Will You B Minor?

Непрекращающееся пищание сбоку бьет по чувствительному слуху, отчего Тэхёну хочется встать только для того, чтобы отрезать себе уши (не подумайте, что Тэхён жестокий. Потому что быть жестоким – работа его придурошного донсэна Чон Чонгука). Тэхён глубоко вдыхает через нос, стараясь сохранять спокойствие. Ибо что за нахуй, проснуться ни свет ни заря, страдая от жуткого похмелья – не самое лучшее начало дня для Тэхёна. Тэхён ненавидит вставать по утрам и сейчас он явно пиздецки недоволен. Тэхён совсем не так представлял себе студенческую жизнь. Он слышит пищание доносящееся из кармана штанов, поэтому, не раскрывая глаз, нащупывает телефон. Тэхён наконец продирает сонные глаза и разблокирует телефон, проверяя входящие сообщения. От: Чонхуесос Отправлено: 12 июня, 8:12 Где ты БляТь шляешься бегом домой ебаный ублюдок кимтэхуй у меня похмелье я ненавижу тебя и бухать помоги мне блять ЖИВО ебаный пиздец блять пиздец ты уебок блЯТЬ Что ж. Впечатляющее количество блять и пиздец даже для Тэхёна. Нет, серьёзно. Затем до Тэхёна доходит смысл сообщения, и уже через минуту он свеж, как огурчик (как странный и похмеляющийся огурчик). Его глаза широко распахнуты, а нижняя губа вот-вот будет искусана до крови, потому что где он, блять, сейчас находится? Что за херня? Здесь нет родного сердцу бардака, как в его квартире, и это сбивает его с толку. А второе – пиздец на палочке, его обнимает пара рук и определенно не чонгуковых. Ибо руки Чонгука – загорелые и мускулистые, но эти слишком тонкие и бледные, чтобы принадлежать ему. И есть только один человек в блядском мире, кому могут принадлежать такие красивые, изящные лапки (если, конечно, Тэхён не подцепил кого-нибудь и сейчас истерит без причины). Внезапно, Тэхён ощущает слабое дыхание у себя на шее, а когда его ноги переплетаются с чужими, он пиздецки старается не завизжать, как поехавшая фанючка, потому что блять, неужели это действительно происходит? Неужели он, Ким Тэхён из Тэгу, живет своей американской (корейской) мечтой? Своей буквально влажной мечтой? Вспомнив как дышать, он поворачивает голову, стараясь не задеть лежащего (Господи, пусть это будет он) за его спиной. И вот прелестное, ангельское лицо его соулмейта Мин Юнги в нескольких дюймах от его собственного и о, Боже, это прекраснейшая вещь, что ему доводилось видеть. Шекспир, может, и мог сочинять навороченные сонеты и сорить вычурными метафорами о солнце, но Тэхён знает, что может уместить в два слова всё, что тот пытался сказать. В два очень коротких, но очень подходящих слова. Ебаный пиздец. Тэхён не просто так студент литературного факультета – он знает, что многое зависит от ударения. Ему интересно, возможно ли на самом деле перемещение на высший уровень бытия, потому что сейчас он абсолютно уверен, что находится в другом измерении, вглядываясь в лицо мирно спящего Юнги. В этом есть что-то… просто невероятно милое – на его лице ни следа от привычной агрессии, отчего тот выглядит совсем мальчишкой, и Тэхён не может перестать глупо улыбаться самому себе, обвивая Юнги своими руками и заключая его в крепкие, теплые объятия. И, на всякий случай, включая камеру на телефоне и фотографируя себя, обнимающего Юнги (и это не стремно, он всего лишь хочет запечатлеть момент). Осознание вновь захлестывает его – ангельское лицо его гребанного соулмейта Мин Юнги в нескольких дюймах от его собственного, но от былой радости не осталось и следа. – Блять, – шепчет он себе, отчетливо различая нотки паники в собственном голосе. И далеко не просто так. Потому что какого хуя Тэхён делает у Юнги в такую рань и обнимается с ним, как ни в чем не бывало? Что за херня? Он пытается собрать воедино воспоминания прошлой ночи и понять, какого хера пошло не так, но всё, о чем сейчас может думать Тэхён – как чертовы руки Мин Юнги обнимают его и блять, он так приятно пахнет. Это даже немного грубо с его стороны – быть таким горячим, выглядя при этом как труп (нет, серьёзно. Если бы Тэхён не чувствовал его дыхание, то подумал бы, что он мертв). Глаза Тэхёна расширились. – О, Боже, – шепчет он себе. – Неужели мы тра- Он останавливает себя и прикрывает глаза. Прошу, – взывает он к богам. – Пожалуйста, пусть я не трахал Юнги. Или он не трахал меня. Этого не может быть. Чем больше Тэхён думает об этом, тем больше начинает паниковать. Потому что, блять, а вдруг у них и правда был секс? Вдруг его неплохо отымели (или он), а он даже не помнит этого? Он не хотел идти этим путем, он хотел чтобы все было чувственно, романтично и всё в таком духе. Ему нужно валить отсюда – и как можно быстрее. Юнги начинает негромко посапывать, заставляя Тэхёна вздрогнуть. Он смотрит на Юнги, продолжающего издавать эти звуки, и чувствует, как болезненно сжимается его сердце. Потому что какого хера, Мин Юнги, кто позволил ему быть настолько милым, когда Тэхён пытается быть мудаком и бросить его? Если честно, оно было бы менее болезненно, окажись Тэхён в открытом космосе. По крайней мере, там бы он мог кричать о том, как мило посапывает Мин Юнги, не боясь осуждающих взглядов. Юнги ворочается во сне, и Тэхён, пользуясь моментом, вырывается из его хватки, проглатывая то, что норовит вырваться из-за резких движений (ещё не хватало, чтобы он обблевал свою Чистую и Светлую). Он неловко выползает из его кровати и на секунду подвисает, пока его взгляд не падает на знакомый инструмент (какого хера тут делает саксофон и что вообще происходило прошлой ночью). Он нагибается, чтобы поднять его, игнорируя неприятное чувство в груди, что, кажется, начинается на «в» и заканчивается на «ина». Да, он ведет себя как ублюдок и просто «поматросил и бросил», но может ли кто-то винить его в этом? Он не особо хорош в тех ситуациях, на которые не может никак повлиять, потому просто позволяет идти всему своей чередой. Он, может, и гений, но чисто академически. Тэхён клянется, что в душе он по-прежнему маленький ребенок, затерянный в большом, страшном мире. Всё, в чем Тэхён уверен – ему нужно свалить до того, как проснется Юнги. Что он и делает. Отношения на одну ночь – его специальность, спасибо гребанному университету. Он на секунду останавливается у двери, в последний раз оборачиваясь на спящего Юнги, тяжело сглатывает и уходит. Прощай, Фелиция. (Тэхён игнорирует боль в груди, наблюдая за тем, как Юнги сворачивается в клубочек и немного хмурится, когда тепло рядом с ним исчезает.)

×

Тэхён приходит домой, готовясь утопить себя в море одеял (и вины) и проспать миллион лет, чтобы забыть как Юнги жался в поисках тепла на опустевшей стороне кровати, где лежал Тэхён. Но вместо этого, его встречает драматично развалившийся на диване Чонгук, прижав к лицу руку. В их квартире тот же погром, что и прошлой ночью, и Тэхён оплакивает лампу, грустно осматривая то, что от неё осталось. Он любил эту лампу. Услышав, как открывается дверь, Чонгук медленно отрывает руку от своего лица и продирает глаза. Когда его взгляд падает на перепачканную одежду Тэхёна, его глаза распахиваются и он выпрямляется, тыча пальцем в его направлении. – Явился не запылился, – рычит Чонгук, слишком зло и громко для того, кто должен страдать от похмелья. – Хоть бы помог, мудила. Тэхён игнорирует его и, положив саксофон на кухонный стол, возвращается обратно к дивану. Он обнимает Чонгука сзади, утыкаясь лицом в его футболку, обвивая его руками и вдыхая успокаивающий запах его одеколона, смешавшийся с запахом стирального порошка. – Сам себе и помогай, пиздюк, – беззлобно парирует Тэхён. – Спать хочу. Чонгук оскорбленно фыркает, будто не он первый начал его обзывать, но пододвигается, давая Тэхёну больше места. – Ты слишком наглый для того, кто оставил своего лучшего друга в луже собственной блевоты, – замечает Чонгук, но прерывается, чтобы широко зевнуть и прикрывает глаза. Чонгук продолжает сонно жаловаться на то, какой херовый из Тэхёна друг и что тот возится с ним лишь из доброты душевной, но Тэхён не особо вслушивается (он перестал слушать, когда услышал слова доброта и Чонгук в одном предложении), потому что у него есть дела поважнее. Он пытается вспомнить, почему именно он оставил своего дорого друга «в луже собственной блевоты» (ну, Тэхён хотя бы знает, что так и было). Воспоминания постепенно проясняются и- оу. Точняк. Тэхён думает, не поздно ли прыгнуть с обрыва прямо в кишащие акулами воды. Сейчас он с радостью готов отдаться этим кровожадным созданиям на растерзание, потому что кто, блять, мог вообще подумать, что пьяно спеть Юнги Джастина Бибера и Бейонсе – отличная идея? Что ж, видимо, Тэхён (его протрезвевшая часть ума говорит ему за что, Тэхён, но его пьяная часть говорит о да, Тэхён). Он смутно помнит, как пьяно пел ему серенады. Как чертовски хорошо выглядел Юнги (как и всегда). Как Юнги отнес его к себе. Как Тэхён говорил всякую хрень из «Ромео и Джульетты». И сон. Стоп, что? Сон? Тэхён замирает. Это может означать только то, что никого Тэхён не имел (и сам не давал) и что он, скорее всего, чертовски проебался. Типа. Хуже, чем все проёбы Чонгука вместе взятые, а тот неплохо в этом преуспел. Однажды он виртился со своим «другом с привилегиями», параллельно переписываясь с преподавателем о дополнительном задании (серьёзно, кто так делает?) и случайно отправил ему фото Чонгука Младшего в боевой готовности, но преподаватель, собственно, не был особо удивлен. И то, что Тэхён облажался больше, чем сам Чонгук, говорит о многом. И не только в том, что подумал, что успел поматросить с Юнги, но и в том, что повысил себя до звания Капитана Мудачество за то, что бросил, когда Юнги всего лишь проявил доброту и понимание, возившись с напившимся в хлам Тэхёном. Тэхён резко выпрямляется, чем удивляет Чонгука (который, между прочим, всё ещё болтает) и смотрит на того огромными, полными паники глазами. – Пиздец, что я наделал?! – нечеловечески громко визжит Тэхён. Чонгук сверлит его взглядом. – Ты перебиваешь меня, вот что- Тэхён хватает его за грудки и начинает агрессивно трясти (при этом полностью игнорируя похмелье Чонгука). – Какого хера я оставил Юнги? – теряя рассудок кричит Тэхён. – Мы даже не занимались сексом! Господи, я по-крупному проебался. Глаза Чонгука расширяются и он, пытаясь сформировать предложение, бессвязно бормочет (что, на самом деле, со стороны довольно забавно) целую минуту, быстро моргая и заикаясь, в попытках что-то сказать. – Се- Юнги-хё- Что? – тупо спрашивает Чонгук. – Что за херню ты несешь? Тэхён на мгновение закрывает лицо руками, пытаясь привести дыхание в норму. Ничего страшного ведь не произошло? Встряхнись в стиле T-Swizzle и просто разберись с этим, да? – Окей, ну, – Тэхён нервно усмехается, – прошлой ночью, когда я бросил тебя, я пошел к Юнги. И- и в этом, на самом деле, нет ничего такого, но тогда я начал играть ему на саксофоне, а потом решил доказать свою любовь, перепевая Джастина Бибера. Подумаешь, такой пустяк. От невероятных историй Тэхёна глаза Чонгука, если это вообще возможно, расширились ещё больше. Потому что в их полных любви и взаимопонимания отношениях, именно Тэхён играл роль умного – он был тем, кто пялится на других его друзей или когда тот говорит что-то невероятно тупое (что происходит с завидной постоянностью) так, как будто он в «Офисе», а Чонгук – тот непробиваемый идиот, к которому кто-то постоянно пытается подлизаться, несмотря на то, что уж в отношениях-то он очень даже разборчив. Тэхён просто пожимает плечами, потому что в этом нет ничего такого. Совсем. Он уже сказал, что в этом нет ничего такого? – Но я действительно был в хлам и он просто отнес меня в свою квартиру и уложил спать, – Тэхён тактично пропускает ту часть, когда начал пересказывать ему Шекспира. – Когда я проснулся утром, я подумал, что у нас был секс, испугался и позорно сбежал. А потом выяснилось, что я не спал с ним, и теперь я просто мудак. К тому времени, как Тэхён договорил, Чонгук успел остыть и теперь просто насмехался над ним. Странно чувствовать себя на стороне того, на кого смотрят с видом о-мой-бог-ты-такой-идиот, но Тэхён считает, что заслужил это. Процентов на тридцать восемь. Может, на тридцать пять. Тридцать восемь – уже чуть-чуть перебор. – Юнги-хён не такой, – хмурится Чонгук. Упс. Тэхён совсем забыл, что у них с Юнги странные люби-меня-семпай отношения. Тэхёна передернуло. – Что мне делать, Гук? (Боже, неужели этот день настал – день, когда Ким Тэхёну понадобилась помощь и совет от Чон Чонгука.) – Просто купи ему большой стакан кофе и объяснись, – пожимает плечами Чонгук, не особо заботясь о том, что Тэхён переживает хренов Ад. Тэхён может с уверенностью сказать, что Чонгуку уже абсолютно плевать, потому что его глаза вновь становятся нормального размера. Он широко зевает и укладывается обратно на диван. – Чонгук! Не засыпай, помоги мне! – взвизгивает Тэхён, цепляясь за чонгуков рукав. Но тот уже спит лицом в диван, его дыхание тихое и размеренное. Ублюдок.

×

Когда Тэхён наконец прибывает в The Bean Hit, его нервы натянуты до предела. Он спешно прокручивает в голове текст заранее написанного извинения. Тэхёну пришлось подготовиться, потому что он знает, что как только взглянет на его прекрасное лицо, то залипнет и начнет говорить тупую херню, о которой обязательно пожалеет. И если Юнги не начнет делать такие странные вещи, как перебивать Тэхёна в середине речи, всё должно пройти достаточно хорошо (Тэхён игнорирует тот факт, что его речь длится около двенадцати минут, потому что он хочет зачитать ему небольшое извинение, ибо знает, что Юнги любит рэп. Боже, на что он только не готов ради своего соулмейта). Сокджин стоит за кассой, радушно принимая заказ у пожилой пары. Когда он слышит звон колокольчика, он поднимает взгляд и видит Тэхёна. Улыбка Сокджина становится ещё шире, он машет Тэхёну рукой – на что тот отвечает ему почти с тем же энтузиазмом – и продолжает обслуживать пожилую пару. Когда они уходят, Тэхён, чувствуя холодок волнения в животе, подходит к кассе. – Хэй, Тэ, – здоровается Сокджин, ласково потрепав Тэхёна по волосам. – Давно не виделись, как твои дела? – Не особо, хён, – вздыхает Тэхён. – Мне нужно извиниться кое перед кем и поэтому я хочу купить ему напиток. Глаза Сокджина понимающе сверкнули. – Ты в порядке? – Надеюсь, что буду когда-нибудь, – грустно отвечает Тэхён, вспоминая, как Юнги одиноко свернулся в клубочек. В огромной кровати. Что явно для двоих. Черт, ну он и мудила. Сокджин решает не вдаваться в подробности и кивает. – Что я могу сделать для тебя? – Я… я не знаю, – замирая отвечает Тэхён. Что ж. Об этом он не подумал. Что пьет Юнги? Блять, он наверняка из тех «творческих личностей», которые заказывают нелепую хрень, что, в конце концов, отвратительна даже на вкус. Господи, Тэхён любит своего соулмейта. – Для кого это? Тэхён вздрагивает. – Юнги. – Юнги? – глаза Сокджина расширяются. – Что ты сделал Юнги?! Тэхён. Лицо Сокджина становится строже и Тэхён чувствует себя ребенком, которого застукали за чем-то. – Хён, – тянет Тэхён, закрывая лицо руками. – Хорошо, хорошо, – сдается Сокджин, поднимая руки вверх, – я больше не буду спрашивать. Я всё равно узнаю. Тэхён закатывает глаза и достает деньги. Сокджин говорит, что это «за счет заведения (он говорит это каждый раз)» и принимает его заказ. Ожидая, он открывает заметки в своем телефоне и вновь пробегается глазами по тексту. Тэхён думает, как он должен себя вести. Должен ли он просто прийти к Юнги, круто опереться о дверной косяк и, держа в руках кофе, так же круто прочитать свое двенадцатиминутное извинение? Или всё же стоит приползти к нему на коленях (он надеется, что после своего двенадцатиминутного извинения, он всё-таки окажется на коленях, но по другой причине)? В самом разгаре его усердной умственной работы (что происходит не так часто, потому что он и так гений), сверху раздается голос и тот, вскрикнув от испуга, подскакивает. – «Мин Юнги, я придумал имена нашим шести внукам и семнадцати собакам, прошу, прости меня»? – Сокджин заглядывает Тэхёну через плечо и читает ироничным голосом, в то время как его прекрасное лицо скривилось в отвращении. Тэхён блокирует телефон, но, видимо, слишком поздно. – Что это за хрень, Тэхён? – Джин-хён, ты всё равно не поймешь, – хнычет Тэхён, тычась лицом в фартук Сокджина и крепко обнимает его. – Юнги мой соулмейт. Как мы начнем наши прекрасные отношения, когда я уже так сильно проебался? Сокджин вздыхает, ставит кофе на стол и успокаивающе похлопывает его по плечу. – Всё будет хорошо, Тэхён. Тебе не надо читать ему целую речь, просто искренне извинись и он простит тебя. Он не так сильно заморачивается над многими вещами. Всё будет хорошо. – Думаешь? Сокджин улыбается Тэхёну и проводит рукой по его волосам. – Да. Я хорошо знаю его. Он хороший человек, Тэхён. Тэхён открывает рот, чтобы сказать Сокджину, что он его любимейший хён, когда глаза Сокджина на мгновение расширяются и он резко отталкивает его от себя (эм, как грубо), чтобы провести рукой по своим волосам. Он наблюдает, как Сокджин устремляет свой взгляд на высокую, долговязую фигуру, неловко стоящую у кассы и выглядя совершенно потерянным. Тэхён оживляется. – Джуни-хён! Намджун оборачивается с широко распахнутыми глазами, выглядя словно олень в свете фар, и заставляя этим Тэхёна приглушенно усмехнуться. – О- О, Тэ, это ты, – уже не так удивленно говорит Намджун, и Тэхён, вставая с места, вновь усмехается. Он кладет телефон в карман и берет в руки напиток Юнги (американо и ничего лишнего. Ах, как же он любит его простоту). – А ты кого ждал? Но Намджун не отвечает, трепетно (и немного неловко) глядя на Сокджина, что тепло улыбается (и слегка застенчиво и о, Господи, Тэхён не хочет видеть своего любимого хёна в режиме хищника) ему. Кажется, Тэхёну пора идти. – Пока, Джин-хён, спасибо за кофе! – кричит Тэхён через плечо. Сокджин кивает и улыбается. – Обращайся, Тэ. Удачи! Да начнется шоу.

×

Тэхён, замедляясь, сворачивает на знакомую улицу, и его лицо перекашивает паникой, потому что он действительно ничего толком не продумал. Хоть Сокджин ему как семпай, и Тэхён действительно ценит то, что он говорит, но «искренне извинись»? Что за отстойный совет? Он лучше всех знает, что когда Тэхён начинает нервничать, он начинает тупить, говоря всякую херню, и если он попытается извиниться не подумав об этом хотя бы раз, он знает, что определенно скажет что-нибудь глупое (ну, например, очередной подкат, твою же мать, Ким Тэхён). Ну уж нет, спасибо. Тэхён ослушается совета Сокджина на этот раз. Возможно, когда он успокоится и перестанет перечитывать свое двенадцатиминутное извинение, только тогда у него, может, и получится придумать что-то свое, но пока этого не случилось, он решает, что безопаснее всего просто прочитать свою речь и круто вручить Юнги его американо. Но, судя по всему, боги решили поиздеваться над ним, потому что даже после того, как они заставили его распевать серенады и потом по-ублюдски сбежать, им показалось, что этого было недостаточно для их собственной больной радости. Когда Тэхён приближается к квартире, где живет Юнги, он видит, что Юнги стоит перед дверью, улыбаясь и смеясь так, будто ничего и не произошло. Не показалось? Может, он просто навыдумывал себе и на самом деле ничего и не наделал? Неужели у его заветной мечты о семнадцати щеночках с Юнги ещё есть шанс? Возможно, Тэхён ошибался. Может, боги и не будут издеваться над ним (видимо, слишком сосредоточены на Чонгуке). Тэхён едва подавляет желание встать на колени и разрыдаться от счастья, благодаря всех богов, что только знает. Он считает, что всегда был немного везунчиком в какой-то степени: наделен мозгами, наделен внешностью и теперь наделен удачными ошибками. Тэхён, широко улыбаясь, ускоряется – потому что твою же мать, десневая улыбка Юнги – самая прекрасная вещь в его жизни – и открывает рот, чтобы позвать его, когда- оу. Видит причину счастья Юнги – другого парня примерно его возраста (Тэхён чувствует, как сильнее сжимает кофе в руках, потому что показывать свою очаровательную улыбку Юнги должен только Тэхёну). Кажется, они действительно близки, потому что Юнги только льнет к тому парню, когда он приобнимает его за плечи, хотя он, как и Чонгук, ненавидит физический контакт и редко улыбается. Тэхён ослабляет хватку – и, кажется, вместе с его шагом остановилось и его сердце. Потому что тот парень (кто, блять, вообще так счастливо лыбится? Придурки и поехавшие, вот кто) смеет придвинуться к парню Тэхёна (он игнорирует свой внутренний голос, что подсказывает ему, что Юнги, скорее всего, уже «не его») ещё ближе и, сжав губы в трубочку, пытается поцеловать его, при этом громко и чуть ли не истерично смеясь, заставляя Тэхёна отступить. Просто чертовски громкий смех (не то чтобы это какое-то соревнование, но Тэхён бы тысячу раз обошел его в области громкого смеха). В глубине души Тэхён ждет, что Юнги испугается и врежет этому громкому, ржущему идиоту, как врезал Тэхёну, когда тот пытался обнять его со спины, но, к его удивлению, он видит, как Юнги смеется ещё громче, закатывая глаза и говоря что-то, чего Тэхён не слышит. Взгляд Юнги полон мягкости и нежности, и для Тэхёна это словно удар между ног. О Боже. Господи, блять, помилуй. Хотя вряд ли боги захотят растрачивать свою милость на Тэхёна, потому что его по большей части протрезвевший (и давайте будем честными – всё ещё пьяный) ум и так понимает, что это значит, и всё становится на свои блядские места. Внезапно всё приобретает смысл. Нежелание Юнги приглашать его к себе. Полное игнорирование его намеков. Юнги не признавался ему все эти месяцы. – Пиздец, – в ужасе шепчет себе Тэхён, медленно отходя назад, пока американо выскальзывает из его рук, драматично падает на пол и проливается на его кроссовки, на что он даже не обращает внимания (хотя они, вообще-то, белые). – Я- я… разлучник. (Когда Тэхён выбегает из здания быстрее, чем бежит от своих долбанных обязанностей, он решает, что американо и парни с громким смехом не его гребанные радости.)

×

Тэхён никогда не мог нормально переживать осознания чего-то. Он, может, и не «с глаз долой, из сердца вон (читать: Чонгук)» тип, но он определенно «избегай, пока само не рассосется». Что не самое лучшее решение, но хэй, когда ты узнаешь, что у твоего соулмейта (что ж, бывшего соулмейта) есть долбанный парень, и что он, на самом деле, всё это время играл на твоих чувствах, как на блядском пианино – особо от счастья не попрыгаешь. Тэхён игнорирует свою «проблему» марафоном грустных романтических фильмов, завернувшись в свой старый выцветший халат и роняя слезы в полупустые чашки из под рамена. Он знает, что делает тупые, клишированные вещи, но он взрослый ребенок и будет делать всё, что, блять, захочет, спасибо. И даже если ему придется пропускать пары, рассчитывая на своих заебанных друзей, что приносят ему записи, так как он слишком занят тем, что мучает себя, сталкеря за профилем Юнги в Инстаграме и крича оскорбления в телефон, будто Юнги может его услышать. Чонгук, как обычно, бесполезен и даже близко не знает, что должен сделать, чтобы утешить Тэхёна. Поэтому каждую ночь он приходит домой с записями для Тэхёна и рандомными штуками, которые, как ему кажется, могут отвлечь его (однажды Чонгук вручил Тэхёну зеленый фломастер и его реакция была ожидаема. Зеленый, блять, фломастер. Когда Тэхён растеряно посмотрел на него, Чонгук начал яростно протестовать и «ты никогда не можешь знать, когда именно он тебе понадобится, понятно?!»), но несмотря ни на что, Тэхён тронут тем, что Чонгук хотя бы пытается. Чонгук и Тэхён, поужинав, вместе сидят на диване, и Чонгук в очередной раз (и очень неудачно) пытается взбодрить Тэхёна, что снова приуныл, увидев Юнги в посте своего знакомого. – Почему он так счастлив? – хнычет Тэхён, грустно пялясь в свой телефон. – Как он может вести себя так, будто всё в порядке, когда я так… разбит. Он поднимает свой взгляд на Чонгука, что неловко похлопывает его по плечу. – Ничего, ничего, – говорит Чонгук так, словно разговаривает с собакой. Тэхён зло смотрит на Чонгука, на что тот лишь пожимает плечами. Тэхён открывает рот, чтобы высказать Чонгуку всё, что он думает, когда тот внезапно замирает, словно погрузившись в свои мысли. – Но Тэ, – хмурясь говорит Чонгук. Он выглядит несколько озадаченным и Тэхён понимает, что тот действительно задумался, – у Юнги-хёна нет парня. Тэхён качает головой. – Нет, Гук, может, у них секретные отношения или вроде того. Серьёзно, я никогда не видел Юнги таким счастливым и расслабленным, а как этот парень вел себя с ним? Я тебе говорю, у него определенно есть парень. – Что ж… как он выглядел? – Я не знаю! – вспылил Тэхён. – Всё, что я помню – огромную улыбку и пиздецки громкий смех. В комнате воцарила тишина. Чонгук, задумавшись, замер, а Тэхён всё ещё дуется. Очень вовремя телефон Тэхёна вибрирует, и он не раздумывая берет его в руки. Когда он видит, кто звонит, то громко вскрикивает, отчего Чонгук в испуге подскакивает, а Тэхён отбрасывает телефон в другой конец комнаты. – Что? Кто это? – визжит Чонгук. Он хочет подняться, но Тэхён крепко держит его. Тэхён видит, как смешное выражение лица высвечивается на экране его телефона, заставляя его сердце болезненно сжаться. Ему нужно удалить это чертово фото и заменить на разбитое сердце или вроде того. – Нет! Это Юнги, – полушепотом отвечает Тэхён, будто Юнги может его услышать. Глаза Чонгука расширяются. – Тогда чего ты, блять, ждешь? Ответь! Тэхён запоздало вспоминает, что его рукам не сравниться с руками того, кто жмет больше, чем он весит. Чонгук хватает его за запястье (Тэхён клянется, что в ладони Чонгука силы больше, чем в его руках вместе взятых) и силой одергивает руку Тэхёна, словно тот какое-то жалкое насекомое. Чонгук, может, и сильный, но Тэхён пиздецки надоедливый. Он не пускает его, ухватившись за чонгуковы ноги и крича «нет!» с разной высотой и уровнем отчаяния, тщетно пытаясь его уронить, пока тот пробирается к всё ещё вибрирующему телефону Тэхёна. Чонгук подбирает его телефон с победным «ха!», но прямо перед тем, как он хотел ответить, телефон перестает звонить и Тэхён облегченно выдыхает. Тэхён поднимается, выхватывает телефон из рук Чонгука и спешит обратно к дивану. Чонгук закатывает глаза и следует за ним, садясь рядом. – Зачем Юнги-хён звонит тебе? – Чонгук отцепляет руки Тэхёна, берет его телефон и разблокировывает его. – Только попробуй ему позвонить, – предупреждает того Тэхён, пока Чонгук заходит в журнал звонков. – И откуда мне, блять, знать, может, посмеяться надо мной хочет. Но Чонгук уже не слушает и Тэхён, растерявшись, наблюдает, как его и без того огромные глаза расширяются ещё больше. – Что за хуйня? – восклицает Чонгук. – Юнги-хён звонил тебе четыре раза на прошлой неделе?! Тэхён не отвечает и пытается вырвать свой телефон из его рук, но Чонгук отталкивает его (и, если честно, он совершенно не знает меру своей силе, потому что Тэхён отлетает на другой край дивана), нажимая на сообщения. – Нет, Чонгук! Но слишком поздно – Чонгук открывает их с Юнги диалог и его челюсть буквально встречается с полом, когда тот начинает читать сообщения. От: Юнгз Отправлено: 22 июня, 9:02 Хэй, где ты? Ты ушел домой? От: Юнгз Отправлено: 22 июня, 11:10 Ты приходил ко мне? Клянусь, я видел кого-то похожего на тебя. От: Юнгз Отправлено: 24 июня, 19:34 Я с друзьями иду выпить, не хочешь с нами? От: Юнгз Отправлено: 25 июня, 21:29 Тэ, всё в порядке? Я давно тебя не видел. От: Юнгз Отправлено: 27 июня, 23:39 Окей, теперь я понял, что ты меня избегаешь, но всё ещё не понимаю, что я сделал не так. Можешь, пожалуйста, ответить мне хотя бы для того, чтобы я знал, что ты в порядке? От: Юнгз Отправлено: 28 июня, 1:19 Я скучаю. Прости меня за всё, прошу, перестань игнорировать меня. От: Юнгз Отправлено: 30 июня, 3:49 Пр сти тЭ я скучаю Тэхён, отвоевав наконец свой телефон обратно, блокирует его, тщательно избегая взгляда Чонгука. Он ощущает, как чувство вины скручивает его живот. – Почему ты игнорируешь Юнги-хёна? – с нескрываемым недовольством спрашивает Чонгук. – Потому что! – вскрикивает Тэхён. – Чонгук, не делай из меня идиота. Я шлюшка на стороне, как ты не понимаешь? Я зол на него, потому что он выставил меня идиотом и зол на себя, потому что повелся. Выражение лица Чонгука смягчается и он вздыхает, раскрывая свои объятия. Тэхён отдается этим теплым, успокаивающим объятиям и почувствовав, что его нижняя губа начинает мелко подрагивать, сильнее обхватывает крепкое тело Чонгука. Чонгук снова вздыхает, слегка потрепав теплым дыханием волосы Тэхёна. – Что же мне с тобой делать? Тэхён старше (и, хвала небесам, обычно умнее), но именно сейчас он чувствует себя крошечным и беспомощным. Вжимаясь в чонгукову грудь, Тэхён думает, что Чонгук не так уж и бесполезен, когда он расстроен. – Эм, Тэхён? – Да? – Кажется… у меня бро-стояк. Может и нет.

×

Тэхён решает заработать балл для команды (команды «Тэхён»), берет себя (и свои яйца) в руки и приходит на пары. Потому что Тэхён считает, что если Юнги может вести себя так, будто ничего не произошло, и появляться в Инстаграме его друга, то и он не собирается просто просиживать свою молодость. Он в самом расцвете сил, спасибо, и собирается тусить до блядского рассвета (и под «тусить» он имеет в виду ходить на пары и принимать душ, как и все люди), нравится это Юнги или нет. Когда пара кончается, Тэхён слоняется по коридору, пялясь в свой телефон, ибо он просто создан для того, чтобы ставить рекорды в Candy Crush Soda (Тэхён считает, что уже слишком крут для Candy Crush). За пару он успел подняться на три уровня и сейчас у него остался всего один ход разноцветной бомбой, что находится рядом с полосатым леденцом. Можете называть это навыком или удачей – Тэхёну абсолютно плевать, потому что успех у него в кармане. И когда он уже собрался поменять их местами и взорвать, кто-то врезается в него, и Тэхён в ужасе наблюдает за тем, как цветная бомба по ошибке перемещается вперед и взрывает зеленый леденец (здесь пять гребанных зеленых леденцов. Какого хера). Он проигрывает, раздраженно блокирует телефон и поднимает голову, чтобы извиниться. – Прос- оу. Кажется, зарабатывание балла для команды было не самой лучшей идеей и ему стоило остаться дома, позволив чувствам захлестнуть его. Потому что вот, Мин Юнги стоит прямо перед ним с широко раскрытым ртом и глазами, в небезызвестной бини и фланелевой рубашке, отчего Тэхёну хочется вбежать головой вперед в кирпичную стену. Если это его награда за то, что пытался взять балл для ебаной команды, то, скорее всего, он больше не будет даже думать об этом. Потому что нахуй команду, Тэхён независимый ублюдок (несмотря на то, что в этой команде технически никого, кроме него, его команда – это, в конце концов, он и Чонгук, если тот решится побыть предметом интерьера. Но в основном только он). Юнги недолго сверлит его взглядом с нечитаемым выражением лица и жирное нет, если Тэхён будет стоять здесь и ждать, пока тот посмеется ему в лицо за то, что он сначала согласился побыть шлюшкой на стороне, а потом ударит за то, что начал игнорировать его звонки и сообщения после. Тэхён быстро разворачивается и хочет сделать шаг, но тонкие, длинные пальцы крепко хватают его за запястье, не давая Тэхёну сдвинуться с места. Юнги разворачивает его к себе и Тэхён снова стоит лицом к нему. Он на мгновение забыл как дышать, когда увидел, как тот хмурится. Что ж. Тэхён не хочет это признавать, но при виде его болезненного выражения лица, он едва сдерживается, чтобы не состроить ту уродливую гримасу и не извиниться перед Юнги. – Почему ты бегаешь от меня, мудила? – шипит Юнги, но Тэхён слышит плохо скрываемую за злыми словами боль и растерянность, что заставляет сердце Тэхёна болезненно сжаться. – Почему ты избегаешь меня? Я думал… я думал, что между нами что-то есть. Последнюю часть Юнги говорит настолько тихо, что Тэхён едва услышал её. Но расслышав, что тот сказал, вина и раскаяние заменяются на злость. Что за хуйня? Юнги думал, что между ними что-то есть? Э, нет. Так думал Тэхён и именно Юнги был тем бессердечным мудаком, что играл с его сердцем, как с какой-то игрушкой (что, между прочим, далеко не так). Тэхён взрывается и отталкивает Юнги, заставляя того отшатнуться и растерянно потереть грудь. – Как и я, ублюдок! – огрызается Тэхён, корча, как он надеется, злое выражение лица. – Но я не собираюсь быть гребанным разлучником или шлюшкой на стороне, несмотря на то, как ты прекрасен и на то, сколько часов я потратил придумывая имена нашим семнадцати щеночкам! Аривидерчи, сучка! Любой, кто знает Тэхёна, может сказать, что он совсем не пытается его задеть. И даже он сам, кто обычно та ещё гордая сучка, признает, что просто бежит от него, расталкивая людей, потому что боится услышать, что ответит Юнги. – Разлучник? Что за херня, Тэхён?! – он слышит, как Юнги кричит ему вслед. Действительно, что за херня? Тэхён думает, что выпить ему сейчас просто жизненно необходимо.

×

– Чонгук, – тянет Тэхён, пытаясь привлечь его внимание. – Можешь хотя бы чуть-чуть, блять, посочувствовать? Я столкнулся с Юнги. Чонгук что-то бормочет, глядя в свой телефон, а на его лице читается крайняя степень сосредоточенности. Он продолжает что-то быстро печатать и на смену былой сосредоточенности приходит паника. – Тэхён, я действительно люблю тебя, но ты можешь завалить хотя бы на секунду? – не переводя взгляда произносит Чонгук. – Я переживаю ебаный кризис, и, кажется, облысею раньше времени. Тэхён закатывает глаза и вздыхает. Он действительно не понимает, почему тратит время на этого пустоголового клоуна, когда всё, что тот делает в каждой блядской ситуации – вгоняет себя в так называемый «кризис», что и близко не может так называться. Кризис Тэхёна – вот, что действительно кризис. – Какой ещё, блять, кризис? – Тэхён пытается заглянуть ему через плечо. Он заметил переписку с его мамой в Катоке, что прислала ему фотографию какого-то пухлощекого парнишки. А затем Чонгук просто краснеет. Краснеет. Тэхён замирает, потому что краснеть для Чонгука сродни разговору с девушкой (Тэхён знает, что вероятность того, что это произойдет, даже меньше, чем 1%) и блять, кажется, насчет кризиса он не врал. (срочная новость: он действительно не врал.) – Так… о чем ты говорил? – говорит Чонгук, болезненно улыбаясь. Тэхёну хочется взять самую большую сковороду, что у них есть, и со всей силы дать тому по голове, но решает оставить эту мысль, просто потому что это нихера не подействует (скорее сковорода погнется о его толстый непрошибаемый череп). Тэхён медленно закрывает глаза, трет переносицу и сосредотачивается на своем размеренном дыхании, чтобы не растерять остатки рассудка. Он медленно считает до десяти и открывает глаза, одаривая Чонгука натянутой улыбкой. – Юнги, Чонгук. Я говорил о Юнги, – проговаривает Тэхён. Боги определенно решили испытать его блядское терпение. Он не знает, расплачивается ли он сейчас за то, что он однажды уронил чонгукову щетку в туалет и ничего ему не сказал, когда тот пользовался ею десяти минутами позднее, но это определенно расплата за что-то. – А, точно, – важно качает головой Чонгук, будто ему совсем не наплевать. – Что там с Юнги-хёном? Тэхён закатывает глаза и вздыхает. Его раздражение рассеивается, когда он вспоминает болезненное выражение его лица. Как будто это Тэхён предал его. Тэхён! Предал Юнги! Какая ирония. Именно Юнги его и предал, выставив разлучником. Тэхён драматично бросается на Чонгука. – Гуки, – тянет Тэхён, – я столкнулся с Юнги сегодня. Глаза Чонгука расширились. – Что, блять? – Он спросил меня, почему я избегаю его, и сказал, что думал, что между нами что-то есть, – сказал Тэхён, сжимая кулаки. – Что за хуйня?! Он думал, что между нами что-то есть? Я, блять, думал, что между нами что-то есть, пока он не сделал из меня гребанную шлюшку на стороне! В общем, так я ему и сказал. И убежал. – Ты убежал? – Чонгук совершенно не удивлен. Тэхён раздраженно скрещивает руки на груди. – Что? Это было единственным выходом. – Почему бы тебе просто, я не знаю… ну, поговорить с ним или вроде того? – заканчивает Чонгук и пожимает плечами. Тэхён пялится на Чонгука, что, смутившись, начал почесывать затылок. – Когда… когда ты стал таким… умным? – шокированно проговаривает Тэхён. – Эй! – оскорбленно вскрикивает Чонгук. – Я всегда был таким. Тэхён промолчал. – Может, так и сделаю. Думаю, я готов его выслушать, – скорее себе бормочет Тэхён. Он смотрит на свой телефон. – О, почти час. Надо идти спать. Мне нужно много сил, чтобы дать отпор Юнги. Чонгук соглашается и вновь возвращается к своему телефону, быстро печатая, скорее всего, очередную тираду. Тэхён плетется в свою комнату, сбрасывая кучу вещей со своей кровати на пол – он разберется с этим бардаком завтра, когда будет собираться и думать, что надеть. Тэхён думает, сможет ли он вообще выжить в этой борьбе.

×

К двум ночи он слышит, как Чонгук выключает свет в гостиной и тихо идет в свою комнату, но Тэхён едва ли чувствует себя уставшим; его ум работает со скоростью миллион миль в час, а сердце бешено колотится от мысли о предстоящем Взрослом Разговоре с Юнги. Господи, он не может нормально разговаривать даже с преподавателями, постоянно опуская неуместные шутки про члены, что уже слишком. И теперь ему нужно будет со всей серьёзностью говорить о разрушении чужих отношений и подобных вещах со своим бывшим соулмейтом. Тэхён с детства был из тех, кто выходил из разной сложности ситуаций просто очаровательно и едва ли не глуповато улыбнувшись. Но даже он сам понимает, что на этот раз должен по-мужски столкнуться с проблемами лицом к лицу. Он думает даже выпить, прежде чем написать Юнги – сам Бог велел. И в самом разгаре его внутренних рассуждений о том, стоит ли ему пропустить шот соджу или же пуститься во все тяжкие и взять текилу, он слышит странный стук, что неплохо его напугал. Замерев, он внимательно прислушивается, но все затихает и Тэхён пожимает плечами и успокаивается. Затем стук повторяется, и это определенно звук чего-то бьющегося ему в окно. Тэхён, прерывисто дыша, поднимается. Что за хуйня? Наверняка это какой-нибудь серийный убийца, но Тэхён в своем нежном, юном возрасте совершенно не готов умирать, тем более будучи беспричинно затыканным насмерть ножом какого-то придурка. Тэхён знает, что ему следует разбудить Чонгука – он тот друг, что сможет выжить в борьбе с вооруженным маньяком, но Тэхён один из тех, что в самом начале ужастика такой: «Ох! Что же за странный, зловещий звук исходит из подвала? Пойду-ка я в одном нижнем белье и проверю, вооружившись лишь пластиковым ножом для масла!», а потом жестоко погибает. Все мысли вмиг улетучиваются, когда он начинает подходить к окну. Тэхён всегда спит со включенными ночниками и сейчас действительно жалеет об этом, потому что так убийца может его заметить. Блять. Ну, с одной стороны, теперь Тэхёну не придется вызывать его на разговор. Тэхён выглядывает из окна, в поисках маньяка с ножом, что, вероятно, пытался пробраться в квартиру и убить его. Но вместо этого он видит кого-то другого, и думает, что уж лучше бы это был маньяк. Потому что он не знает, как должен реагировать на стоящего у него под окном Юнги с желтой укулеле в руках, одетого в рваные джинсы и бомбер, и выглядя при этом (как обычно) чертовски сексуально и круто. Что за пиздец. Тэхён замирает, но когда Юнги показывает ему, чтобы тот открыл окно, тот так и поступает, максимально из него высовываясь. – Юнги? – громко шепчет Тэхён. – Что ты тут, блять, де- Юнги перебивает его, громко прочищая горло. На его лице читается боль и неловкость, он проводит рукой по струнам и глубоко вдыхает. Глаза Тэхёна округляются, потому что не может, блять, быть, чтобы Юнги начал- – Is it too late now to say sooorryyy, – взвыл Юнги, покачивая головой и двигаясь в такт своему же, блять, пению. – Cause I'm missing more than just your booody. Если быть очень честным, то Тэхён считает, что Юнги чертовски горячо читает – настолько, что Тэхёну хочется закинуть свои трусы на сцену с криками «распишись у меня на груди, Юнги-оппа» каждый раз, когда он бывает на его выступлениях – но слышать то, как Юнги поет Джастина Бибера, заставляет Тэхёна хотеть отрезать себе уши (или попросить об этом маньяка с ножом), потому что как, блять, вообще можно настолько… настолько… не иметь слуха? Тэхён не может перестать думать об этом хотя бы на секунду. – I'm not just trying to get you back on me, 'cause I'm missing more than just your booody, – распевает Юнги на ломанном английском под свое бессмысленное труньканье на укулеле. – Yeah I know-oh-oh, that I let you down, is it too late to say I'm sorry now? Тэхён строит то уродливое выражение лица, как когда совсем не впечатлен, но, на самом деле, очень старается изобразить искреннюю заинтересованность, хотя это просто пиздецки сложно, пока Юнги продолжает петь. Тэхён благодарит силы свыше, когда тот наконец останавливается. Тэхён поднимает бровь в неужели-ты-наконец-то-блять-закончил жесте, но Юнги это воспринимает это как неужели-это-всё-на-что-ты-способен, и, заметив его совершенно не впечатленное выражение лица, решает уже-не-так-душевно спеть Someone Like You. Юнги драматично опускается на одно колено, отбрасывает укулеле в сторону и вскидывает руки. – Never mind, I'll find someone like yooooooooooou! – Хватит- хватит, пожалуйста, ну правда, – перебивает Тэхён. Юнги облегченно выдыхает. – Теперь ты согласен со мной говорить или мне продолжать позориться? – спрашивает Юнги (что немного грубо, как будто это Тэхён облажался. Что за хрень). – Э-э, – тянет Тэхён, – подожди, сейчас спущусь. Тэхён, схватив свою голубую парку, выбегает, ненадолго останавливаясь у зеркала в прихожей. Он проходит мимо лифта и сбегает по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. К своему же счастью, он живет на втором этаже и бежать ему всего один пролет. Но он не хочет, чтобы Юнги думал, что его это заботит, поэтому останавливается на минуту и пытается отдышаться. Затем выравнивается, отряхивает свою парку и выходит так, словно он гребанная модель на показе Prada. Потому что он говорил это тысячу раз и готов повторять снова и снова: Ким Тэхён из Тэгу – долбанная сумка от Prada, тонущая в море подделок от Gucci, и хрена с два он позволит какому-то парню – даже Юнги – так с ним обходиться. Но блять, чертовски сложно сохранять мне-абсолютно-похуй выражение лица, когда перед тобой стоит Юнги и выглядит настолько прекрасно, что становится больно, потому что Тэхён определенно «голодал» без этого прелестного пирожочка, хоть и осознавать то, что заранее проиграл – не менее болезненно. Юнги молча наблюдает за тем, как Тэхён идет ему навстречу и Тэхён складывает руки на груди, чувствуя, как сильно и быстро бьется его сердце, что кажется, будто оно вот-вот вырвется из его груди и беспомощно плюхнется на землю. – Привет. Тэхён мысленно проклинает себя. Привет? Что ещё, блять, за «привет»? А дальше что? «Как дела»? Господи, просто пиздецки умно, Ким Тэхён. Пиздецки умно. Уголок губ Юнги приподнимается. Он улыбается, пускай и едва заметно. Тэхён даже не осознавал, насколько скучал по этой улыбке. – Хэй. Неловко молчание ненадолго повисает между ними. – Я просто- – Мне правда- Оба останавливаются, нервно посмеиваясь. Тэхён тяжело сглатывает. – Ты первый. – Мне… – замолкает Юнги, будто бы пытаясь подобрать слова. Внезапно он кажется таким маленьким и уставшим, что Тэхён чувствует, как чувство вины накрывает его с головой. – Я- Ты игнорируешь меня? Последние несколько недель, я был так… Я не понимаю, почему ты меня игнорируешь. И- И сегодня ты что-то говорил про разлучника? Я сделал что-то не так, Тэ? Тэхён держит себя в руках, потому что если Юнги хочет заставить его почувствовать себя виноватым, то это нихуя не сработает. – Ты серьёзно? – шокировано говорит Тэхён. Он делает шаг вперед и тычет пальцем в его сторону. – Ты просто невероятен, Мин Юнги. Юнги фыркает, его глаза расширяются, и за каких-то десять секунд Юнги перестает выглядеть как побитый щеночек, начиная не на шутку злиться (но всё ещё как щеночек). – Прости? – яростно проговаривает Юнги (но даже это просто пиздецки мило, что, блять, с Тэхёном не так). – Ты никогда не был разлучником, и я понятия не имею, о чем ты говоришь или почему ты меня игнорируешь, поэтому, прошу, – он насмешливо жестикулирует Тэхёну, – просвети меня. – Просветить тебя? Я тебя, блять, просвещу, – огрызается Тэхён в ответ. – Разве это ни о чем не говорит? В тот день, когда я проснулся у тебя, я видел, как прямо перед твоей квартирой тебя пытался, блять, поцеловать какой-то парень. Объясни-ка это. Былая неловкость улетучилась меньше чем за пять минут, и теперь они, едва ли не пиздясь, кричат друг другу в лицо (но, к счастью, силы у обоих не особо много, да и склонности к насилию нет). И не то чтобы он против – Тэхён всегда любил людей потемпераментнее. (Тэхён напоминает себе, что не может любить Юнги, потому что, вопреки распространенному мнению, он не какой-нибудь там разлучник.) Злость Юнги заменяется на искреннее недоумение и он делает шаг назад. – Стоп, что? Поцеловать? Что за херня? – Не прикидывайся тупым! Я думал, что мы занимались сексом и собирался «поматросить и бросить», но когда я понял, что у нас ничего не было, я вернулся к тебе, чтобы извиниться и принес кофе, а потом увидел кого-то перед твоей квартирой и как он хотел- поцеловать тебя. Тэхён чувствует, как злость сходит на нет, заменяясь прежней болью предательства. Последнюю часть он проговаривает намного тише, мысленно ругая себя за дрожь в голосе. – Стоп, погоди, ты о том, кто немного выше меня? – спрашивает Юнги с по-прежнему растерянным выражением лица. – Улыбается так, словно у него солнечный свет прямо из задницы и пиздецки громко смеется? Тэхён вздрагивает – даже когда Юнги звучит растерянным, он все ещё слышит ту нежность в его голосе. Тэхён кивает и опускает взгляд. – Я- Я, блять, действительно думал, что между нами что-то есть, Юнги, – тихо говорит Тэхён. – Нельзя так играть с чужими чувствами. – Тэхён. Тэхён медленно поднимает взгляд и чувствует, как оказывается в объятиях сильных и теплых рук. Юнги нечитаемо смотрит на Тэхёна, касаясь руками его шеи, а затем наклоняется и так крепко целует его, что Тэхён чувствует себя слабым, но чертовски живым. Поцелуй согревающий и утешающий, а верх над прежней напористостью берет мягкость и нежность, от которой Тэхён буквально млеет. Губы Юнги безумно мягкие и слегка потрескавшиеся от холода, но его язык бархатный и теплый, и Тэхён крепко обхватывает того за талию. Юнги отстраняется, прежде чем они успевают зайти слишком далеко; его глаза невероятно сияют, а от того, с какой нежностью он смотрит на него, Тэхён чувствует, как стая мурашек проходится вдоль его позвоночника. – Ты придурок, – мягко говорит Юнги. – Это мой сосед по комнате – Хосок. Он мой самый старый и лучший друг, он просто был со мной. Ты- Ты мне нравишься, дурак. Даже тогда, когда ты делаешь тупые и нелепые вещи, вроде пьяных серенад и звонка в три ночи, спрашивая о том, почему усы нельзя называть «губными бровями». Ты… ты делаешь меня счастливым, как никто другой. Что ж. Пиздец. Ну, теперь можно с уверенностью сказать, что Тэхён проебался. Чуть-чуть. Совсем немного ведь? Но это определенно лучшее признание из всех, что когда-либо получал Тэхён, и он просто не может перестать улыбаться настолько широко, что становится больно. Тэхён на секунду утыкается лицом в плечо Юнги и громко стонет. – Я облажался, да? Юнги смеется, давая Тэхёну в полной мере полюбоваться его прелестной улыбкой. Она настолько прекрасна, что Тэхён серьёзен на все сто, когда говорит, что ему стоит отвернуться, прежде чем сияние его улыбки ослепит его. – Совсем чуть-чуть. Юнги подвисает на секунду и выбирается из его хватки. Тэхён сначала с неохотой отпускает его, а когда румянец на щеках Юнги становится всё ярче, Тэхён с любопытством наблюдает за помидоркой. Это даже немного мило (это просто охереть как мило, ебаный пи-) – Юнги? – Слушай очень внимательно, потому что я скажу это всего раз, хорошо? – не поднимая взгляда говорит Юнги. Тэхён замирает. – Хо… рошо? – Так, ладно, – Юнги несколько раз подпрыгивает и хлопает себя по щекам, а затем смотрит Тэхёну прямо в глаза (и, если быть честным, прямо в душу. Он даже думает сказать ему «расслабиться», но сейчас не самое время для этого). – Фух, хорошо. Я готов. Ладно. Так. – Я хочу создавать музыку с тобой… у себя в кровати.