Возвращение домой

      Генри понял издалека, что дома готовится праздничный ужин на день независимости. Это было видно по черным клубам дыма, валившим из квартиры на десятом этаже небоскреба. Пожарных рядом не было, языков пламени тоже, так что Бауэрс, которого все знали здесь как Джереми Вотсона, решил, что валидол глотать пока рановато, и относительно спокойно припарковался во дворе, после чего поднялся домой. Навстречу ему из квартиры вылетели два белобрысых чертенка с воплями индейцев апачи и заплясали вокруг отца на лестничной площадке.       — А мама готовит!       — Сама!       — Даже не замороженную еду из супермаркета.       — Я понял, — вздохнул Генри и заглянул в квартиру поверх голов наследника и наследницы, — все живы?       — А как же. Даже Пони, — гордо сказала Келли и тряхнула тощими косичками.       — Странно, что он не выскочил сюда.       — Он на балконе, — пояснил Джасти и размазал по лицу копоть.       Из квартиры раздавались приглушенные рыдания и причитания:       — Генри меня убьет!       — Мама расстроена, — вздохнула Келли и потерла нос, вздернутый, как у отца и веснушчатый, как у матери.       — Я заметил, — Генри мужественно вздохнул и нырнул в черное нутро квартиры. Беверли отчаянно оттирала плиту, на столе дымилась индейка.       Генри распаковал фольгу и с опаской заглянул внутрь. Как ни странно, она даже не подгорела.       — Что тут произошло?       Беверли подскочила и ударилась головой о гудящую вытяжку. Потом обернулась.       — Я в плите забыла доску. Пластмассовую, для резки овощееей, — она заскулила, шмыгнула носом и уткнулась в джинсовую куртку мужа.       — Я же говорил, закажи из ресторана, дорогая, — он погладил ее осторожно по рыжим пушистым кудряшкам. Она всхлипнула и потерлась щекой о его плечо.       — Я хотела сделать тебе сюрприз, да еще сэкономить денег.       — Сюрприз удался, — вздохнул Генри, — не плачь, все не так страшно. Стены отмоются, это же краска. Нам повезло, что не приехала пожарная бригада. А то пришлось бы расплачиваться с ними и оттирать дом от пены. А так даже ужин сможем оценить. Мелкие, живо на помощь! Келли, отвечаешь за прихожую. Джас, тебе ответственное задание — холодильник. Бев, занимайся плитой. А я беру на себя закопченные люстры.       Вечером, уже после того, как квартира была приведена в первозданный вид, дети накормлены и уложены, а Пони выгулян, Бев прижалась к груди мужа и шепотом сказала:       — Генри, я устала от Нью-Йорка.       — Я знал, что ты это скажешь, — подмигнул Генри, — мы уже год здесь. Ничего, давай уедем. Только через неделю, когда я получу расчет. Договорились?       Они нигде не задерживались больше полугода. Сбор персиков в Калифорнии, работа на автозаводе в Бостоне, рыбная ферма на Великих озерах, мебельная лавка в Чикаго… Потом Беверли заговаривала об отъезде, и Генри безоговорочно ее поддерживал. Они дорабатывали причитающийся срок, забирали деньги и уезжали в никуда. Даже рождение погодок Келли и Джасти их не останавливало. Дорога вилась впереди, малыши бузили на заднем сиденье, Беверли разглядывала карту штатов. А Генри, улыбаясь, вглядывался вдаль. Цветочный магазин в Далласе (Беверли продавщица, Генри в службе доставки), ранчо в Техасе (Генри работал со скотом, Беверли на плантациях), отель во Флориде (Беверли горничная, Генри садовник), клининговая фирма в Детройте… И вот, наконец, офис в Нью-Йорке. В каждом городе Генри снимал квартиру, чаще всего студию, в сельской местности небольшой домишко, исправно оплачивал счета, а потом срывался вместе с семьей в дорогу на своем стареньком автомобиле, который некогда подогнал для него верный друг Белч.       — Договорились, — сонно сказала Беверли Бауэрс, в девичестве Марш, уткнувшись куда-то в шею мужа.       Наутро все семейство отправилось в Центральный парк. Генри шел впереди и развлекал малышей.       — Первый, кто увидит полицейского, получит от меня доллар!       — Я, я увидела!!! — верещала Келли, тыча пальцем в весьма озадаченного стража порядка. Генри делился с дочерью мелочевкой.       — Теперь задание меняется. Первый, кто увидит женщину в кроссовках и с красным шарфом.       Это было посложнее, и оба отпрыска славного семейства Бауэрсов озадаченно крутили головами, вглядываясь в прохожих. В этот раз выиграла Бев.       — А теперь внимание. Команда «Атас»!       И все семейство оголтело заорало «Привеееет» и замахало руками какой-то весьма озадаченной даме за рулем проезжающего автомобиля. Это было одно из любимых развлечений, придуманных Генри. Наверняка после такого жертвы своеобразного юмора Бауэрсов еще долго мучились вопросом, откуда их знает эта милая пара и их чудесные детишки.       В Центральном парке Келли и Джас умчались кормить лебедей купленным заранее батоном, а Беверли обняла мужа за пояс и просто любовалась гладью озера. Генри курил и чуть улыбался, Пони гонял голубей. — Да, в следующее воскресенье. А я уже привык к этому городу, — произнес Генри. Беверли виновато улыбнулась.       — Ты уже решила, куда мы едем в этот раз?       Беверли помолчала. Она молчала долго, прежде чем, наконец, ответить:       — Я соскучилась по дому, Генри.       Он вздрогнул, повернул к ней голову:       — Ты уверена?       — Да, — твердо сказала она.       Он хотел было ответить, но внизу раздались возмущенные вопли Келли, и отец семейства ринулся туда.       — Ну, чего вы опять не поделили?       — Лебеди уплыли! А у нас еще остался батон, — пожаловалась девчонка.       Генри лег прямо на траву.       — Не проблема. Кормите меня, — и он открыл рот.       — Прямо так?       — Ага, кидайте вон оттуда, прямо мне в рот, — улыбнулся Генри и уставился в голубое летнее небо.       Брат с сестрой с энтузиазмом подхватили идею, отщипывая куски батона и периодически промахиваясь. Генри это не заботило — не лебеди, так голуби все подъедят. Беверли подозвала Пони и села рядом с мужем. Нью-Йорк был хорошим городом, но это ничего не меняло.       Они и правда запаковали вещи к следующему воскресенью. Келли и Джастин носились по дому в предвкушении, Беверли пересчитывала сумки, Генри сидел на диване и подсчитывал полученные деньги.       — Две тысячи. Хватит, чтобы доехать до Дерри и на первое время там.       Он глянул на жену.       — Ты точно уверена?       Она выпрямилась, сунула руки в карманы джинсов и посмотрела на мужа.       — А почему бы и нет? Столько лет прошло. К тому же, у нас там остались друзья. У тебя, Хаггинс и Крисс. Помнишь?       — Это если они никуда не укатили, — хмуро сказал Генри, — Вик хотел в медицинский поступать… Впрочем, Хаггинс наверняка остался там. Патрик, наверное, тоже остался бы. У его отца там магазин и…       Он замолчал. Беверли тоже ничего не ответила.       — А когда мы едем? Скууучно, — заныла Келли.       — Скоро уже. Потерпи, крольчонок, — отмахнулся Генри. Келли скорчила смешную рожицу, подняв верхнюю губу и показав два передних крупных зуба — передние резцы у нее уже были коренными, а вот клыки еще не выросли. Джастин дернул сестру за косичку. Она взвизгнула и погналась за ним с подушкой. Беверли рассмеялась тихо и села рядом с мужем. В дверь позвонили, и Генри поднялся.       — А вот и хозяин. Радуйся, Келли, кончилось твое ожидание.       Они остановились вечером прямо в лесу. Генри распаковал палатку — большую, купленную в магазине для туризма пару лет назад и уже изрядно потрепанную. Дети разжигали костер, Бев порывалась им помочь, но Джастин упорно отгонял ее, требуя не мешать мужчине делать свою работу. Генри сам обучал сына разведению костров, у Джаса это прекрасно получалось, и он имел полное право гордиться этим своим умением.       — Надеюсь, ты не решишь, что нам нужно добраться до мотеля? — поинтересовался Генри у супруги.       — Неа, — отозвалась Беверли.       — Честно-честно? — прищурился Генри, доставая банку с пивом.       — Честно-честно, — кивнула она.       Генри открыл пиво и сделал большой глоток.       — Я передумала, давай поедем дальше, — выкрикнула Беверли.       — Я тебе это пиво за шиворот вылью, — заорал глава семейства и помчался за супругой вокруг машины. Беверли удирала с хохотом, пока он не поймал ее и не повалил на капот, нависнув над ней и придавив ее своим телом. Она пыталась отдышаться от бега и от смеха. Генри чмокнул ее в нос и отошел к костру.       После ужина Генри расчехлил старенькую гитару и сел поближе к костру, а остальные сгрудились вокруг него и хором подпевали:       — Someday I’m finally going to let go Because I know there’s a better way And I want to know what’s over that rainbow I’m going to get out of here someday.*       Потом они играли в старенькую Монополию, причем Келли поймала отца на жульничестве и с возмущением гонялась за ним по поляне, Генри удирал от дочери довольно долго, потом в качестве примирения закрепил на ветке дуба трос, который был предназначен для буксировки автомобилей, прикрепил к нему крепкую ветку и качал обоих детей по очереди на импровизированных качелях в качестве компенсации. Легли спать они уже за полночь.       К Дерри они добрались под вечер следующего дня. Генри притормозил у контрольного пункта при въезде в город. Весьма постаревший Байт сидел в будке и жевал очередной пончик. Бауэрс выдохнул, сжал коротко виски ладонями и, коротко кивнув жене и притихшим детям, вышел из машины.       — Здрасьте, мистер Байт.       Гордон Байт аж подавился пончиком.       — Генри, ты вернулся! Весь город судачил о вашем отъезде, — он как-то странно глянул на Беверли, и она поежилась, опустив глаза и изо всех сил стараясь сохранить самообладание.       — Как батя? — спросил Генри.       — Ты разве не знаешь? В дурке он, ты бы хоть навестил его, паразит, а то свалил, и ни слуху, ни духу.       — Да мы с ним поругались крепко из-за моей девчонки, я и укатил прочь, мол, сам справлюсь. Справился, как видите. А к отцу заеду обязательно.       — Да уж, а его, видимо, это подкосило, — печально сказал Байт, — любил он тебя, мог бы и договориться с ним, а то сразу валить из города.       — Да молод и глуп был, теперь сам папаша, его понимаю, — подмигнул Генри. Он, разумеется, лгал, отца и его ненависть он бы никогда не понял, но все равно ему было немного жаль Бутча, и он и вправду собирался навестить Оскара. — А еще какие новости в этом болоте?       — Эла Марша нашли. Мертвым, — сказал Байт.       — Вот как, — медленно сказал Генри, — а где?       — В водостоке под Дерри. Там же и Патрика Хокстеттера обнаружили. Мать у него за полгода сгорела, а отец все имущество распродал и укатил куда-то, в секту какую-то подался.       Генри закусил губу, настороженно глядя на Байта.       — А предположения какие-то есть, что… или кто убил Марша?       И тут же осекся. «Байт не говорил, что Марша убили… А что, если…»       — Есть, — медленно сказал Байт, — самоубийство.       «Чего? — ужаснулся Генри, — ага, сам вышиб себе мозги, закатался в ковер и уполз под Дерри умирать…»       С чего бы Байту покрывать его?       — Там же в водостоке нашли Бетти Рипсом. Мертвую. Помнишь, девчонка пропала… Так вот, у нее… Короче, это он ее убил, а еще того… Ну, ты понимаешь.       К горлу Бауэрса подкатил комок. «Вот как…» Наверняка Байт знал, наверняка он все понял… Значит, ублюдок Марш издевался не только над дочерью…       — И что, после его смерти исчезновения детей прекратились? — севшим голосом спросил Генри.       Байт кивнул:       — Именно так. Их всех нашли там, в водостоке.       Он поморщился.       — Ладно, чего я тебе рассказываю. Главное, сейчас в Дерри все тихо и спокойно, за своих спиногрызов можешь не волноваться.       Генри криво улыбнулся в ответ.       — Не сомневаюсь. Удачного дежурства, мистер Байт, — он махнул рукой и пошел к автомобилю.       Беверли настороженно посмотрела на него.       — Все в порядке?       — Это твой знакомый, пап? Настоящий полицейский? — подала голос Келли.       — А можно посмотреть у него настоящий пистолет? — вклинился Джасти.       — Да, в порядке. Знакомый отца. Пистолет как-нибудь в другой раз, — по порядку ответил Генри.       — Куда мы поедем? — спросила Беверли.       Генри помолчал немного, потом ответил:       — Ты хотела ехать домой.