкость, и как бешено его сердце колотится в груди. Он прикусывает губу, тщетно пытаясь остановить улыбку, что растягивается всё шире и шире. – Хорошо, просто Юнги, – поддел Тэхён, не в силах контролировать смешок, слетевший с его губ. Это странное, почти незнакомое чувство. Юнги закатывает глаза и раскрывает рот, чтобы сказать что-то в ответ, но его губы растягиваются в едва заметную терпеливую улыбку, когда Чонгук появляется из ниоткуда и вешается на них. Тэхён любит своего придурошного лучшего друга, но иногда Тэхён просто поражается тому, насколько непрошибаем младший. Чонгук не может подделать эту хрень даже когда устал. Она правдива на все сто. Тэхён сомневается, что сможет вырубить его даже ударив сковородой по голове. – О чем треплетесь? – как ни в чем не бывало (Господи, он чертовски непробиваем) вмешивается Чонгук.– Хотя плевать. А что важно, так это то, что я наконец победил босса в Покемонах. Теперь я на три уровня выше Джин-хёна и ничто меня не остановит. Тэхён уверен, что ненавидит Чонхуя-обломщика.

×

От: Юнгз Отправлено: 21 июня, 23:39 Удачи на завтрашнем экзамене. Кому: Юнгз Отправлено: 21 июня, 23:43 СПАсибо, я чертовСКИ напуган, но нам всем иногда это нужно От: Юнгз Отправлено: 21 июня, 23:49 Не беспокойся, ты справишься. Кому: Юнгз Отправлено: 21 июня, 23:49 сколько раз мне надо повторить, что у меня прирожденный талант к литературе????? Я ЗНАЮ, что справлюсь, но просто не хочу быть типа «лол спс я смогу это же такой пустяк» От: Юнгз Отправлено: 21 июня, 23:51 ЕСЛИ ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО СМОЖЕШЬ, ТО КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ПРОСИЛ МЕНЯ КУПИТЬ ТЕБЕ ВЫПИТЬ КАЖДЫЙ БОЖИЙ ДЕНЬ, ПОТОМУ ЧТО, ЦИТИРУЮ: «Я НЕ УМРУ И НЕ НАЧНУ РАЗЛАГАТЬСЯ, ПОКА НЕ ПЕРЕСТАНУ ДУМАТЬ О ТОМ, КАК СИЛЬНО Я НАЛАЖАЮ»? Кому: Юнгз Отправлено: 21 июня, 23:53 ОКЕЙ НО ТИПА ты никогда не думал о том, что я не налажаю… БЛАГОДАРЯ ТЕБЕ??? Кому: Юнгз Отправлено: 21 июня, 23:53 НЕВЕРОЯТНО   Кому: Юнгз Отправлено: 22 июня, 00:09 эй Юнги ты тут Кому: Юнгз Отправлено: 22 июня, 00:10 прости я же пошутил вернись Кому: Юнгз Отправлено: 22 июня, 00:31 окей знаешь что

×

– И напомни мне, почему именно ты считаешь хорошей идеей набухаться в пять вечера? – скептично спрашивает Чонгук, наблюдая за тем, как Тэхён берет в руки соджу. Тэхён вздыхает. Он действительно не понимает, что делает со своей жизнью, будучи друзьями с Чонгуком. – Чонгук, – невероятно терпеливо говорит Тэхён, поглаживая Чонгука по волосам. Чонгук раздраженно одергивает его руку. – Мой милый, глупый донсэн. Сколько раз тебе повторять, что бухать после экзаменов – гребанная традиция? Просто негласное правило. – Я терпеть не могу бухого тебя. Да что уж там, я тебя даже трезвым едва терплю. – Эй, – Тэхён тычет пальцем в чонгукову грудь. – Мне напомнить, как ты однажды так напился, что начал рыдать и тереть тот черный дилдо, что мы нашли в комнате Джуни-хёна, об свое лицо и бурчал о том- – Ладно! – кричит Чонгук, затыкая рот Тэхёна рукой. – Давай сюда свое гребанное соджу! Тэхён мысленно злорадствует. Каждый раз, когда Чонгук отказывается помогать Тэхёну, всё, что ему нужно сделать – вспомнить какую-нибудь пьянку и Чонгук внезапно начинает соглашаться на всё, что предложит Тэхён. И это никакой не шантаж – Тэхён слишком добр для такого дерьма. Это скорее… просто легкий толчок, что нужен Чонгуку, чтобы сделать правильный выбор. Что Тэхён может сказать? Он просто умеет убеждать. Он ведь студент литературного факультета, в конце концов.

×

Спустя сломанную лампу, пять (с половиной) пустых бутылок соджу и шесть часов, Тэхён сидит с абажуром на голове и не может перестать хихикать, наблюдая за тем, как Чонгук свисает с дивана, пытаясь при этом держать глаза открытыми. Чонгук нежно прижимает к себе свою валторну, бормоча что-то о трубе (Тэхён думает, что нужно что-то сделать с этим пусанским парнем, которым так одержим Чонгук, но всё, чем заняты его мысли сейчас – могут ли вампиры подхватить СПИД). Внезапно Тэхёну в голову приходит идея. Невероятно гениальная, 10/10, отличная работа, Ким Тэхён идея. – Гук, пошли к Юнги, – выдает Тэхён, радостно хлопая в ладоши. Без сомнений, это один из величайших моментов в жизни Тэхёна. Он думает, что определенно заслужил бы бурных аплодисментов стоя, выступи он с этой идеей перед толпой, потому что Тэхён умен и чертовски полон идеями. Правда он вряд ли бы вообще до этого додумался, будучи трезвым. (Крошечная часть его мозга, которой не коснулся алкоголь, говорит ему, что это худшая идея столетия. Серьёзно. Просто отвратительная.) Тэхёну приходит в голову очередная идея и, твою же мать, откуда берутся все эти невероятные идеи? Тэхён думает, что должен напиваться чаще. Он даже не сомневается, что в таком случае его голову начнут посещать идеи уровня Эйнштейна, а то и выше. Или Ли Суман. (Потому что блять, если дебют Girls Generation не самая лучшая вещь, что случилась в его жизни, то пятнадцать разноцветных альбомов, расставленных на книжных полках, явно говорят об обратном.) Он поднимается и пошатываясь идет в свою комнату. В его комнате, как и всегда, полный бардак, так как Тэхён убежден, что чиста только та комната, которой не пользуются. Поэтому сейчас он слоняется по ней и думает, куда же он, блять, дел саксофон, ибо он не собирается идти к Юнги без своего саксофона, что только прибавит ему сексуальности. Потому что, если честно, который месяц играть в «друзей» с Юнги не так уж и плохо, но Тэхён знает, что где-то в глубине души Юнги чувствует то же самое. И под «тем же самым» он имеет в виду хэй-я-хочу-пообниматься-и-может-трахнуться-пару-раз-в-воскресенье, чем неловкие-не-совсем-друзья, которыми они являются сейчас. И, естественно, Тэхён должен будет признаться первым. Но он уже распланировал всю свою жизнь (с Юнги), и в его планах нет и слова об этом. Зато у него есть череда неудач, что преследовала его каждый раз, когда он признавался первым и блять, Тэхён не готов снова пережить эту пытку. Но не то чтобы он настолько мудак. Он просто будет… святой феей для Юнги, что с помощью волшебной пыли тут и там, натолкнет его на верный путь (или же прозрачно намекнет Юнги, что Тэхён на все сто готов не только на «поедание мороженого» и «игру в мини-гольф» с ним, но и на то, чтобы пуститься во все тяжкие и заняться чем поинтереснее). Тэхён радостно вскрикивает, когда наконец замечает золотой инструмент под кучей одежды и вытаскивает его под свой, как он надеется, боевой клич. Потому что для Тэхёна это означает начало борьбы. Борьбы за любовь. (Тэхён любит себя.) Спотыкаясь, он выходит из своей комнаты и беззвучно зовет Чонгука. Он встает перед диваном и презрительно смотрит на него. Что ж. Этот пиздюк просто взял и вырубился. Отлично. Просто, блять, прекрасно. И что он будет делать без своего напарника? Тэхён не может поверить, насколько Чонгуку наплевать на него, но, с другой стороны, стоило ли ожидать чего-то большего от идиота, который думает, что избегать пожилых людей «за то, что они стремные и дряхлые» – социально приемлемо? Не особо. Тэхён пару секунд сверлит его взглядом, а затем склоняет голову набок, пока не решаясь украсить ковры своим внутренним миром. Он едва не поддается соблазну сбрить Чонгуку брови, но Тэхён не готов принять смерть от рук этого идиота (пока что). Господи, даже будучи в состоянии нестояния Ким Тэхён самый лучший друг, которого только можно представить. Кто-то (Юнги) должен уже наконец предложить ему встречаться.

×

Тэхён почти без проблем доходит до квартиры Юнги. Он проблевался по дороге и хотел выпить из бутылки, что прилетела ему в голову, когда он попытался громко спеть йодль, но Тэхён борец по жизни, поэтому он не собирается прогибаться под такие мелочи, как тошнота или потеря сознания от удара тяжелого предмета о его голову, что встают на его пути к своей Чистой и Светлой. Ему пиздецки повезло, что Юнги живет на втором этаже. Если бы он жил выше, то у Тэхёна бы возникли серьёзные проблемы с помощью Юнги в осознании своей настоящей и бессмертной любви к нему. Тэхён, безусловно, смог бы подняться к Юнги, постучать в дверь и позволить себе войти, потому что пока «дружил» с ним, понял, что Юнги ни разу так и не позвал его к себе (что очень обидно), а он не разговаривал с ним или играл для него на саксофоне так, как это бывает у всех нормальных людей. Но, возможно, это потому, что Тэхён далеко не так прост. Он… особенный. А такие люди не тратят время на скучные вещи, вроде стука в дверь и прочую хрень. Можете считать Тэхёна безнадежным романтиком или классическим романтиком или как это вообще сейчас называют, но он считает, что чувственно сыграть серенаду для Юнги – шикарнейшая идея. И лично Тэхён был бы очень тронут. Юнги может сделать вид, что ему не нравится, но Тэхён знает, что в глубине души Юнги визжит и фанючит, восхищаясь плавными движениями Тэхёна. – Юнги! – громко шепчет Тэхён, размахивая при этом руками. И Тэхён мог бы закричать, но смутно предполагает, что сейчас час ночи, а Тэхён не настолько ублюдок. Потому что быть ублюдком – работа Чонгука. – Юнги, мой сладкий, вредный хён! Покажись же! Но, к большому разочарованию Тэхёна, Юнги так и не показывается. Тэхён выпячивает нижнюю губу. Что за обломщик. А потом вновь оживляется. Не страшно. Он просто будет играть ему, пока тот не услышит звуки саксофона и не подумает хэй, кто так чувственно играет на саксофоне? и не осознает, что это Ким Тэхён – его соулмейт и единственная и настоящая любовь. Тэхён отказывается думать, что Юнги просто может быть не дома. Он подумает об этом, как только закончит эту часть плана. Тэхён хочет сыграть что-то классическое и пытается вспомнить, как. Или даже лучше, он может сыграть что-то из своего, чтобы поразить Юнги своими профессиональными навыками композитора. Может даже показаться, что Тэхён трезв, но его мозг напоминает ему, что это ничерта не так. Вообще нисколько. Единственная мелодия, что приходит Тэхёну в голову – Careless Whisper и сейчас это кажется не самой худшей идеей. Она хороша? Да, блять. Чувственна? Ещё как. И главное, играет ли её Тэхён? Что ж, нужно это исправлять. Он нервно облизывает губы, прежде чем поднести к ним саксофон. Тэхён начинает играть и едва ли он успевает сыграть хоть одну ноту, он понимает, что да, Тэхён по-прежнему хорош (не то чтобы он когда-либо был плох). Он пропускает мелодию через душу, опускаясь на одно колено и выгибаясь назад, чтобы звук был плавнее и чище. Тэхён наконец понимает, что имел в виду Майкл Джексон, когда пел о ловком преступнике, потому что сейчас Тэхён чувствует себя просто ловчайшим ублюдком за всю историю. Тэхён не помнит, чтобы когда-либо в жизни играл так же страстно, как сейчас и о, Господи, видел бы это его дирижер. Тэхён запоздало подмечает, что его глаза закрываются сами по себе (и считает, что это от того, что он слишком страстно играет) и пытается открыть их, потому что как тогда он увидит, как его истинный выходит на балкон подобно Джульетте и млеет под звуки столь чувственной серенады? Тэхён испытывает невероятное потрясение, когда наконец открывает глаза. Потому что любовь всей его жизни по имени Мин Юнги стоит на балконе, упёршись локтями в перила. Тэхён резко прекращает играть, потому что Господи, неужели это действительно происходит, возьми себя в руки, Ким Тэхён. Юнги подносит сигарету к губам (и Тэхён кривит губы в отвращении. Юнги – хорошо, а сигареты – плохо. Нужно что-то с этим делать). Ярко-красный на мгновение освещает черты Юнги, а в другое он уже выдыхает серебристый дым, что тут же рассеивается. Веселая улыбка играет на губах Юнги и Тэхён бы соврал, если бы сказал, что не завелся. – Что ж, – тянет Юнги в темноту, – я могу с уверенностью сказать, что мне никогда не играли серенады, едва стоя на ногах. Внезапно Тэхён почувствовал невероятный прилив любви и нежности к Юнги. Поэтому он не виноват, если сейчас отбросит свой саксофон в сторону (чего трезвый Тэхён ни за что бы себе не позволил) как использованный презерватив, поднимется и, вскинув руки вверх, начнет визжать парню (мужчине?), глядящего на него. – Фасолинка! – непозволительно громко кричит Тэхён. – Моя сладкая, хрупкая фасолинка! («Так бы сразу», – пробормотал Юнги.) Он не может ничего поделать с этой всепоглощающей нежностью. Тэхён действительно старается взять себя в руки, потому что знает, что Юнги не особо в этом хорош (однажды Тэхён подкрался к ничего не подозревающему Юнги и попытался обнять его со спины, на что Юнги, запаниковав, неплохо заехал ему локтем в скулу, и Тэхён две недели ходил с ярким синяком). Он изо всех сил сдерживает себя, чтобы не начать произносить – нет, петь – слова, что пытаются вырваться из его рта, но Тэхён слишком пьян для этого. Поэтому это действительно не его вина. И как ещё доказать свою любовь, если не пьяно перепевая Boyfriend Джастина Бибера на ломанном английском? Ким Тэхён знает, что делать. – If I was your booooyfriend, I would never let you go, – бессвязно завывает Тэхён, в такт покачивая головой. Тэхён думает, что его английский, на самом деле, не так уж и плох; до того, как он начал слушать американскую музыку, его словарный запас ограничивался лишь «привет как дела» и «я люблю кетчуп». Тэхён пытается станцевать для Юнги; он помнит, как Чонгук учил его чему-то, что выучил сам на тренировке, но у него слишком кружится голова, чтобы помнить какие-то странные и сложные танцевальные движения, поэтому Тэхён просто щелкает пальцами и качает бедрами, будучи убежденным, что это выглядит чертовски сексуально. Тэхён старается вспомнить следующую строчку песни. Она была о его руках и ногах? О шоколаде? Этого Тэхён тоже не помнит. Поэтому Тэхён делает вещь, что играет для него наиболее важную роль: он повторяет слово «boyfriend» с разными интонациями и высотой, надеясь, что Юнги находит это очень чувственным и привлекательным. (Тэхён считает, что комбинация из движений бедрами, щелчков пальцами и бесконечных повторений слова «boyfriend» поможет Юнги наконец решиться снизойти к нему.) Тэхён не особо уверен, какой именно реакции он ожидал от Юнги. Но когда тот громко и искренне смеется, запрокинув голову и прикрывая рот свободной рукой, Тэхён думает, что и этот вариант не так уж и плох. Юнги, веселясь, качает головой и тушит сигарету. Он с нежностью смотрит на Тэхёна с высоты и тот чувствует, как его голова идет кругом, а сердце болезненно сжимается в груди. – Да, я пьян! – щебечет Тэхён. – Опьянен любовью. Druuunk in loooove. (Тэхён не Бейонсе, но, черт возьми, эти высокие ноты в самый раз.) Тяжесть в груди Тэхёна улеглась, но его голова по-прежнему кружится. Тэхён чертыхается про себя. Это не самое приятное ощущение, 10/10 бы не порекомендовали. Даже отвратительное, на самом деле, и Тэхён бы оценил, если бы его мозг хоть на секунду угомонился. Или хотя бы подождал, пока Тэхён соблазнит Юнги, чтобы так странно себя вести. Но то, как мягко смеется Юнги, глядя вниз на Тэхёна, заставляет его на мгновение даже забыть о головокружении, потому что смех Юнги чертовски милый и он мог бы слушать его днями напролет, если бы Юнги позволил ему. Ключевое слово – «на мгновение». Он не забыл. – Фасолинка? – Да, Тэ? – У- у меня кружится голова. Мне плохо. Юнги издает гортанный звук. – Я сейчас спущусь. Тэхён уже подумывает, что неплохо бы прилечь на влажную землю, когда Юнги выходит из здания, накинув на себя парку, в которой выглядит ещё меньше и прелестнее. Тэхён не может перестать умиляться, пока Юнги спешит к нему. Просто пиздецки мило. Юнги подбирает саксофон Тэхёна (Божечки, какой же он внимательный), прежде чем поднять на ноги самого Тэхёна. Лицо Юнги очень близко к его, и Тэхён бы оценил, если бы Юнги хотя бы на мгновение перестал быть таким очаровательным. И отодвинулся. Голова Тэхёна сначала откидывается назад, а затем покоится между шеей и плечом Юнги. Юнги пахнет сигаретами, одеколоном и… пончиками, что в ином случае было бы не самым лучшим сочетанием, но только не сейчас. Он ощущает странное, не самое приятное, тянущее чувство в животе. Юнги же что-то бормочет о том, какой он тяжелый, и тот действительно старается помочь, но его запах сводит Тэхёна с ума, отчего идти прямо становится непосильной задачей. Несмотря на это, они достаточно быстро добираются до его квартиры. – Давай же, – пыхтит Юнги, – нужно отвести тебя в спальню. – О-о, спальня? – подает признаки жизни Тэхён. – Мне нравится. – Господи, я не это имел в виду, придурок, – говорит Юнги и Тэхён думает, что тот наверняка покраснел. – Тебе нужно поспать. Юнги отцепляет от себя Тэхёна, аккуратно опуская его на кровать и Тэхён взвизгивает от того, что больше не чувствует его. Он пытается ухватиться за Юнги и строит, как он надеется, щенячьи глазки. – Фасолинка, – устало тянет он, – давай пообнимаемся? Я очень устал и мне нужно кого-то обнимать, а Чонгука здесь нет. Юнги подвисает и да, теперь Тэхён уверен, что тот покраснел. Так мило. – Может, ты просто… – беспомощно жестикулирует Юнги распластавшемуся Тэхёну, – поспишь? – Если ты меня не обнимешь, то тебе придется поцеловать меня, – украдкой говорит Тэхён (потому что о, блять, да, ловкий преступник снова в деле). Он вскидывает руки к потолку. – Вот так я умираю с поцелуем! Тэхён смеется с собственной отсылки. Юнги сглатывает, скидывает с себя парку и осторожно и, насколько это возможно, далеко, ложится рядом с Тэхёном. – К твоему сведению, – ворчит Юнги, – это целиком и полностью твоя идея и я абсолютно против этого. Тэхён хихикает и обнимает Юнги, пододвигая его поближе к себе. Он прижимается к нему, утыкаясь носом в его шею. Внезапно Тэхён чувствует себя чертовски уставшим и понимает, что вот-вот отключится. – И я любил? – скандирует Тэхён, широко зевая. – Нет, отрекайся взор: я красоты не видел до сих пор! – Что это за хрень? – интересуется Юнги. Тэхён зло сверкнул глазами. – Это, блять, «Ромео и Джульетта». Самая лучшая история любви. Прояви уважение, фасолинка. – Ты о том стремном рассказе, где малолетки влюбляются друг в друга за три дня? – Ну ты и обломщик. Фасолинка-обломщик. – Спи уже, Тэ. – Прощанье в час разлуки несёт с собою столько сладкой муки, – сонно бормочет Тэхён, крепче обнимая Юнги, – что до утра бы мог прощаться я. Последнее, что помнит Тэхён, перед тем как провалиться в сон – как кто-то едва касаясь гладит его по голове и шепчет «спокойной ночи, Тэ», что он так и не услышит.